Часть 29

      Его было сложно не заметить. Рома обратил внимание на мужчину в белой толстовке и сдвинутой на глаза потрепанной кепке еще во время раскатки. Он сидел на одном из верхних рядов трибун и смотрел на лед. Иногда делал заметки в блокноте. Карфенов смотрел на него, когда сидел на скамейке и пытался понять, кто этот человек и почему так сосредоточен на игре. Он не был похож на простого болельщика и это точно не родственник кого-то из игроков. Их Рома уже видел на других матчах.       — Кто этот тип? — спросил он у Вовы, когда они были на скамейке.       — Может скаут? — дернул плечами друг, — ну или какой-нибудь журналист с местного телеграм-канала.       Скаут. Роме даже смешно стало. «Хамелеоны» не были той командой, куда едут скауты, чтобы искать таланты. Даже на официальных матчах скауты бывали редко, не говоря уже об учебных играх. Но тип выглядел странным, с этим было сложно поспорить.       — Может он от федерации? — вмешался в разговор Дима, за что тут же получил от Эмиля толчок в плечо. Не больно, скорее по-свойски. Дима смутился под его строгим взглядом и замолчал.       — Вам тут что… скамейка у подъезда? — рыкнул на них Клименков, сложив руки на груди, — вы в хоккей играете или лясы точите? На лед смотрим, а то потом, как дохлые ползаете и шайбу половину периода ищите, — Рома замечал, как меняется Эмиль. Чем больше он их тренировал, тем грубее становился. До ора пока не опустился, но уже показывал свой командный нрав.       Парни уставились на лед, хотя не перестали думать о загадочном человеке, который наблюдал за ними с трибун. Может у них будет новый тренер? Рома снова посмотрел на трибуны, пока Эмиль отвлекся на вратарей, и увидел, что около неизвестного мужчины сидит их Сергеевич. Он пришел. Пришел, чтобы поболеть за них. Рома толкнул Вову в плечо и указал на Анатолия Сергеевича. Тот едва заметно улыбнулся Карфенову.       После появления на трибунах Сергеевича, игра пошла бодрее. Парни стали собранными и уверенными, ну или не хотели ударить в грязь лицо перед тем, кто вложил в них кучу сил и времени. Они могли ненавидеть Сергеевича за его тренерские методы, но за них же его и уважали, ведь в них был толк и команда стабильно давала нужный результат.       Рома вышел на последнюю смену. До конца третьего периода осталось около минуты, может немногим больше. «Лисы» вели и шансов отыграться не было от слова совсем. Но игра вышла неплохой, местами интересной и Рома смог отметить пару интересных финтов у нападающих из «Лисов», чтобы потом попытаться повторить их в игровой практике.       — Ну что, парни. Три — один! — свисток Корсакова обозначал окончание игры. Парни щелкали клюшками, «Лисы» хлопали друг друга по спинам, поздравляя и шутя над тем, что молодежку пора отправить назад в юниоры, — но… «Хамелеоны», игра была сильной. Вы играли лучше, чем раньше.       Рома стоял на льду, пытаясь отдышаться. Легкие горели от зверской нагрузки, которая была даже во время тренировочного матча. Он видел, как Нина, Полина и Лиза встали со своих мест и направились к Корсакову. Около него уже стоял Эмиль и о чем-то спрашивал у своего тренера. Сергеевич и незнакомец оставались вдали от общей массы болельщиков.       — Серьезно? — Рома не слышал, о чем Полина спрашивает у Михаила Романовича, но судя по выражению его лица, Корсакова слова девушки заинтересовали. Он посмотрел на Эмиля. Тот усмехнулся и кивнул, — мужики, короче, тут нам подкинули одну интересную идею. У многих клубов есть что-то подобное… и в КХЛ, и в НХЛ.       «Лисы», как и «Хамелеоны», оживились, подъехали ближе к борту. Рома остановился около Миши. Сегодня они сыгрались особенно хорошо. Так, словно были в одной команде уже несколько сезонов.       — Итак, — Корсаков достал из бумажного пакета две странные штуковины, похожие на дохлых пушистых зверьков.       — Какое подобно? — не удержался Сенцов, — дохлых животных дарить друг другу?       — Сам ты дохлое животное, — фыркает Корсаков, — а это… шапки-ушанки, — он натянул одну на Эмиля, пока тот отвлекся и потерял бдительность. Послышался смех, который слился с недовольным вздохом Клименкова.       — Где вы это взяли? — осмелился поинтересоваться Вова, желая о том, что у него сейчас нет под рукой фотоаппарата или телефона, чтобы снять на память Эмиля в этой ужасной шапке.       — Не так важно, где взяли, — Корсаков подмигнул Полине и та захихикала, — важно то, что теперь эти шапки будут переходящим призом для лучшего игрока матча….       — Я боюсь спросить почему их две, шеф, — хмыкнул Сенцов, шмыгая носом.       — Ты правильно все понял, — ответил ему тренер, — одна шапка идет вам, вторая — пацанам.       Корсаков и Эмиль о чем-то перешептывались, пока команды в недоумении смотрели на шапки. Рома впервые захотел оказаться не лучшим игроком, потому что это чудо текстильной промышленности ему даже трогать не хотелось. Но судьба услышала его молитвы и шапки достались Анисимову и Диме. И если Анисимов без тени сомнения натянул ее себе на голову, то харитонов держал шапку так, словно та должна детонировать при малейшем движении. Потом все же натянул ее на голову, как и Роберт. Полина сделала несколько фото для социальных сетей клуба, не дав игрокам выбора.       — Так, ладно, все могут расходиться, но «Хамелеоны», вас попрошу задержаться, — сказал Эмиль, кивая девочкам, чтобы те покинули помещение.       — Встретимся в столовой, — кинула Макару Лиза, прежде чем Полина увела ее к выходу. Парни засмеялись. Капитан покраснел и зло шикнул на них. Порой Лиза ставила его в неловкое положение перед командой, но он не жаловался.       «Лисы», попрощавшись с «Хамелеонами» направились в свою раздевалку. На льду остались только молодежь, а за бортиком тренера, Сергеевич и незнакомец. Последние двое спускались по трибунам и парни встретили Анатолия щелканьем клюшек и приветственным кличем.       — Привет, рептилии, — хмыкнул мужчина, кутаясь в пальто, — ну что, вы показали хороший хоккей. Крутой, качественный, такой, каким его сделали вы став командой, — хмыкнул он, — и я горжусь каждым из вас, парни. Сегодня вы играли против сильного соперника, но вы держались достойно и уверенно — это дорогого стоит.       Аплодисментов не было — никто не решился, да и они казались лишними в такой ситуации. Парни просто закивали. Сергеевич понял, что его услышали и устало улыбнулся. Незнакомец в белом худи подошел ближе к борту.       — И я хочу представить вам нового главного тренера команды, — в голосе Корсакова была гордость, смешанная с горечью.       Сергеевич был его другом, они много сезонов провели бок о бок, помогая друг другу с командами и воспитанием будущих чемпионов, но он понимал, что нужно двигаться дальше. Парни посмотрели на незнакомца. Теперь Рома понял, кем он был. Не скаутом, а тренером. Это объясняло, почему он делал заметки и так внимательно смотрел игру — изучал команду, которую теперь будет тренировать.       — Данил Николаевич Пожарский, — представился незнакомец. Его серо-голубые глаза смотрели на команду. Пожарский. Рома не болел за «Локомотив», но эта фамилия был ему известна, потому что Данил всю карьеру провел в этом клубе. Карфенов как-то смотрел матч с его участие. Играл Пожарский безупречно. Сильный игрок.       Парни застучали клюшками. Даже если им не нравилась такая перестановка в кадрах клуба, хоккейный этикет никто не отменял и им пришлось приветствовать нового тренера. Данил коротко кивнул.       — Данил бывший нападающий ярославского «Локомотива», — сообщил Корсаков, — хороший и педантичный игрок. Системный и требовательный. Я надеюсь, что под его руководством вы станете играть еще лучше.       — Спасибо за оценку, Михаил Романович, — Пожарский пожал руку Корсакову, — работы предстоит много, впереди вторая часть регулярного сезона и игры на попадание в плей-офф. Я жду отдачу от каждого из вас. Знакомиться будем по ходу тренировочного процесса. Парни приуныли. Новый тренер казался им жестким, а те, кто видели его на матчах «Локомотива», понимали, что просто не будет. Пожарский будет их гонять так, как никто раньше.       — Ваши пацаны в надежных руках, Анатолий Сергеевич, — с уважением сказал Пожарский, опустив руки на борт. Голос у него громкий, но не крикливый. Его точно будет слышно даже через ор болельщиков и голоса дикторов, — будем шлифовать все то, что вы уже в них вложили, как тренер.       Шлифовать. В понимании Ромы, как и других парней, это означало — загонять до смерти. Пожарский не будет с ними сюсюкаться и возиться, он будет строгим и требовательным. По стилю его игры было понятно — суровый у них будет тренер. Может хоть в плей-офф попадут с таким.       — Это хорошие пацаны, Данил Николаевич, — Сергеевич с теплотой посмотрел на собравшуюся у борта команды. Рома не помнил, чтобы он раньше смотрел на них так, — не идеальные, но сам знаешь — идеальных хоккеистов в природе не существует, — Корсаков усмехнулся, — но они стараются. Каждый в своем темпе и своем понимании, но стараются.       Парни приуныли. Дима опустил голову и уставился на свои коньки, а Боря похлопал его по плечу.       — Но вы должны знать о них… ну так, что-то больше имен и номеров в списке, — хмыкнул Анатолий, опершись на борт, как всегда делал во время тренировок, — вот… Богдан. Молодой папаша. Старается. Учится на экономическом. Он, конечно, задолбанный жизнью… ну чаще всего, — раздался смешок, — но в остальное время стабильный игрок. Сашка… он когда пришел, шайбы боялся, больше, чем мамки после родительского собрания, — Рома видел, как Васильев густо покраснел, — ну ничего, сейчас такой вратарь, хоть в КХЛ отправляй. Не стыдно будет.       Они переглядывались. Сергеевич их хвалил. Не просто между делом, а по-настоящему, с теплом и даже отцовским трепетом.       — Вовка и Боря… хорошая связка у них в игре. Будут грызться так, что соперник со льда убежит. Ты только это, на шутки Вовы не ведись, а то они порой… ну специфичные. Ну и следи, чтобы Боря не снимал на свой фотик ничего лишнего, — Сергеевич шмыгнул носом, — а если с Димой поработаешь еще, то получишь первоклассное звено для молодежки, это я тебе гарантирую, — уши Харитонова пылали, — Ярослав. Знаешь, я даже не замечаю, как он эти шайбы хреновы ловит. Ниндзя, блин. Кто-то смеялся, кто-то всхлипывал, кто-то просто опустил голову и смотрел на лед. Роме становилось необычайно тепло, несмотря на характерный для помещения холод.       — Миша и Рома. Балбесы, но талантливые черти, — Сергеевич посмотрел сначала на Карфенова, потом на Романовского, — они когда грызть друг другу перестают, начинают грызть соперника. И вот это очень хорошо для команды, обычно. Макар… да, Петров, — Анатолий кивнул, чтобы Макар приблизился к бортику, а потом похлопал его по спине, — капитан команды. Сильный, волевой. Знаешь, Данил, пацаны его уважают, да и я тоже. Он всегда и поможет, и поддержит, и кому надо по шее даст, — снова послышались смешки парней, — ты с ним всегда на короткой руке будь. Поверь, хороший капитан — считай, хорошая команда.       — Я присмотрю за ними, — обещает Данил, опустив руку на плечо Сергеевича.       — Присмотри, присмотри, — причитает Анатолий, — а если будут плохо себя вести, звони. Приду, — он в шутку пригрозил команде кулаком, — буду приходить, куда я денусь то. На игры ваши, и так… в гости.       Парни застучали клюшками так сильно, что едва не сломали их об лед. Они кричали и ликовали, провожая своего тренера. Дима плакал, Боря хлопал его по плечу. А Рома понимал, что впереди их ждет веселая жизнь под руководством Пожарского.       — Ладно, парни, — Данил выдохнул. Шумно. Тяжело. Собрался с мыслями, посмотрел на Корсакова и Эмиля, — Клименков меня сегодня добавит в ваш чат, я скину свои заметки по каждому в личку. Не люблю показуху устраивать. А так… завтра в десять жду вас на раскатке.       Пожарский отпустил их в раздевалку, попав куда парни замерли. На огромном столе, где обычно разбрасывал бумаги Сергеевич, стояли коробки с пиццей и банки колы. на стенах криво висели самодельные гирлянды и снежинки.       — «С наступающим новым годом, от «Лисов», — Боря с трудом разобрал корявый почерк кого-то из игроков.       — Ого, а они… постарались, — Вова снял краги и кинул их на шкафчик.       — Утешительный приз, — хмыкнул Дима, рухнув на скамейку.

***

      Эмиль приехал на прием к Илье Петровичу вечером, когда врач уже собирался покидать спортцентр. Поворчав, он все же пустил Клименкова в помещение, где пахло антисептиком и стерильностью. На столе остался список игроков с пометками, кто и что должен сдать или пройти в ближайшее время.       — Снимай штаны и садись на кушетку, — устало сказал Илья, отойдя к раковине. Снимки Эмиля ему прислали еще несколько дней назад и он успел их изучить.       Захлопнув дверь, Эмиль принялся расстегивать ремень. Он откладывал этот визит как можно дольше, но понимал, что рано или поздно его придется осуществить. Корсаков не выпустит его на лед до тех пор, пока Илья не даст добро.              — Боли? — Илья встал около кушетки и осмотрел ногу Клименкова.       — Есть…       — Сколько. От одного до десяти? — пальцы врача прошлись по рубцу. Неприятно, даже грубо, но без жестокости.       — Ну шесть, может около семи, — прикинул Эмиль. Его тело напряглось, когда Илья прошелся по особенно сложному участку.       — Значит, все восемь, — с недоверием фыркнул врач, убирая руки. Он научился не верить игрокам. Особенно тем, кто любит делать вид, что все в порядке. Эмиль был среди них, — одевайся.       Илья отошел к столу. Достал бланки, включил компьютер. Потер переносицу, пока ожидал окончание загрузки. День выдался трудным. Корсаков хотел подписать пару новых игроков в середине сезона. У кого-то был свободный контракт, который перехватили «Лисы» и теперь Илья занимался медицинскими документами парня из «Адмирала».       — Да нормально со мной все, — фыркает Эмиль, натягивая штаны.       — Знаю я твое нормально, — Илья снова смотрит на снимок, — этот сезон для тебя окончен, Клименков, — говорит он быстро и безжалостно. Словно отдирает пластырь.       Сезон окончен. Слова упали в тишину, которую Эмилю хотелось заполнить. Чем угодно, даже криком. Лишь бы не было тихо, как сейчас. Илья уже уставился в монитор и что-то печатал, а Клименков стоял посреди кабинета со спущенными до колен штанами и не мог выдавить из себя даже звука.       — А дальше? — все, что смог произнести Клименков. Пальцы дрожали, он никак не мог застегнуть ремень.       — А дальше… я тебе не бабка с хрустальным шаром, — ответил врач, подписывая какие-то бумаги, — сейчас массаж, физио и облегченные тренировки. И начнем курс PRP-терапию. Используем твои же тромбоциты для восстановления.       — Почему это звучит, как из фильма ужасов? — попытался шутить Эмиль, но Илья не оценил.       — Завтра к половине девятого приходишь голодным, — Илья сунул ему бумаги, — это отдашь Корсакову. Понял?       — Да, — он забрал бумаги, сжимая в руке.       — Свободен, — Илья не собирался церемониться слишком долго. Он итак тут целый день сидит, а завтра вечером у «Лис» тренировка, где ему придется сидеть до темноты. Илья уже месяц говорил руководству клуба, что пора расширить медицинский штат, но те его не слушали.       Эмиль вышел в коридор, дошел до лестницы и прислонился спиной к холодной бетонной стене. Сезон окончен, а ведь еще только декабрь, до мая, как до Китая. Парни могли попасть в плей-офф, но не он. Он будет на трибунах или дома перед телевизором. Эмиль посмотрел на бумаги: отстранен от тренировочного и игрового процесса по состоянию здоровья до конца игрового сезона с дальнейшим наблюдением.       Илья всегда ограничивался сухими формулировками, в которых не было сострадания. Наверное, так лучше. Эмиль решил, что встретится с Корсаковым завтра утром. Сейчас он, наверняка, отмечает с Сергеевичем выход Морозова на пенсию.