Часть 30

      Тренировка «Хамелеонов» была с утра, но Миша, Рома и Макар должны были прийти через час. Данил хотел еще раз посмотреть, как работают связки игроков, поэтому и пригласил парней вечером, когда закончилась тренировка фигуристов. Вчера он оставил Богдана, Вову и Борю, а еще Диму с Денисом. Теперь настал черед другой связки. Пока Данил кормил своего пса Ярса, устроившегося на старой телогрейке в тренерской, Эмиль гонял по льду восьмилетнего Гришу.       — Давай, еще раз, — терпеливо сказал Клименков, отъезжая в сторону, чтобы у мальчика было больше места для маневра. Тот еще казался очень неуклюжим в экипировке, в шлеме с сеткой. Как медвежонок, который учится ходить.       Гриша разгоняется, ведет перед собой клюшку с хорошо намотанным тейпом. Он подхватывает шайбу и с щелчка отправляет ее в сетку.       — Хорошо, молодец, — Эмиль отбил его ладошку, — покатайся еще немного, я сейчас, — он похлопал Гришу по плечу и отъехал к борту, чтобы выпить воды.       Пока Роберт был на тренировке «Лисов», Эмиль занимался с его сыном. Потому, что мама мальчика — Марина, работала акушеркой в обсервационном отделении роддома и сегодня была на ночной смене, а одного дома Гришу старались не оставлять. Да, ему восемь, но он все еще ребенок, который мог испугаться. Роберт должен был забрать сына до того, как на лед придут игроки молодежки.       — Эмиль, смотри, — зовет его Гриша, а когда Клименков смотрит в его сторону, снова разгоняется и бросает шайбу, но она попадает в штангу падает на лед, — блин, в прошлый раз получилось, — с досадой отметил мальчик, сжимая клюшку.       — Получится в следующий, — спокойно отметил Эмиль, — ты же только учишься.       Гриша подъехал к воротам и подхватил шайбу. Начал снова вести ее, а потом попробовал отдать пас Эмилю. Получилось так себе, но Клименков успел принять. Он кивнул и пасанул обратно.       — Ого, Эмиль Всеволодович, а вы что, теперь малышей тренируете? — с сарказмом отметил Миша, когда они вышли из раздевалки. Рома на ходу поправлял краги, а Макар пытался застегнуть шлем, на защелка никак не поддавалась.       — Ну его хоть можно научить, Романовский, — язвительно ответил Клименков, — на лед выходим, хватит языками трепать.       Миша вышел первым. Гриша остановился и разинув рот смотрел на парней, словно те были супергероями, а не хоккеистами. Рома уже начал раскатку, чтобы ее делать, не нужны указания тренера. Макар подъехал к Эмилю. Обменялся рукопожатиями.       — Привет, Гришань, — Петров похлопал мальчика по спине, — что, снова ждешь папу?       — Ага, — шумно выдохнул тот, таская крюк клюшки по льду. Миша вопросительно смотрел то на Гришу, то на друга, не понимая, откуда Макар знает этого ребенка.       — Да это сын Роберта Анисимова, — утолил его любопытство Петров, едва заметно улыбнувшись, — он тут иногда с нами тусуется, пока родители на работе.       Гриша был на их тренировках еще, когда работал Сергеевич. Обычно Анатолий давал пацану шайбу и отправлял на отдельный участок площадки, пока его парни работали у других ворот или отрабатывали атаку у борта. Иногда Гриша бросал Саше, тренируясь в работе с вратарем. Васильев чаще поддавался, но так, чтобы ребенок был уверен — схватка была серьезной.       Сергеевич вообще считал, что пацанам, как Гриша, полезно играть с молодежкой. Мотивирует к развитию и росту. На тренировках у «Хамелеонов» были дети, не часто, но раз в месяц, иногда два, их приводили и те учились, смотря на старших.       — Аа, — протянул Романовский.       — Так, катайтесь, давайте, — шикнул на них Эмиль, — а то, как бабки на лавке, — сурово добавил он и Миша с Макаром присоединились к Роме. Тот отрабатывал катание вперед спиной.       Пока троица каталась по кругу, иногда ускоряясь, Эмиль продолжил работать с Гришей, проверяя, как тот работает с шайбой. Роберт говорил, на что стоит обратить внимание, но Клименков это видел сам. Дриблинг у пацана был слабый, даже для его возраста и опыта, так что этим они и занимались.       — Ну что, — Пожарский шел к борту. В руках красная термокружка. Козырек кепки с потертым лого «Локомотива», повернут к затылку и закрыл собранные в хвост темные волосы тренера, — работать будем? — он делает глоток и ждет, пока игроки закончат раскатку.       — Ладно, Гриш, идем в раздевалку. Подождем папу там, — предлагает Эмиль, помогая мальчику перешагнуть через борт и пройти по резиновому покрытию. Он помогал Грише с экипировкой, которую тот не всегда мог снять сам, да и нужно проследить, чтобы пацан хорошо вытерся после душа и просушил волосы.       — Так, работаем, — Пожарский поставил кружку на скамейку и вышел на лед, — я буду за второго защитника. Рома работаешь со мной. Миша с Макаром. Играем два на два, без силовых. Побеждает тот, кто первый забивает. Все просто. Мне нужно видеть, как вы пасы отдаете, а не финты творите. Вы же не в НХЛ.       Вбрасывания не было. Пожарский просто позволил Макару подхватить шайбу и почти сразу пожалеть об этом. Даже без силовых Данил Николаевич был сильным и опасным соперником, который не делал поблажек и скидок на возраст. Вчера вечером Рома поискал в сети информацию о новом тренере. У Пожарского была травма позвоночника около года назад. Не перелом — ушиб или что-то вроде того, но это поставило крест на карьере игрока. Потом он стал их тренером.       — Ну уже лучше, — сделал вывод Пожарский, когда они сделали перерыв. Рома стоял у борта и пил воду. Макар склонился, восстанавливая дыхание, а Миша снял шлем, чтобы убрать со лба волосы, мешающие обзору, — но вам нужно довести все до автоматизма. Во время матча у вас нет времени на кривляния и размышления. Сейчас еще один заход делаем и можете ехать по домам, но на каникулах поиграйте хотя-бы раз. Найдите во дворах старую коробку — вам хватит.       Миша с трудом сдержал свое недовольство. Он ненавидел тренировки на каникулах, особенно на старых коробках, где кроме них будет еще пара-тройка местных пацанов, которые посмотрели по телевизору хоккей и решили, что могут научиться играть самостоятельно. Они чаще падали, чем играли. Это раздражало Романовского, потому что приводило к травмам и конфликтам.       — Хотите поехать ко мне? Закажем пиццу, посмотрим фильм какой-нибудь? — предлагает Макар, — Лиза все равно уехала с родителями к бабушке, чтобы поздравить до того, как мы в Омск поедем.       — Поехали, — согласились Рома и Миша. Это было куда лучше, чем торчать на морозе и кидать шайбу в то, что когда-то было воротами.       Всю дорогу Макар и Миша говорили о том, чем будут заниматься на каникулах со своими девушками. Рома злился, ведь Романовский, который познакомился с Полиной относительно недавно, уже начал с ней встречаться, а он, живущий с Ниной под одной крышей четвертый месяц, никак не решался на серьезный разговор о своих чувствах к ней.       — Буллит! — едва переступив порог квартиры, Макар недовольно посмотрел на пса, который снова сделал лужу в коридоре, — так, парни, вы пока располагайтесь и ждите курьера, а я пока этого гавнюка свожу на улицу, — даже когда он обзывался, то делал это с какой-то невероятной заботой и даже любовью. Миша и Рома знали, что Макар обожает пса и никогда не причинит ему вреда, как-бы сильно не злился.       — Я пока все вытру, — пообещал Миша, снимая куртку.       Макар подцепил к ошейнику Буллита поводок и оставив в коридоре рюкзак, покинул квартиру. Миша же нашел в ванной старую тряпку и намочив ее, убрал лужу. Рома же отнес на кухню пакет с печеньем и газировкой, которые они купили по дороге. Осталось дождаться только пиццу и картошку фри с бургерами.              — Так вы с Полиной… ну вместе? — Рома сел на диван, наблюдая за тем, как Миша стягивает толстовку и остается в одной серой футболке с Риком и Морти.       Как понял Карфенов, Романовскому нравился этот мультик — у него было полно одежды с подобным принтом. Многие парни в команде его смотрели и иногда обсуждали очередную серию в перерывах между тренировками.       — Да, — Миша едва заметно дернул плечами. Его волосы с медным отблеском, торчали во все стороны. Романовский попытался их пригладить, но ничего не вышло, — а ты с Ниной так и не замутил, — он сказал это без издевки. Просто констатировал факт.       — Все сложно, — выдыхает Рома, запрокинув голову и посмотрев на потолок. У Макара была прикольная люстра — из металла и небольших стеклянных пластинок. В солнечные дни, лучи играли в ней и отбрасывали зайчиков на стены. Но сейчас за окном было темно, поздний вечер.              — В жизни всегда все сложно, — ответил Миша, достав из холодильника бутылку с минеральной водой. Он наполнил два стакана и сунул один из них Роме. Тот благодарно кивнул, — она тебе нравится?       Рома аж водой поперхнулся. Он не ожидал, что Миша спросит об этом так прямо. Прокашлявшись, Карфенов озадаченно посмотрел на Романовского. Тот только усмехнулся, подтвердив свою догадку.       — Нравится, — какой смысл врать, если Рома ответил честно. Миша сел в кресло, развалившись в нем. Вел себя, как психолог, отчего Карфенову хотелось бросить в него подушкой, но он сдержался.       Он не любил психологов, как и всякие разговоры по душам. С тех пор, как умер отец. После его похорон Рому часто таскали по психологам — в школе, в спорткомплексе, в поликлинике. Все вокруг решили, что ему плохо и нужна помощь, но ему был нужен отец. Живой и здоровый. С которым он мог смотреть хоккей, гулять по заснеженному Сургуту и делать подгоревшую яичницу, пока мама спит.       — Ромыч, — привлек его внимание Миша. Вздрогнув, Карфенов посмотрел на Романовского, который все еще сидел в кресле, — так че ты ей не скажешь тогда? Она же тебя не скалкой отлупит?       — Не могу. Нет подходящего момента, — буркнул Рома, сложив руки на груди. Он хотел, чтобы Макар быстрее притащил своего пса домой и они начали смотреть фильм, а не вот этот самый разговор.       — А его никогда не будет, — отмахнулся друг, запустив руки за голову, — я так зуб запустил до флюса. Что тренер за шкирку к стоматологу повез, — Рома озадаченно посмотрел на Мишу, пытаясь понять, о чем он говорит. Тот продолжил, — да у меня зуб в том году болел. Еще в Омске. Маме все некогда было со мной съездить, а я анестезию плохо переношу — голова кругом идет, ну и она меня одного боится отпускать на такие мероприятия. Ну я все тянул, тянул. Хотя Дмитрий Андреевич, ну наш тренер… он нормально на такие просьбы реагирует. Если надо, сам отвезет — привезет, ему не в западло. Но я молчал. Пока все не распухло так, что я рот открыть не мог.       — К чему ты мне это говоришь? — Рома сел боком, чтобы лучше видеть Мишу.       — К тому, что затягивание чего-либо еще никогда не приводило ни к чему хорошему, — спокойно сказал Романовский, зевая.              Рома дернул плечами и ничего не ответил. Может Миша и прав. Он и так долго тянет с признанием. У Нины может появиться парень, она может просто вернуться в Омск — вариантов много. И все они приведут к тому, что он так и не скажет ей о том, что она ему очень нравится.       — Я вернулся, — Макар хлопнул дверью, — Буллит, ну-ка сидеть. Сначала лапы мыть, потом жрать, — Рома мысленно усмехнулся. Петров готов командовать кем угодно, даже собственной псиной.       Зашуршал пакет, заскулил недовольный Буллит, которого Макар сунул в ванную. Миша засмеялся. Он никогда не думал о том, что Петров возьмет на себя ответственность за кого-то. В Омске Макар был совершенно другим и Романовский считал, что конфликт с тем самым нападающим что-то изменил в его друге.       — Ты что там набрал? — спросил Романовский, когда Макар прошел в комнату и поставил пакет на кухонный стол. Буллит уже сунул морду в миску, ища свою еду.       — Я подумал, может быть нам сделать кексы? — он оставил на столе коробки с пиццей, которые забрал у курьера в подъезде. Макар все еще был в свитере цвета хаки, который надел на тренировку и не успел снять, когда вернулся домой. Он только засучил рукава, пока мыл лапы Буллита.       — Кексы? — Рома с недоверием отнесся к этой затеи. Он никогда не готовил что-то подобное, да и в целом, его кулинарные навыки оставляли желать лучшего.       Макар вытащил из пакета лоток с яйцами, пачку муки, силиконовые формочки красного цвета, шоколадку, какие-то пакетики с приправами и кондитерскими посыпками. Миша поставил стакан на столик и подошел к Петрову.       — Ты заболел? — рука Романовского легла на лоб Макара. Тот недовольно фыркнул.       — Смотри, как-бы ты не заболел, — пригрозил ему капитан, — да бросьте, кексы даже школьники из тик-тока делать умеют. В интернете миллионы рецептов. Даже для таких дилетантов, как мы.       Миша и Рома переглянулись. Да, Макар на их фоне был самостоятельным и более приспособленным к взрослой жизни, но ни один из них не замечал за Петровым страсти к выпечке. Да, Макар мог приготовить что-то относительно сложное — рыбу, мясо, лазанью, но точно не кексы.       — Ладно, хорошо, — Карфенов смирился с тем, что остаток его карьеры в молодежной лиге пройдет под командованием Макара и выполнением любых указаний капитана.       — Сейчас, — Макар ушел в спальню, оставив их перед столом с разложенными на нем продуктами. Он вернулся через пару минут, в черной футболке и с планшетом, — нужно просто найти рецепт, — Макар уже печатал запрос в строке поисковика.       — У тебя есть футболка? — меньше всего Рома хотел запачкать худи мукой или еще чем-то. Ему еще домой ехать, а сменной одежды с собой не было.       — Иди, открой верхний ящик комода и возьми любую, — Макар кивнул на дверь, ведущую в спальню.       Макар сунул планшет в руки Миши — ничего не понимающего и обеспокоенного, после достал из ящика огромную миску, в которой собирался замешивать тесто для кексов. Когда Рома вернулся к друзьям (он натянул на себя синюю футболку Макара, где было лого омского футбольного клуба), Петров уже замешивал ингредиенты. Миша стоял с планшетом в руках, как статуя.       Буллит терся под ногами, пытаясь ухватить со стола что-то вкусное. Макар то и дело отталкивал пса, чтобы тот не мешался. Петров забрал у Миши планшет и начал раздавать указания — освободить духовку, смазать формочки маслом, растопить на водяной бане шоколадку. Рома был близок к тому, чтобы послать друга. Миша, кажется, тоже. Но оба продолжали делать то, что им говорят.       — Миша, а ты Буллита на праздники не возьмешь? — спросил Макар, сунув противень в духовку, — мы с Лизой в Омск хотели поехать, а ее родители не могут его взять.       — Да, хорошо, — согласился Миша, — он не выглядит проблемным, — Романовский посмотрел на пса, занятого уничтожением очередной игрушки.       — Так, теперь нужно засечь время, — Макар стал возиться с таймером на духовке, пока Рома наливал себе колу. Миша рухнул на диван. Даже тренировки не утомляли его так сильно, как кулинарные эксперименты Макара, в которых ему приходилось участвовать.       — С чего у тебя такой интерес к выпечке то проснулся? — поинтересовался Карфенов.       Кухонная зона превратилась в филиал свалки. На полу валялись остатки разбитого яйца, которое успел вылакать Буллит. Кругом была мука и грязная посуда. С одной стороны, это было весело, но с другой — близко к катастрофе.       — Просто стало интересно, сможем мы их испечь или нет, — спокойно ответил Макар, встав около кухонной тумбы.       Рома подумал о том, что когда Пожарский говорил им про совместные тренировки, то он явно имел в виду не разрушение кухни в квартире Макара, а именно хоккей. Хотя, совместная деятельность в целом благоприятно влияет на формирование устойчивых связей. Он читал, что игроки некоторых взрослых клубов часто проводят время в неформальной обстановке и общаются на любые темы, кроме хоккея. Вероятно, им стоит делать что-то подобное чаще.       Когда таймер пикнул, Макар отключил духовку и подождав несколько минут, вытащил противень с кексами. Их пришлось выковыривать из силиконовых форм, но выглядели они весьма съедобно — пропеклись, но не сгорели. Миша растопил шоколадку, чтобы полить кексы, а Рома открыл пакетик с кокосовой стружкой.       — Наши первые кексы, — с ноткой трепета сказал Макар, любуясь кулинарным шедевром.       — Будет круто, если они окажутся съедобными и мы не отравимся прямо перед новым годом, — Миша был реалистом и не разделял умиления друга. Рома тоже.