Часть 23

      Прошла неделя. Рома катался на физио и массаж, смотрел хоккей и читал книги. Пару раз они с Ниной обсуждали наложение шины при переломе и обработку открытых ран. Так, ради интереса. Нина на нем проверяла какие-то свои медицинские штуки, в которых Рома не разбирался, но один раз она так надавила на живот, что он чуть не помер на кровати.       Во вторник Нина и Лиза поехали в университет, карантин ослабили и группы вернулись к занятиям в университете. Рома же сделал все необходимые процедуры и Валиев отправил его на тренировку. Рома замялся. Он спустился ко льду, постоял несколько минут на верхних рядах трибун — никто его не заметил. Потом вышел. Понял, что не готов.       Рома сидел в столовой и ждал, когда у парней закончится тренировка. Очередная тренировка без него. Потом он подойдет к Сергеевичу и скажет, что не может вернуться. Тот будет орать, но Роме все равно.       Страх сильнее всего того, о чем он мечтал с пяти лет. Когда делал первые шаги на коньках и падал на холодный лед посреди старой коробки во дворе их панельной пятиэтажки. Когда взял клюшку на просмотре в какой-то секции, куда его привел уставший после смены на работе отец. Когда его команда выиграла первый матч. Когда какой-то дядя из администрации вешал ему на шею золотую медаль и жал руку, как взрослому. Когда выходил на лед с «Хамелеонами» и даже участвовал в их победе. Когда ехал с «Лисами» в Омск. Он готов поставить на кон все, лишь бы больше не бояться.       — О, Ромыч, ты тут? — Макар сел напротив и улыбнулся, — у тебя такой вид, словно Валиев тебе предложил голову отрезать, — рассмеялся друг. Его волосы были влажными после душа, толстовка висела мешком — он снова купил на размер больше, чтобы под нее влезла футболка или рубашка.       — Ха-ха, — с сарказмом процедил друг, — я решил завязать.       — С травмами?       — С хоккеем, — сухо сказал Рома. Так, словно говорил не о мечте всей своей жизни, а о какой-то ерунде вроде чипсов с беконом и лаймовой коле.       — Вот как, — Макар откинулся на спинку стула и посмотрел в сторону. Выжидал. Ждал, что Рома скажет о том, что это шутка. Репетиция первого апреля, но он этого не сказал, — Ром, ты блин серьезно?       Макар хмыкнул, стараясь сохранять спокойствие. Спокойствие не сохранялось. Как в старых видеоиграх, где не было кнопки «сохранить» и приходилось пройти какой-то набор заданий, чтобы игра сохранялась сама. Так и у него сейчас. Он не дошел до того момента, когда спокойствие могло сохраниться.       — Макар…       — Хотя знаешь, вали. Вали на хрен, — друг говорил спокойно, не повышая голос. И это пугало сильнее, чем любой ор.       — Что? — Рома растерялся. Сидел, выпучив глаза и смотрел на друга, как на чужого человека.       — А ты чего ждал? Слез? Уговоров? Просьб? Шантажа? — он говорил быстро, четко. Слова летели в Рому, как камни во время средневековой казни. Самым страшным были не сами слова, а то, как друг говорил их. Спокойно, без истерики и давления, как факты.       Рома ничего не ответил. Понимал, что Макар прав. Внутри ему хотелось, чтобы его пожалели, чтобы уговорили вернуться. Но он знал, что такого не будет. Макар не будет его жалеть, не будет позволять плакать у него на плече. Это не делало его плохим другом. Это делало его сильным лидером.       — Ничего я не ждал, — обиженно пробормотал Рома, сложив руки на груди.       — Тебе страшно — это нормально, — констатирует Петров. Рома с трудом сдержался, чтобы не фыркнуть. Несмотря на то, что Макар был всего немного его старше, он все равно вел себя взрослее и осознаннее, — молчишь. Твое право, — Макар взял из банки салфетку и стал вертеть ее в руках, — мне было пятнадцать. Первый год молодежки. Взяли раньше, потому что пробивной был зараза. Мы играли на тренировке с пацанами постарше, не прям КХЛ, но студенты… из местного политеха. И один из них меня так прижал, что я слышал, как рука крошится. Два перелома, смещение. Мать орала так, что прокуроры по кабинетам прятались…       — Ты…       — Не перебивай, — строго просит Макар, — меня прооперировали, перелом вправили. Сезон я, конечно, пропустил. Судьи разводили руками — силовой прием не запрещенный в хоккее. Тот парень даже деньги мне на лечение собирать хотел… среди студентов клич бросал. Я думал, что все. Родители даже думать про лед запретят. Мать злая была, как гиена, — он смеется, — но я через год пришел к ним с папой и сказал — хоккей или я не смогу чувствовать себя полноценным.       — Зачем ты мне это говоришь? — с непониманием уточнил Рома, пристально посмотрев на друга.       — За тем, чтобы ты понял — есть вещи сильнее страха. Мечта, стремление, команда, плечо друга. Меня в свое время вытащил Максим Шветсев…       — Стоп, это же, это же…       — Да, он сейчас защитник у «Ак Барса», но мы начинали вместе. Он на три года старше. Пришел ко мне, сунул коньки и сказал — вставай, мужик. Я встал, — Макар пожал плечами, — я первый шаг когда делал, то думал, что сейчас сломаю себе все что можно, ничего… раскатался.       Макар смотрел на Рому, ждал от того хоть каких-то действий. Даже был готов к тому, что друг его пошлет и уйдет навсегда. Такое тоже бывало, Макар видел тех, кто принимает такое решение и не осуждал — хоккей жесткий спорт, опасный, со своим характером, который подходит не каждому.       — Мне страшно, — признается Рома. Тихо, шепотом, так, чтобы слышал только Макар.       Рома не стал говорить про кошмары, про огромную птицу, которая хочет его сожрать. Подумал, что друг будет ржать или скажет, что он оскорбляет его любимый клуб. Хотя Карфенову было все равно, он реально боялся этой команды, потому что понимал — они сильнее, чем он, а значит, ему с ними не справиться.       — Знаю, — спокойно ответил тот, — и это нормально. Люди в целом существа пугливые. Так что варианта два — или шаг в неизвестность, или бегство, но есть вероятность того, что ты будешь жалеть о том, что не сделал этот шаг. Помнишь, ты мне как-то раз сказал, что каждый раз, когда лезвие твоего конька касается льда, ты ощущаешь себя Нилом Армстронгом, который ступает на поверхность Луны?       — Макар, нашел блин, что вспомнить, — Рома залился краской и захотел провалиться сквозь землю.       Он даже огляделся, чтобы убедиться, что никого нет рядом с ними. В дальнем углу сидела пара тренеров. Они болтали и им не было дела до парней. Еще у кассы стояли три девушки — гимнастики. С зализанными в шишки волосами, с чехлами для обручей. Весело смеялись и считали деньги, которые одна из них держала в руке. Их разговор с Макаром был только их.       — Так вот, — Макар прокашлялся и сел прямо, — подумай, не сделай он этот шаг, то жалел бы потом или нет?       — Ты серьезно? — Рома рассмеялся. Сравнение ему нравилось, хотя казалось нелепым и странным, — ты сравниваешь полет на Луну и хоккей?       — Я сравниваю возможности, которые можно потерять, — строго констатировал Петров, — у тебя коньки с собой?       — С собой, — Рома пнул сумку, которая валялась около стола.       — Значит так, я сейчас иду на лед. Сергеевич сказал, чтобы я броски с неудобной подтянул. Хочешь — приходи, не хочешь — тоже твое право, — он встал, хлопнул Рому по спине и покинул столовую.       Рома несколько минут смотрел на двери, за которыми только что скрылся друг. Потом отнес посуду и забрав сумку, направился в раздевалку. Не стал надевать всю экипировку — просто покататься и побросать можно и без нее. Только термобелье, налокотники, наколенники, свитер, спортивные штаны и коньки. Вместо шлема — старая кепка с лого «Лисов», которую он купил на одном из матчей. Взял краги, клюшку и направился ко льду.       Рано или поздно это все равно случится. Он не сможет без хоккея, даже если на постоянной основе будет убеждать себя в обратном. Ему нужен лед, нужен драйв, который получаешь, когда забиваешь гол в ворота соперника. Нужна команда — Макар, Дима, Вова, Саша, Богдан, даже Ярослав, потому что за эти месяцы он привык к ним.       Макар был на льду. Скользил вокруг ворот, подхватывал шайбу и бросал. С разных углов и ракурсов, порой с таких, что даже Рома, чья основная работа была именно забивать, остался под впечатлением.       — Хватит мять булки, Карфенов, — заметив друга, Макар рассмеялся. Он все еще в черной толстовке, в спортивных штанах и кепке с лого «Авангарда». Старой, ястреба почти не видно, только контур, — давай, — Макар постучал клюшкой по льду.       — Ну ты и гавнюк, Петров, — рассмеялся Рома, выезжая на лед, — давай пари — кто первый забивает десять шайб, тот покупает пиццу.       — Ого, только вышел, а уже споришь, — удивленный тон Макара был наигранным, но таким живым, что Рома не возражал, — ну хорошо, — шайбы были по всему льду, просто так бросить ворота, без ведения — невозможно.       Макар посмотрел на свои наручные электронные часы, нашел таймер. Подождал, когда Рома будет готов и нажал кнопку. Карфенов бросал быстро, иногда выбирал угол поинтереснее, чтобы показать себя, как хороший нападающий, хотя Макар итак это знал.       — Две минуты и тринадцать секунд, — сказал Макар, когда десятая шайба улетела в сетку, — держи, — он снял часы и протянул их Роме.       — Начинай, — отдал команду Карфенов и Макар начал бросать. Без понтов. Просто одну за другой. Быстро и точно, — две минуты сорок шесть секунд. Ты долго возился с седьмой, — сообщает результат Рома. — Да куплю я тебе пиццу, куплю, — Макар похлопал его по плечу, — с ананасами.       — Ты точно хочешь моей смерти, — рассмеялся Рома.

***

      Нина обреченно смотрела на план своей практической работы по спортивной медицине, который нужно выполнить для получения зачета: «Осмотр и измерение основных параметров у игроков разных возрастных групп до и после тренировок»       — Ну с пацанами то все просто, — сказала Лиза, ковыряя палочками лапшу с креветками.       Пары кончались час назад и они с Ниной отправились в небольшой китайский ресторанчик, чтобы пообедать. Цены тут демократичные, так что студентов много. Пришлось подождать, пока освободиться столик, но они все же смогли занять укромное место около окна. На столике стояла статуэтка Манэки-нэко — белый котик, который дергал лапкой. Он же был салфетницей и подставкой для специй.       Они приметили это место еще на первом курсе, когда искали место, где можно бюджетно, но нормально, покушать. Без риска получить кишечную инфекцию. Это кафе стало самым неплохим вариантом, хотя Нина не особо любила китайскую еду, тут была пара позиций, которые устраивали ее.       — А что делать с еще одной возрастной группой? — Нина пожевала колпачок от ручки. Перед ними лежал планшет с открытым заданием.       — А если спросить у Эмиля? Может их команда согласиться? — Лиза посмотрела на подругу, — они же там… ну взрослые.       — Да, от двадцати пяти вроде, — прикинула Смирнова, — но нужно торопиться. Парни послезавтра уедут на игру. В Кемерово. Их не будет три дня.       — С ними проще. Валиев нам хоть завтра организует полный медосмотр команды, — рассмеялась Никольская, зажав палочками креветку, — но «Лисы»… кто у них врач?       — Илья Петрович. Ну с татушкой такой, — Нина поморщилась. Ей этот человек казался не очень приятным. Было в нем что-то отталкивающее, — он забирал Рому на осмотр, после игры…       Нине он не нравился. Хотя бы за то, что не стал накладывать Роме швы, хотя они были объективно нужны в его ситуации. Да и Рома жаловался на то, что Илья ведет себя грубо во время осмотров.       — А он ничего такой, — усмехнулась Лиза, наматывая локон на палец, — таинственный красавчик. Прям как в Сумерках, — она листала план практики.       Нина закатила глаза. Ее раздражала эта черта Лизы характеризовать мужчин, как персонажей из фильмов для подростков. В прошлом семестре она сравнивала их преподавателя по физической культуре с Питером Паркером, который известен также, как Человек-Паук. А он был простым парнем, очень гибким и неплохо делал всякие акробатические трюки.       — Нужно написать Эмилю, — говорит Лиза, потянувшись за смартфоном, — Макар как-то звонил ему с моего телефона, у меня остался номер.       Она заходит в мессенджер и пишет короткое, но емкое сообщение, с кучей идиотских, по мнению Нины, смайликов. Ладно, так лучше, чем ничего.       — Нам нужно проводить аускультацию, на отслеживание работы сердечно-легочного комплекса, — Нина листала документ, проводя пальцем по экрану планшета, — еще ЧСС, ЧД, АД и… спирометрия…       — Не слишком сложно, — Лиза пожала плечами, — о, он ответил. Так быстро, — девушка хихикнула, — написал, что мы сможем прийти только после выходных. У них матч с «Адмиралом», так что им будет не до нас.       Смирнова откинулась на спинку стула и вернулась к своему салату с фунчозой и овощами, порезанными соломкой и залитыми каким-то соусом. Не шибко острый, но ощутимый. Значит, понедельник. Вполне достаточно времени, чтобы подготовиться.       — Ты лучше расскажи, как там у тебя с Ромкой, — Лиза вогнала подругу в краску. Нина тут же села ровно, как после замечаний от преподавателей и сделала вид, что читает дневник практики, — Нинка, колись, — Никольская легонько ударила ее по плечу.       — Да что у нас с Ромкой… ничего, он же просто болел… и я там, ну уколы ему ставила, — от возмущения и стеснения       — Уколы, — глаза Лизы распахнулись, — очень… эротично звучит.       Нина ощутила, как ее окатило жаром. В ее помощи Роме не было ничего эротичного и романтичного. Обычные медицинские процедуры — ничего лишнего или личного. Будь на его месте любой другой игрок, то Нина бы сделала тоже самое, точно также… или же она просто пытается убедить себя в этом.       Рома был стихийным бедствием. Штормом и ураганом, который пронизывал ее до костей, проникал в каждую клетку. Он разрушал все, что было для нее привычным, но она ловила себя на том, что ей это даже нравится.       —Лиза, чтоб тебя, — Нина закрыла лицо руками, так как сгорала от стыда.       — Так что-то было? — ахнула подруга, зажав рот ладошкой.       — Нет, ты сдурела что ли! Не было у нас ничего, — отмахнулась Нина, — и знаешь, это к тебе вопросы. Чем вы там с Макаром занимаетесь!       — Поверь, — Лиза наклонилась к подруге, — всем чем надо, мы с Макаром занимаемся.       Меньше всего Нина хотела узнавать подробности личной жизни своей подруги. Она знала, что они с Петровым живут вместе, но ее это совершенно не волновало. Лизу все устраивало и это главное.