Часть 21

      Макар почти не спал всю ночь. Ворочался с одного бока на другой, за что пару раз получил от Лизы подушкой по голове. Потом встал и ушел на диван в гостиную, чтобы она смогла выспаться. Афродита спала на диване, задрав лапы кверху, а Буллит на своей подушке у холодильника. Они поладили, в какой-то степени. Ну или просто смирились с присутствием друг друга.       Он видел матч. Следил за игрой, как завороженный. Лиза резала овощи на салат, сокрушаясь о том, что Макар мог бы помочь ей, он отмахивался. Он не мог пропустить даже секунды. Смотрел на Рому, на то, как друг несется по льду среди более опытных соперников, на фоне которых выглядел, как ребенок с клюшкой. Петров был даже рад тому, что Карфенова штрафовали — так он был в безопасности.       Потом травма. Арбитры, врачи, носилки. В повторе почти ничего не показали. Только то, как Рома полетел в борт, а потом упал. Игровой момент. Без удаления соперника. Жаловаться нет смысла. Макар узнал о состоянии друга после матча. Позвонил Эмиль. Коротко, по делу, без подробностей. Он думал, что сойдет с ума за эти сутки, что ничего не знал о состоянии Ромы.       — Ого, ты уже не спишь, — Лиза вышла из спальни. Растрепанная, в его футболке, которая едва прикрывала бедра.       — Не спится, — Макар сел боком и посмотрел на девушку. Светлые волосы падали на спину и плечи, глаза сонные. Он приподнялся, встав на диван коленями и поцеловал ее.       Даже сонная, с нечищенными зубами и в его футболке, Лиза была прекрасная. Словно лесная фея, которая покинула свой волшебный домик и явилась свету. Макар таял, когда смотрел на нее. Переставал быть грозным защитником, который гоняет команду на тренировках. Он становился влюбленным по уши пацаном, смущающимся и ненасытным, когда дело доходит до близости.       — Я иду в душ, хочешь со мной? — Лиза улыбнулась. В глазах появился огонек, от которого Макар сходил с ума. Только Лиза умела смотреть так… соблазнительно.       Лиза жила с ним около недели. Их все устраивало. Могли не прятаться по углам, ища возможность обнять или поцеловать друг друга. Да и ему не приходилось провожать ее каждый вечер по темноте. В быту Макар всегда был самостоятельный, ему не требовалась няня или уборщица. С Лизой они находили компромиссы.       — Нет, не сегодня, — Макар тянет Лизу на себя и ее визгу разбудил собак. Афродита успевает спрыгнуть с дивана до того момента, как ее хозяйка приземлилась на него, упав в объятия Петрова, — Макар, блин, — рассмеялась девушка.       — Уже двадцать два года, как Макар, — хмыкнул он, снова поцеловав ее.       — Говорила мама, не теряй голову от хоккеистов, — отметила Лиза, в шутку отталкивая Макара от себя. Она заливалась громким смехом.       Петров закатил глаза. Ох уж эти стереотипы о хоккеистах. Макара они раздражали лет с тринадцати, когда одноклассницы в омской школе смеялись над ним. То говорили, что он тупой спортсмен, хотя Макар был одним из лучших учеников по математике на параллели. То ссылались на то, что родительские деньги решили карьеру сына — родители давали деньги только на экипировку и сборы, как и у других ребят в команде. Макар сделал себя сам — трудом и усердием.       — Ого, — он усмехается, наигранно удивившись, — чего это так? Мы же идеальные.       — Особенно ты, — Лиза обвила руками его шею и поцеловала в губы.       — Я огнище просто, — он прижал ее к себе, — ты такая легкая, прямо пушинка. Родители совсем не кормили? — в шутку сказал Макар, поднимаясь на ноги с ней на руках. Буллит проснулся и теперь терся около дивана, а Афродита снова завалилась спать, подергивая лапками.       — Ну не всем быть качками, как ты, — Лиза уткнулась ему в шею носом и Макар замер. Это возбуждало сильнее, чем ее раздевания и то, что следовало за ними.       Он отнес ее к двери, ведущей в ванну и поставил на ноги. Лиза снова предприняла попытку увлечь его за собой, но Макар отказался. Пошел к мискам, чтобы насыпать корм собакам, сам же не мог перестать думать о Роме и о том, что происходит с другом.       Те дни, что Карфенов был на тренировках с «Лисами», а потом и на игре, Сергеевич молчал. Вероятно, ему самому не нравился такой расклад, но он не мог спорить с Корсаковым, все же тот имел больше власти и полномочий, да и Рома был весьма хорошим игроком.       — Ты не звонил Роме, как он? — Лиза вышла из душа в одном полотенце и на пару секунд Макар забыл, как дышать. Он замер с чашкой в руках, потом прокашлялся.       — Еще… еще нет. Я написал ему вчера вечером, но он не ответил, — ему было сложно не думать о ней, когда Лиза стояла перед ним в таком соблазнительном виде. Хотелось послать на хрен все, в том числе тренировку и валяться с Лизой в кровати весь день. Снова выиграть у нее в приставку — Лиза больше выбирала внешность хоккеистов, словно это был симулятор жизни, чем играла.       — Я спрошу у Нины, — ответила Лиза, взяв у него чашку из рук, так как та была близка к падению на пол, — у нас сегодня две дистанционные пары по терапии, но они ближе к обеду, так что я погуляю с собаками.       — Хорошо, — Макар притянул ее к себе, опустив руки на талию девушки, — ты знаешь, что ты невероятная?       — Разумеется знаю, — усмехнулась Лиза, — но ужин готовишь ты, — она подмигнула ему и освободившись из объятий, прошла к холодильнику.       Макар решает, что примет душ после тренировки, так что после завтрака берет спортивную сумку, еще раз просит Буллита вести себя прилично на прогулке, и выезжает в спортцентр. Погода отвратная. Снег летит в лицо, под ногами скользко. Из-за очередной метели Макар не видит, куда идет.       — Привет, Макар, — Вова пожал ему руку, — что там… как Ромыч? — он пытался выбраться из утепленных штанов от зимнего комбинезона, но наступил на лямку и едва не ударился головой об шкафчик.       В раздевалке были только они. Вова часто приезжал раньше, так как жил далеко от спортцентра и не всегда мог правильно рассчитать время на дорогу. Его куртка висела на вешалке около батареи, мех на воротнике еще не успел высохнуть.       — Ну давай, разбей себе башак, — фыркнул Макар, подхватив друга под локоть. Тот благодарно кивнул, — я не звонил ему еще. Вчера написал, но он проигнорировал.       — Понятно. Я смотрел матч… ему сильно досталось, — Вова рухнул на скамейку и окончательно избавился от штанов.       Петров снял пуховик, бросив его на дверцу шкафчика и подошёл к списку команды. Прикинул, какие перестановки мог сделать Сергеевич. Дима все еще на индивидуальной работе с Эмилем, Алисой и кем-то из «Лисов», а теперь выбыл еще и Рома. У них и без того всегда была беда с нападающими — то заболеют, то травмируются, то просто уйдут в закат.       — А Сергеевич уже тут? — Макар посмотрел на Вову. Когда они приходили раньше тренера, то просто брали ключи на вахте и начинали переодеваться.       — Да, он тут, — ответил Вова, поправляя низ от термобелья, — в тренерской, наверное.       — Ладно, — Макар переобул кроссовки, чтобы не получить по шее от тети Шуры — место техники, которая всегда злилась, когда дети шастают в уличной обуви, и пошел в тренерскую.       Он считал, что как капитан, имеет право знать, какие перестановки будут в пятерках, как ему вести себя с командой, ведь многие будут задавать вопросы, а Рома молчит. Конечно, Макар ни в чем не винил друга. Он бы сам бросил все ради шанса сыграть с командой уровня КХЛ, да любой бы в команде пошел на такое, тем более против такого сильного соперника, как «Авангард».       Конечно, когда Рома шел играть с «Лисами», то никто не думал, что он получит травму. Все надеялись на то, что через неделю друг вернется в команду и будет рассказывать кучу историй о том, как они порвали омичей на их же арене, но все вышло, как вышло. Это хоккей, Рома прекрасно понимал, куда едет и зачем.       — Чего тебе, Петров? — Сергеевич недовольно посмотрел на Макара, когда тот заглянул в тренерскую. Анатолий стоял у стола, склонившись над ним. Шапка валялась с краю, около бумаг и плана игры. Седые волосы зачесаны назад, аккуратно, но без фанатизма.       — Анатолий Сергеевич, — Макар прокашлялся, прошел в помещение, где пахло кофе, печеньем и чем-то, отдаленно напоминающим нафталин, — Харитонов у нас временно на индивидуальном, а Карфенов с травмой…       — Не начинай, — перебил его тренер, — знаю я, что у нас в команде происходит. Сегодня расскажу, что и как. Иди к пацанам и готовь их к раскатке.       — Хорошо, — поняв, что спорить с Сергеевичем себе дороже, Макар покинул помещение и вернулся в раздевалку, где уже потихоньку собиралась команда, — он сказал идти на тренировку и сам все скажет, — ответил он на немой вопрос парней.       Макар посмотрел на закрытый шкафчик Ромы, тот самый, который сам ему показывал на первой тренировке. Стало грустно. Да, он понимал, что друг вернется, но внутри бурлило что-то кислое, неприятное, раздражающее.       Они выходили на лед, начинали разминку. Макар слышал, как перешептываются парни, даже Вова притих со своими шуточками. Команда переживала и он, как капитан, совершенно не понимал, что ему делать.       — Ну что, парни, — у бортика появился Сергеевич. За ним шел парень, которого Макар не сразу рассмотрел. Сначала он подумал, что это Рома, который пришел поддержать их и просто побыть с командой, но это был другой парень, — разрешите представить вам… Михаил Романовский.       К бортику вышел парень. Макар чуть клюшку не выронил, когда его увидел. Они играли вместе за «Ястребов», а потом Петров ушел сюда. Теперь перед ним стоял друг по старой команде.       — Миша, как и Макар, бегал за Омск, — начал тренер, — но я кинул клич по командам, кто ищет контракт. Ну и он решил попытать счастье у нас.       Макар видел, как парни переглядывались между собой. Не часто кто-то соглашается приходить в клуб ниже, чем тот, за который играл раньше. У Петрова была своя история, о которой он старался молчать, чтобы не подрывать свой капитанский авторитет, но в чем была мотивация Миши, пока что оставалось загадкой.       — Привет всем, — Миша поднял руку. Для своих двадцати он был крупным, широкоплечим. Волосы при свете софитов отдавали рыжим. Зеленые глаза бегали от одного парня к другому, изучая тех, с кем ему предстоит играть. Теперь Макар понял, что имел в виду Сергеевич, когда просил подождать.       — Так, Петров, какой у вас шкафчик там свободный? — тренер снова смотрит на Макара. Сергеевич такими вопросами не занимался, полностью перекинув их на капитана.       — Пятый, — ответил он, — и пятый номер свободен, — Макар заметил, как Миша усмехнулся. В Омске Романовский играл под этим номером.       — Ну все, Миш, пошли я покажу, где можно переодеться и присоединишься, — тренер похлопал его по спине и они ушли в сторону раздевалки.             — Вы же с ним играли, да? — спрашивает Богдан, делая повороты, чтобы размяться. Все остальные смотрят на Макара так, словно тот в курсе всех тайн вселенной.       — Да, в Омске, — ответил Петров, — но я не знаю, зачем ему все это. Может правда хочет что-то новое попробовать…       Миша был сильным нападающим и все, кто видел его на льду, а это большая часть команды, знали об этом. Он не боялся идти в силовые, не боялся стыков у борта. Он вообще ничего не боялся. Играя один на один, Миша отправил Макара в борт, не оставляя шансов на перехват или какие-то другие действия.       — Ну что, Романовский, — усмехнулся Сергеевич, — уровень у тебя хороший. Видно, что в Омске готовят сильно и серьезно.       — Ну да, есть такое, — скромно ответил Миша в ответ.              — Ладно, на сегодня закончили тренировку, — подводит итог тренер, — завтра у нас предыгровая тренировка. Матч с «Горынычем», — он едва не засмеялся, когда произнес это, — ну и придумают они, конечно, названия себе.

***

      — Ты опоздал, — строго сказал Эмиль, когда Дима вышел на лед, держась за край бортика.              На льду были только они. Клименков расставил конусы, словно Дима снова оказался юниором и должен учиться их объезжать, но спорить с Эмилем дело бесполезное и энергозатратное. Все равно останешься ни с чем.       — На две минуты, — возразил Харитонов, виновато посмотрев на Клименкова.       — Это хоккей, Дим. Тут сорока секунд достаточно, чтобы просрать матч, к чертовой матери, — парировал он, отправляя шайбу в сетку, — научись все делать во время, хорошая привычка для спортсмена. Ладно, работаем.       Сегодня он был особенно строгим, гонял Диму почти без перерывов, словно от этой тренировки зависело будущее всего мира. Они много отрабатывали силовые и сейчас было не так страшно, как на первых тренировках. Эмиль вел себя спокойно, когда Дима прижимал его к борту и пытался отобрать шайбу.       — Ну уже хоть какой-то прогресс, — отметил Клименков, когда все же дал Диме возможность отдохнуть, — еще есть над чем работать… Но я хочу, чтобы ты вернулся в команду. Пока только на тренировки, ну и в третье звено… на время.       — Ты так думаешь? — Дима уже смирился с тем, что в этом сезоне не будет тренироваться с командой.       — Да, думаю, — Эмиль убрал бутылку назад на скамейку, — но это не значит, что тебе не нужны индивидуальные тренировки. Будем совмещать.       — Спасибо, — он бросил клюшку на лед и по-наивному, детски, обнял Эмиля, сгребая того в охапку.       — Спокойно, пацан, — рассмеялся Клименков, — я думал, что ты меня ненавидеть будешь.       Дима смутился и тут же отстранился от Эмиля, поняв, что объятия были лишними. Они еще немного играют, отрабатывая пасы. Да, тренировки, через которые он проходил, сложно было назвать простыми и легкими, но они помогли Диме понять игру, выйти на уровень выше и он понимал, что это пригодится ему в будущем.       — А как Рома? — Дима понимал, что Клименков не обязан говорить об этом, но он переживал за друга.       — Руку ушиб. Пока что на больничном, — без подробностей ответил Эмиль, — завтра я еду на игру с «Салаватом», так что потренируйся просто в зале. Там Алиса, если что присмотрит.       — Ладно, — с пониманием кивает Дима, — и удачи.       Эмиль уходит со льда, оставив Диму одного, чтобы тот собрал конусы и отнес их в комнату для инвентаря. Клименков был доволен своим результатом, парень заметно вырос в своих навыках. Перестал бояться силовых и активного поведения на льду в целом.       Он старался не думать о том, что случилось с Ромой. Вчера хватило. Эмиль лежал на кровати и смотрел в потолок, чем сильно пугал Алису. Она пыталась вытащить его из этого состояния, но ничего не получалось. Вероятно, он в самом деле ошибся и не стоило звать его на такую серьезную игру.       — Клименков, — когда Эмиль шел в сторону спортивного зала, где работала Алиса, его окликнул Корсаков. Он стоял около окна в холле, сунув руки в карманы брюк, — как там твой пацан? — спрашивает он, подойдя ближе.       В спортцентре было непривычно тихо. Из-за карантина многие группы сидели по домам, кто-то уехал на соревнования, кто-то сегодня не занимался. «Лисы» тренировались вечером, это Эмиль приехал раньше, чтобы позаниматься с Димой, да и хотел зайти к Алисе.       — Старается, — честно ответил Эмиль, — я бы не стал тратить время на того, кто не станет хоккеистом.       Дима станет хорошим игроком, у него есть мотивация попасть в КХЛ или просто в хороший клуб, чтобы играть дальше. Да, пару раз он был на грани очередной истерики, но Эмиль рубил это на корню, не позволяя пацану разводить болото.       — Я смотрел с вип-ложи, как ты его гоняешь, — признался Корсаков, — пацан стал активнее. Это хороший показатель. Сергеевич уже видел прогресс?       — Пока что нет, — Клименов устало выдыхает, — хочу показать его, когда вернемся с игры. Он понимал, что это не самое быстрое дело, не хотел грузить себя перед матчем какими-то делами, которые можно перенести на потом.       — Хорошо. Я к тебе вот по какому вопросу, — Клименков опустил руку на спину Эмиля, — ты знаешь адрес Карфенова? Хочу доехать до него и поговорить.       — Конечно, — Эмиль достал телефон, — я просил у Макара список команды, когда мы возили их в Омск, и он скинул весь файл. Я вам скину его в телеграм.       Утром Эмиль написал Нине, взяв ее номер у Алисы. Оказалось, что пока они тренировались и играли, Нина записывалась к его девушке на занятие по растяжке. Смирнова дала ему понять, что Рома замыкается в себе, смотрит матч раз за разом, почти не говорит с ней. Наверное, будет хорошо, если с ним поговорит сам Корсаков, все же он главный тренер, у него большой опыт, не то, что у Эмиля.       — Спасибо, Эмиль, — он похлопал игрока по спине, — и да, отоспись перед игрой. Если загоняешься и не можешь, лучше зайди к Илье. Он тебе успокоительное даст.       Корсаков понимал, что Эмиль чувствует вину. Он хороший тренер, который знает своих игроков. Когда кому плохо, когда хорошо, когда нужна поддержка. Их состояние — его прямая ответственность. Он должен видеть, в каком состоянии выпускает их на лёд и в каком они его покидают.