Часть 28

      Рома сидел на скамейке в раздевалке и шнуровал коньки. Макар и Боря смотрели какое-то видео с тюленями и ржали, Вова снова пытался шутить, но Богдан и Ярослав его игнорировали. Они обсуждали какие-то соревнования по лёгкой атлетике, которые показывали по местному тв пару дней назад. Дима дремал, откинувшись на дверцу шкафчика, а Саша обматывал клюшку лентой. Раздевалка перед тренировкой жила своей шумной жизнью и Рома с тоской понимал, что это его последний сезон в молодежке. Дальше вариантов немного: если повезет, то КХЛ; повезет меньше — попадет в ВХЛ; самый неудачный вариант — стать тренером или уйти из хоккея насовсем.       — Ты чего такой загруженный? — спрашивает Денис, вставляя в коньки новые стельки. Каштановые волосы, с медным отблеском, отросли и теперь вились мелкими кудрями. Над правой бровью все еще виднелась ссадина. Как сказал сам Денис, он упал на самокат, который сестра бросила посреди коридора.       — Просто… это мой последний сезон в молодежке, как и у многих тут, — ответил Карфенов, взяв со скамейки краги.       Он посмотрел на Ярослава и Богдана, которые тоже будут уходить после этого года и у них, в отличие от него, есть четкий план, что делать дальше. Ярослав собирался вернуться в родной Норильск и строить карьеру в ВХЛ, а Богдан заканчивать играть в хоккей профессионально и заниматься ребенком. Рома не знал, что будет после этого сезона. Его пока что не звали на предпросмотры в клубы, с ним не связывались скауты. Он не говорил об этом с Сашей, Макаром и Мишей, которые тоже переходили на новый уровень в этом году.       — Тогда мы точно должны взять кубок в этом году, — усмехнулся Денис, похлопав его по спине. Рома едва слышно усмехнулся. Взять кубок. Звучит так, словно они полетят в космос. Хотя, это, наверное, будет проще сделать, чем занять первое место.       Он не был пессимистом. Он был реалистом. У их команды нет постоянного тренера и неизвестно, когда появится. Если «Лисы» попадут в плей-офф, то Эмиль не сможет проводить с ними столько времени, сколько проводил сейчас. Корсаков будет тренировать свою команду, а они рискуют остаться одни, если Сергеевич не поправиться в ближайшее время.       — Доброе утро, парни, — Эмиль прошел в раздевалку. Волосы приглажены, вместо хоккейной экипировки — спортивный костюм и шапка, — у меня для вас интересная новость. Сегодня после тренировки проведем учебный матч с «Лисами».       — Что?! — вопрос прозвучал так громко, что стал эхо. Клименков едва не рассмеялся в ответ.       — Обычный матч, ничего страшного. Он же учебный, — успокоил их Эмиль, — посмотрим, как вы работаете командой. Или вы решили не играть регулярку дальше? — парни молча выдохнули, — ну и вот. И, Боря, убери этот чертов фотик. Ты же хоккеист, а не Стивен Спилберг, — Эмиль недовольно посмотрел на парня с стареньким цифровиком в руках. Тот густо покраснел, парни заржали.       Он обсуждал этот матч с Корсаковым второй день и они сходились во мнении, что это необходимо. Пора оценить прогресс, которого достигли парни после тренировок под их руководством и посмотреть в деле связку Миша-Макар-Рома. Был ли в ней толк.       — Эмиль Всеволодович, — Боря, как и все в раздевалке заметили, как Клименков едва не поперхнулся от такого обращения. Ему определенно было некомфортно, когда к нему обращаются по имени и отчеству, но он ничего не ответил, а только коротко кивнул, — а когда выйдет Анатолий Сергеевич?       — Не знаю, — честно ответил он, — пока что никакой информации нет. Он еще на больничном, так что… пока что вас буду тренировать я. Возражения? — парни замотали головами, — вот и хорошо. Жду на льду. И да, приоткройте тут окно. Снова чем-то пахнет, — просит Эмиль. В раздевалке в самом деле стоял какой-то неприятный запах. То ли что-то кислое, то ли что-то стухшее.       Рома выдохнул и посмотрел на коньки. Картина, которая складывалась вокруг их команды, пока что была не самой радужной. Без постоянного тренера на плей-ин и плей-офф будет непросто, если они туда попадут. Он покинул раздевалку одним из последних — пытался собраться с мыслями.       На льду был только Эмиль. Он уже сменил кроссовки на коньки, взял краги и клюшку. Теперь же бросал шайбы в сетку одну за другой. Быстро, щелчком. Не прицеливаясь, не делая финты — просто замах, удар, попадание.       — Начинаем с раскатки. Ускорение по свистку, — он не менял традиций и выстраивал процесс тренировок, как и Сергеевич, разве что не орал на них. Но его спокойный, ровный тон, пугал больше чем самый громкий крик.       Пока парни раскатывались, он продолжал бросать, иногда давая команду на ускорение. Мысли о том, что их команда может не попасть в плей-ин из-за отсутствия тренера не покидала его до того момента, пока Эмиль не велел остановиться и собраться полукругом.       — Так, состав звеньев на игру я не меняю, — сразу начал он, — Саша в калитке. Потом посмотрим. Начинаем с первого звена. «Лисы» опытнее, но ваше преимущество в маневренности и скорости, — Эмиль здраво оценивал возможности команды, которую тренировал. Он знал, кто и на что способен. Если Рома и Миша перестанут выяснять отношения и тянуть одеяло каждый на себя, то смогут неплохо играть вместе. Даже против «Лисов».       Миша посмотрел на Рому. Они будут в одном звене. На прошлой тренировке они уже начали играть в пас, что радовало и Макара, и Эмиля. Но тренировка и игра вещи разные, так что Романовский испытывал сомнения в том, что Рома будет играть нормально, а не так, как ему вздумается.       — Отрабатываем вход в зону в меньшинстве, — сказал Эмиль, когда они собрались у борта. — «Лисы» любят давить в большинстве, но если вы научитесь справляться с их давлением, то и с другими командами справитесь. Рома, Макар и Миша… против, — Эмиль окинул игроком взглядом, — третьего звена. Саша и Ярослав — калитка. Все, работаем.       Макар и Богдан выехали на вбрасывание. Даже если вы сильное звено, играть в меньшинстве сложно. Соперников много, нужно следить за действиями каждого. Миша посмотрел на троих нападающих третьего звена — Диму, Вову, Богдана — и двух защитников, Борю и Дениса. Их пятеро. У него — только Рома и Макар. Даже если вратарь на месте, входить в зону с таким соотношением — почти самоубийство. Но выбора не было. Эмиль сказал — они делают. Да и на игре могут быть такие ситуации. Учитывая характер Ромы — удаление для него базовый минимум.       Эмиль остался на льду, хотя обычно во время учебных игр тренер уходил за борт, но Клименков продолжал скользить, выбирая безопасное место для наблюдения. Макар жестко встретил Вову у борта, прижимая того и вынуждая отдать пас Диме, который не успел. Но успел Рома. Он пробирался к зоне противника, к воротам, где был Саша, но пересекся с Борей, который не собирался его пропускать.       Пас. Быстрый и чистый. Миша перехватил. Миша перехватил, даже не глядя на Рому — просто доверившись. Шайба на крюке. Угол неудобный, позиция — не лучше. Саша уже сместился. Думал, что успеет.       Миша бросил. Не глядя. На интуиции.       — Один — ноль, — сообщает Эмиль и парни стучат руками по борту. Они просто наблюдают за игрой, не болея за кого-то конкретного, — хорошо сыграно в меньшинстве. Пробуем другую расстановку.       Рома отметил, что в этот день Эмиль их сильно не гонял. Обычно он выжимал из игроков максимум, вынуждая работать на пределе мощностей, но не сегодня. Наверное, из-за предстоящей игры. Даже если она будет тренировочной — это все еще игра, в которой никто не будет уступать. Это очередной экзамен, который они обязаны пройти.       — Ладно, молодцы, хорошо поработали. Игра будет через два часа. Можете пригласить друзей или родителей, если хотите, — Эмиль устало выдохнул и опустил руку на борт. Рома заметил, как изменилось выражение лица Клименкова. Скорее всего, снова болела нога, хотя он и пытался это скрыть, — а пока что… можете идти в душ и на обед… да и Осипов, — он смотрит на Богдана, — зайди к Валиеву. У тебя просрочен анализ крови.       Рома посмотрел на Богдана, на то, как тот изменился в лице. Большой и грозный хоккеист, который уже успел стать молодым отцом, боялся иголок. Не он один. Тут половина команды таких, Карфенов в том числе. Лучше в силовой пойти с противником, который больше тебя, чем добровольно сдать кровь из вены или пройти через что-то подобное.

***

      Пока они сидели в столовой и приглашали знакомых на игру, Эмиль поднялся в тренерскую, чтобы переговорить с Сергеевичем, который уже приехал в спортцентр и с Корсаковым. Еще неделю назад клуб сделал запрос в федерацию, чтобы парням нашли постоянного тренера, ведь было понятно, что Анатолий не сможет в полной мере выполнять свои трудовые обязанности во второй половине сезона.       В тренерской пахло дешевым кофе из автомата, горьким шоколадом и резиной. Сергеевич сидел за своим столом, обхватив морщинистыми руками чашку с остывшим чаем. Корсаков стоял у стены и рассматривал фотографии в рамках, расспрашивая коллегу об игроках, которых тот когда-то тренировал.       — А, Эмиль, проходи, — Корсаков поморщился, когда сделал глоток кофе. Он и отвык от такой кислятины, ведь у него в кабинете стояла хорошая кофемашина.       — Привет, Клименков, — Сергеевич поднял руку в знак приветствия, но не встал. Эмиль наклонился через стол, ответил рукопожатием.       Про себя Эмиль ответил, что мужчина выглядит не важно. Бледный, осунувшийся, без того огня праведного гнева, который бывал в его глазах раньше. Он постарел еще сильнее за то время, что был на больничном. У Клименкова не было жалости — работа в хоккее уничтожает это чувство к чертовой матери. Но была тревога. Страх за человека, который столько лет отдал спорту и воспитал не одно поколение толковых игроков.       — Как вы, Анатолий Сергеевич? — с искренней заботой поинтересовался он, посмотрев на старого тренера.       — Жив, но уже не в той форме, чтобы гонять своих рептилий, — хмыкнул мужчина, откинувшись на спинку кресла, — мы с Михаилом Романовичем уже подали все запросы. Нам должны прислать парня… из Ярославля? — он смотрит на Корсакова, тот кивает.       — Из «Локомотива», значит? — хмыкнул Клименков, прислонившись спиной к стене, — как зовут?       — Пожарский. Данил Пожарский, — ответил Корсаков, — он играл в нападении. Всю карьеру в Ярославле сделал, но в середине прошлого сезона неудачно упал на игре, ушиб позвоночник. Без перелома… но в хоккей вернуться не сможет. Так что… теперь будет тренировать пацанов.       Клименков посмотрел перед собой, вспоминая этого игрока. Они виделись там, где полагается хоккеистам — на льду, когда играли друг против друга. Пожарский полностью оправдывал свою фамилию — он был настоящим пожаром, который нельзя не заметить. Играл быстро, красиво и агрессивно. Эмиль пару раз прижимал его к борту, но Данил не из тех, кто просто сдавался. В силовые он шел, как за хлебом — без особых проблем, но и без фанатизма.       — Он же… сумасшедший, — протянул Эмиль, представляя, как этот громкоголосый верзила будет тренировать пацанов, многим из которых еще не исполнилось восемнадцать.       — Да обычный он, — отмахнулся Корсаков, — да, он шумный и активный, но это же хорошо. Не даст пацанам расслабиться, а то они у тебя скоро жирком пойдут, — Сергеевич сухо рассмеялся на комментарий коллеги, а Эмиль покраснел.       — Когда его ждать? — уточнил Клименков, чтобы закупиться успокоительными до того, как начнется хаос.       — Он обещал быть на нашей тренировочной игре, — времени мало. Эмиль к такому готов не был. Внутри закипало недовольство, — да ты не переживай так. Тебе же лучше. Вернешься к своим индивидуальным тренировкам, пока Илья Петрович не допустит тебя до игр. А Пожарский… он подтянет парней к плей-ин, и… дай бог, к плей-офф, — Сергеевич делает пару глотков, морщиться, — не понимаю я вашу эту… тибетскую хренотень, — ворчит он, посмотрев на Михаила, — лучше простой чай… в пакетике.       С этим Эмиль не мог поспорить. У Ярославля в самом деле была хорошая подготовка, их игроки ценились не только в лиге, но и за ее пределами, так что в этом вопросе парням повезло — они получат хорошего, полного сил и энергии тренера, который понимает игру и знает, как научить других ее понимать.       Но с другой стороны… жесткость Пожарского могла сделать только хуже. Особенно для парней, которые играли свой первый молодежный сезон.       — У него же есть, ну там диплом? — уточнил Клименков, отламывая от оставленной на столе плитке горького шоколада пару кусочков.       — Ярославский спортфак, — ответил Сергеевич, — а ты что… ждал, что он в Гарварде учился? — уточнил тренер, посмотрев, как губы Эмиля скривились в недоброй ухмылке, — хороший факультет и клуб хороший. Сильный. Так что да, пацанам нужна твердая рука, — он стукнул по столу так, что чашка дзинькает, — ты уж прости… Эмиль, но твоя рука… она слишком мягкая.       Клименков хотел возразить, но посмотрел на Корсакова и понял, что лучше не спорить. Сергеевич не в том состоянии, чтобы поддерживать долгие дискуссии и тем более выигрывать их. Эмиль сжал зубы. Не от злости — от бессилия. Ярославль, значит, Ярославль.       — Все, иди отдыхай. Встретимся на игре, — Корсаков похлопал его по плечу, когда Эмиль повернулся к двери, — и это… пацанам пока не говори. Пожарский сам хочет представиться.