Часть 33

      Рома смотрел разбор хоккейного матча у какого-то блогера. Пожарский скинул им список матчей, которые они должны посмотреть за каникулы и еще несколько заданий. Спорить с новым тренером показалось не лучшей затеей, так что занятие на вечер у Карфенова было до окончания праздников. Нина сидела на другой половине его кровати и листала учебник по терапии. Около нее лежали заметки и конспекты, по которым она готовилась к экзамену, до которого осталось совсем немного времени.       Иногда он смотрел на Нину. Она сидела, подобрав под себя ноги. За ухо был заправлен карандаш, еще один выполнял роль заколки — девушка намотала на него пряди своих волос и соорудила что-то похожее на шишку. Рома так и не смог отвоевать свою футболку и Нина спала в ней уже вторую ночь подряд.       Интересно, а Лиза и Полина тоже таскают одежду у Макара и Миши? — невольно подумал он, наблюдая за тем, как защитник Локомотива отправляет в борт нападающего из Трактора.              — Ты хоккей смотришь или на меня? — спросила Нина, нахмурив брови.       — Хоккей научил меня смотреть везде и сразу, — усмехнулся Рома и придвинулся к ней поближе. Теперь они сидели плечом к плечу, ощущая тепло и дыхание друг друга, — диагностика пищевых отправлений? — прочитал он заголовок на одной из страниц учебника, — серьезно? — Рома перевел взгляд на Нину.       — А что ты ожидал увидеть в учебнике по медицине? — с ноткой сарказма поинтересовалась она, отложив маркер, которым выделяла текст в тетради, — что там будет сказка про Теремок?       — Так вот что было со мной, когда я сожрал тот беляш на выездной игре в Питере, — рассмеялся Карфенов, читая начало параграфа.       В памяти вспыхнул момент из прошлого сезона, когда он еще играл за Сургут. Они играли с молодежкой города на Неве и тренер отпустил парней посмотреть, как разводят мосты. Рома не удержался и купил в небольшом магазинчике беляш — большой, сочный, горячий. Он таял во рту. Рома пожалел о своей слабости уже к ночи, когда скрутило так, что он с трудом добрался до уборной. Андрей и Ян, с которыми он жил в комнате, ржали над ним, а Геннадий Иванович — врач команды, заставил много пить, отчего тошнило еще сильнее.       — Ты серьезно? — Нина вопросительно посмотрела на него.       — Я был голоден, — оправдывался Рома, — меня врач клуба отпаивал какой-то штукой, от которой меня тошнило еще сильнее.       — Сорбент, — хмыкнула Нина, взяв в руки одну из тетрадей, — гадкая, но эффективная вещь.       — Не знаю, — Рома пожал плечами, — но меня наизнанку тогда чуть не вывернуло.              — Будешь думать, прежде чем употреблять в пищу, что попало, — без злобы ответила Нина, перелистывая страницу, — готова еда на улице и в сомнительных кафешках редко приводит к чему-то хорошему.       — Воот! — Рома рассмеялся, — ты говоришь, совсем, как он. Ну врач молодежки в Сургуте. Он мне тогда еще предложил пойти и поесть из мусорного бака.       Нина усмехнулась и почти закатила глаза. Отношения с Ромой были ровно тем, что она себе представляла. Они сидели то в его, то в ее комнате, смотрели фильмы, занимались своими делами и болтали. Ничего специфического или пошлого. Даже если они ложились в одну постель, то просто спали. С ним было комфортно и ненавязчиво. Он не пытался отвлекать ее от зубрежки, да и своих занятий у Ромы хватало более чем. Матчи, которые нужно посмотреть по просьбе Пожарского. Нина замечала, как Карфенов делает заметки в простой тетрадке, иногда зажимает ручку губами и перематывает видео на нужный момент. Он был таким сосредоточенным, какими обычно она его не видела.       — Слушай, а можно…. ну кое о чем тебя попросить? — в ее взгляде Рома заметил что-то новое. Игривость. Такая детская, не похотливая. Он оживился. Губы растянулись в улыбке.       — Конечно, — ответил он, предвкушая что-то особенно интересное или даже пикантное.       — Мне нужно вспомнить пальпацию брюшной полости, — такого облома Рома точно не ожидал.       Рома моргнул, не до конца понимая, что она от него хочет. Что такое брюшная полость он знал — с биологией проблем никогда не было, ведь мама преподавала ее в школе. Но вот пальпация… сложный медицинский термин для человека, который не привык к тому, что врачи их вообще используют в речи. Клубные врачи все пережевывали для игроков, как для детей, которые боятся даже банальных осмотров — каждый из них ощущался, как судный и мог влиять на дальнейшее развитие карьеры.       — Типо живот потрогать? — косил под дурака Рома.       — Вроде того, — Нина шумно выдыхает, — больно не будет, — заверила она, собирая свои учебники и тетрадки, — тебе нужно лечь и снять футболку, ну или поднять ее до груди.       Он уже снимал перед ней одежду. Не всю, но футболку да. Рома убрал ноутбук на край стола и стянул белую футболку, оголяя торс. Нина не велась на его пресс, на проработанные годами тренировок мышцы. Она оставалась собой и это нравилось Роме куда больше, чем если бы она млела и краснела видя его по пояс обнаженным.       Рома лег и по привычке хотел убрать руки под голову, но Нина перехватила его запястья, заставляя опустить руки вдоль тела. Она присела на край кровати. Пальцы легли на его живот и Рома выдохнул. Резко, сильно, как на спирометрии.       — Тебе больно? — взволнованно спросила Нина, убрав пальцы. В голосе скользила тревога, свойственная всем начинающим специалистам. Их страх причинить вред пациенту всегда был острее, чем у более опытных коллег.       — Просто неожиданно, — прошептал он, растерявшись. Его реакция ее напугала.       — Так, пациент, не дергайтесь, — Нина легонько хлопнула его по ноге и рассмеялась. Рома улыбнулся в ответ. Ему было не по себе от таких манипуляций, но ради нее и ее зачетов он был готов потерпеть.       Пока она давила пальцами на его живот, что-то бормоча себе под нос, Рома вспомнил о том, что рассказывал им после одной из тренировок Роберт. Его жена — акушерка, но когда они только начали встречаться, она училась в медицинском колледже и Анисимову пришлось пройти через уйму манипуляций, чтобы помочь Марине с учебой. Она ставила ему уколы, капельницы, делала перевязки и пару раз накладывала швы, когда он был не слишком осторожен в ремонтных работах дома. Он сказал парням, что вариантов, кроме, как согласиться и терпеть, в таких ситуациях не бывает. Потому что иначе, вы не готовы пожертвовать чем-то ради той, которая терпит ваши бесконечные тренировки, игры, выезды и переезды. Побыть подопытным — меньшая благодарность женщине, связавшей свою жизнь с профессиональным спортсменом.       — Согни ноги в коленях, пожалуйста, — просит Нина. Рома заглядывает в ее глаза: спокойные и сосредоточенные. Ему было смешно от нелепости ситуации, но он держался, чтобы она видела — ему важно помочь ей.       — Зачем?       — Чтобы расслабить мышцы. Тогда я смогу провести глубокую пальпацию, — пояснила она, — это не будет больно. Неприятно, возможно.       Рома послушно согнул ноги, позволяя Нине продолжить. Он уставился на потолок, стараясь не думать о том, что ее тонкие пальчики давят на него, прощупывая расположение органов и оценивая их состояние.       — Почему в клубе нас так не осматривают? — спросил Рома, чтобы хоть как-то заполнить тишину.       Неловкость уходила и на ее место пришло что-то совершенно незнакомое. Да, у него были девушки, но ни с одной из них отношения не доходили до той стадии, когда он позволял трогать себя именно так, как позволял Нине.       Клубные врачи и специалисты в поликлинике не спрашивали его согласия. Особенно, когда ситуация была экстренной. Их первостепенной задачей были оценка состояния Ромы и оказание неотложной помощи, но никак не поиск контакта с парнем и выстраивание доверительной связи. Нина же работала иначе.       — Потому что клубные врачи проверяют не глубокую пальпацию, а поверхностную. Им главное — нет ли острой боли, — пояснила Нина, — но с тобой все в порядке. Ну, я не заметила ничего странного или подозрительного.       — Что ж, спасибо за консультацию, — усмехнулся Карфенов, сдвигаясь к стене, — иди сюда, — пригласил он, указав на свободную часть кровати.       Нина улыбнулась и легла рядом с ним. Его рука оказалась у нее под головой. пальцы Ромы тут же вытащили из пучка карандаш, отчего прическа рассыпалась. Она уткнулась носом в его шею. С ним было не только комфортно, но и безопасно. Рома не был похож на стереотипных парней-спортсменов, которые стремились доминировать во всем. Он просто был собой. Нелепым, смешным. Он не боялся дурачится и показывать то, что есть вещи, которых боится или не понимает. Это подкупило ее.       — Я придумала, чем нам заняться завтра, — Нина поднялась на локте. Рома открыл один глаз и посмотрел на нее.       Просмотры матчей утомляли, его клонило в сон и Рома прикладывал огромные усилия, чтобы не уснуть прямо сейчас, когда рядом с ним лежала Нина. Новость о том, что она придумала развлечение на завтра не вызвала у него особого энтузиазма. Он так вымотался за последние тренировки, что хотел только спать, но из уважения к Нине все равно спросил:       — Чем же?       — Пошли на каток? В центре заливают каждый год. Там ярмарка, горячий шоколад и музыка, — сообщает она.       — Каток? — он был уверен в том, что после их прошлого катания Нина не захочет вставать на коньки до конца своей жизни. Она держалась за него так сильно, что у Ромы даже осталась пара небольших синяков, по форме ее пальцев. Не критично и даже мило в какой-то степени.       — Да, — настаивала Нина, — ты же меня научишь кататься? — она с надеждой посмотрела на него. Совсем, как маленький ребенок, который хочет пойти куда-то и готов на все, чтобы уговорить родителей.       — Научу, — Рома потянулся к ней и опустив руку на шею девушки, поцеловал.       Она довольно кивнула и опустилась на подушку рядом с ним. Она не любила отступать после первого провала и старалась всегда идти до конца. Когда Нина не смогла сдать госэкзамен по химии с первого раза, ей совсем немного не хватило до проходного балла в нужный университет, то она приложила все усилия, чтобы подготовиться к пересдаче и выложиться по полной.       С коньками было точно также. Если у нее что-то не получалось, то это был повод попробовать снова. Даже если она упадет и расшибет себе что-то об лед, то все равно встанет и будет учиться дальше. Да и пока рядом с ней Рома, Нина была уверена в том, что падений будет мало или не будет вообще, потому что в прошлый раз он держал ее крепко и вел себя, как настоящий профи.       — Из тебя бы вышел классный тренер, — неожиданно пришла к такому выводу Нина.       — Да? — удивился Рома, перебирая ее волосы пальцами, — почему?       — Ты умеешь быть спокойным, когда рядом с тобой кто-то, кто не умеет кататься на коньках, — пояснила Смирнова, — думаю, что это важно. Особенно, когда работаешь с младшими группами.       Рома усмехнулся. Да, формально, он получал образование учителя физкультуры и в теории, мог выступать в качестве тренера по хоккею, но не задумывался о том, чтобы когда-то применять эти знания на практике. Он даже не знал — получится ли у него закончить колледж, если после этого сезона его подпишет какой-нибудь клуб.       — Я хочу играть, — выдохнул Рома.       В этих трех словах было все. Бесконечные тренировки, сборы, игры, травмы. Пробуждения в пять утра и долгие поездки по холоду на другой конец города. Слезы, когда тренер не ставил в состав на игру. Ссоры с родителями, когда из-за хоккея Рома заваливал контрольные по математике и диктанты по английскому. Каждая капля пота, каждая точная передача, приближающая команду к победе. Все.       — Ты никогда. никогда не боялся, что хоккей может просто кончиться? — она боялась задавать этот вопрос. Рома всегда остро реагировал на подобные вещи, но Нина не могла не спросить. Ей было важно понять, с кем она хочет строить отношения.       — Хоккей не кончится никогда, — твердо сказал Рома. Краем глаза Нина заметила, как его губы вытянулись в тонкую линию. Он не ждал, что она будет спросить. Он хотел, чтобы она просто приняла его ответ, как аксиому.       Если кончится хоккей — кончится сам Рома. Он был реалистом и понимал, что забрасывание шайбы в сетку — буквально единственное в жизни, что у него получается. Пока однокомандники получали образование или отмахивались, сообщая, что уже получили заветные дипломы, Рома продолжал жить только одним — контракт с клубом из КХЛ, ну или ВХЛ. Других вариантов он не рассматривал.       — Приготовлю нам еды, — Нина мягко улыбнулась, хотя внутреннее напряжение осталось. Его она показывать Роме не хотела.       Она покинула комнату, а он остался лежать на кровати, глядя в потолок.       Рома понимал, что Нина права. Как бы сильно он ни хотел играть долго, хоккей — особенно такой травмоопасный — всегда лотерея. Можно вытянуть счастливый билет и, несмотря на травмы, кататься до сорока, как Яромир Ягр. Но была и другая вероятность. Та, о которой он боялся думать.       К сожалению, в хоккее эта другая реальность была правилом, а не исключением. Рома видел, как лёд ломает судьбы и жизни молодых, полных энергии и амбиций, парней. Кто-то не выдерживал давления — тренеров, болельщиков, собственных ожиданий. Кто-то уходил после травмы, после которой коньки навсегда отправлялись в дальний ящик шкафа, а на клюшку нельзя было смотреть без боли.       Он не знал, что будет после окончания сезона. Позовут ли его в «Стальных Лисов» или в другой клуб. И эта неопределённость подтачивала его уверенность в том, что он хороший игрок. Рома привык быть лучшим в команде. Среди своих он практически не знал конкуренции. Но в КХЛ — и даже в ВХЛ — он рисковал стать просто одним из.       А что, если его позовут играть в другом городе? На другом конце страны? Анисимов начинал в Москве, потом оказался в «Лисах». Эмиль приехал из Минска. Да и Пронин когда-то был в Омске не сразу. Рома мог оказаться где угодно — в любом городе, куда его позовут. Он не звезда мирового уровня. Его имя не известно каждому скауту. Так что о праве выбирать клуб можно было забыть. Выбирать будут его. Как товар, как вложение, как актив на будущее. И если его сочтут недостаточно хорошим, мечта о большом хоккее так и останется мечтой.       — Ром, я сделала спагетти с колбасой, — Нина вернулась в комнату. Она стояла в дверном проеме и держала в руках небольшое кухонное полотенце, — ты в порядке? — он лежал неподвижно, уставившись в потолок. Это пугало.       — Да, просто… просто задумался, — он сел и едва заметно улыбнулся, — знаешь, я правда боюсь, что хоккей может закончиться. Ну или стать таким, каким я бы не хотел его ощущать.       Нина села рядом с ним и кинула полотенце на стул. Ее пальцы переплелись с его собственными. Рома вздохнул. От нее приятно пахло специями и сыром, который Нина всегда добавляла в макароны. Как-то раз она сказала, что ее тетя всегда так делала, пока племянница была маленькой и Нина привыкла есть их только так.       — Ты боишься, что попадешь не в «Лисов»? — он мысленно усмехнулся. Она слишком хорошо его выучила. Лучше, чем он мог себе представить.       — Да.       Повисла тишина. В ней возня мышей за стенкой ощущалась как бой тигров. Рома сказал ей то, о чем боялся думать, но он хотел, чтобы Нина знала. Она сжала его пальцы сильнее, заглянула в глаза.       — В нашей стране много достойных клубов, — свободной рукой Смирнова убрала с его лица пряди волос, — и я думаю, что ты достаточно хороший игрок, чтобы попасть в один из них.       Она не знала, как происходит процесс перехода из одного клуба в другой, никогда не задумывалась об этом. Наверное, есть какие-то просмотры, куда приглашают игроков или же они сами туда записываются. В любом случае, Нина была уверена в том, что Рома сможет найти клуб, с которым захочет работать.       — Мне бы твой оптимизм, — Рома опустил ее голову на свое плечо и поцеловал Нину в макушку. Она улыбнулась.       — Я реалист, Рома, — даже если он не верит в себя, она будет верить в него за них двоих. Как Лиза верит в то, что Макар попадет в «Авангард» и станет лучшим игроком в этом клубе. Куда-бы не попал Рома, Нина верила — он будет играть настолько хорошо, насколько только может, потому что он всегда выкладывался на полную, — я знаю, что ты много работаешь ради своей мечты, а это ценят в любой сфере. Даже в хоккее.       В этом она была права — Рома не спорил. Хорошие клубы и сильные тренеры действительно ценили умение игроков много и продуктивно работать. Порой они брали не звёзд, а стабильных «рабочих лошадок» — тех, кто качественно и чисто делает свою работу на льду, редко получает штрафные минуты и может вытащить матч там, где провалится очередной легионер.       Ему было далеко до легионера. Но он умел работать — и знал, что это может стать его главным козырем на просмотрах после окончания сезона. Он мог выдержать отборочные в серьёзном клубе и не сломаться под нагрузкой. Здоровье было в полном порядке. Никаких критических травм, способных завершить его карьеру сразу после молодежки. Практически никаких конфликтов. Остальное можно наработать.