Часть 34

П      оследний день каникул начался с очередного сообщения Пожарского. Тестовый драфт. Для Ромы это звучало, как снятие моратория на смертную казнь. Нина уехала на консультацию перед экзаменом и он один сидел с этой новостью несколько часов, не зная, как реагировать. В чате разгорелась целая эпопея: Вова спрашивал, самим забирать результаты анализов или их передадут Валиеву, Макар искал методичку по регламентам КХЛ, а Дима уже был готов прощаться с хоккеем.       Стоит отдать должное Пожарскому — он реагировал на панику в чате спокойно, без критики и нецензурной брани. Просто отвечал на вопросы и убеждал парней: от этого драфта ничего не зависит, потому что он тестовый. Рома же это спокойствие тренера казалось еще одной пыткой. Пожарский не из тех тренеров, кому свойственно холодное спокойствие, и если он ведет себя так, то все на самом деле очень серьезно.       — Привет, Рома, — из прихожей донесся голос Нины, — я купила нам лапшу в коробочках. С лососем. Тебе взяла с острым соусом, как ты и любишь.       Она снова запомнила. Она всегда запоминала детали. Рома же так и не выучил, когда у нее день рождения и каким врачом Нина хочет стать. Не потому, что считал это неважным, а потому что у него всегда были проблемы с запоминанием подобной информации. Он даже номер домашнего телефона запомнить не мог.       Рома отложил телефон, попытался выдохнуть и вести себя спокойно. Не хотел, чтобы Нина начала расспросы о том, почему он снова такой загруженный.       — Спасибо, — он обнял ее со спины и поцеловал в висок, — выглядит аппетитно.       Нина улыбнулась. Она еще не переоделась и стояла на кухне в свитере и джинсах. От нее пахло морозом и духами с легкими цитрусовыми нотками. Такой новогодний аромат, которыми успели пропитаться вещи Ромы, но он не был против. Ему нравился этот парфюм — стойкий, но не ненавязчивый.       — Чем занимался тут? — спрашивает она, отстраняясь, чтобы взять с полки стаканы.       — Все еще смотрю матчи, которые скинул Пожарский, — Рома почти возненавидел этот процесс. Ладно играть в хоккей или смотреть его, когда болеешь за любимую команды — это одно, но совершенно другое, смотреть матч с блокнотом в руках и делать заметки, которые просил тренер. Это превращало увлекательное мероприятие в невероятно скучное занятие.       — Да уж, — выдыхает Нина, сдерживая усмешку, — а он требует от вас серьезной подготовки, — отметила она, разливая сок по стаканам.       — И не поспоришь, — Рома запустил пальцы в волосы, растрепав их.       Кухня вернулась в свое повседневное состояние — елку убрали в коробку вместе с игрушками и гирляндами. Украшения с окон и шкафов тоже убрали. Остались только небольшие следы от скотча, которые Нина никак не могла оттереть, но бабушка, у которой они снимали жилье, сказала, что ничего страшного — потом отмоется само, со временем.       Тестовый драфт… это не просто формальность для галочки, это настоящий квест на два дня, по итогам которого будет понятно — какие у парней шансы попасть куда-то после молодежки. Особенно это важно для тех, кто играл свой последний сезон в лиге и должен двигаться дальше.       — Завтра с утра нужно пойти и сдать анализы в поликлинике, — выдыхает Рома, обхватив край стола руками.       — Новый тренер решил перестраховаться? — уточнила Нина, сунув ему вилку.       — Вроде того, — он принимается за еду, перемешав лапшу с овощами и кусочками лосося, — ну там… кровь, моча… и все такое, — Рома густо покраснел, — и еще… эммм, мазок, — он уставился на Нину, — что это?       — Мазок, — дернула плечами Смирнова, не желая вдаваться в подробности, — ну там на инфекции всякие.              Рома замер. Он не знал, что это именно и откуда берут. В направлении, которое им прислал Пожарский, было изложено коротко: номер кабинета, время и наименование процедуры. Все.       — Все так серьезно? — запаниковал он, но Нина тут же успокоила его, опустив свою руку на его плечо. Она мягко, почти снисходительно, улыбнулась ему. Смирнова отлично понимала, если сказать ему правду о том, откуда именно берется этот анализ, то Рому накроет паническая атака.       — Это просто анализ, — заверила Смирнова, — чтобы тренер и команда врачей были уверены в том, что с тобой все в порядке и у тебя нет противопоказаний к дальнейшим тренировкам и играм.       Рома выдохнул и вернулся к лапше. Анализ — так анализ. Он за время игры в хоккей их сдал столько, что уже давно сбился со счета. Ну сдаст еще парочку, никаких проблем. К тому же на тестовом драфте будет Корсаков, а значит — это Ромин шанс показать себя тренеру клуба, в который он очень хочет попасть. Если Михаил Романович увидит, что Карфенов показывает слабость или отказывается от какой-то части испытаний, то сочтет его плохим игроком, который не нужен его команде. Ненужным «Лисам».       Рома замотал эту мысль в тугой узел и закинул подальше.       Он не откажется. Он не покажет слабость. Он сделает всё, что нужно. Рома засыпал с этой мыслью и не давал себе права паниковать.       Утром Рома встал раньше обычного. Нина настояла на том, чтобы он лег спать раньше. Он уснул быстро, прижав ее к себе и уткнувшись носом в непослушные рыжие волосы. Сегодня они спали в ее комнате и сквозь пелену сна Рома слышал, как в соломе возятся мыши.       Будильник еще не прозвенел, а Рома уже сидел на краю кровати и смотрел на спящую Нину. Она отвернулась к стенке, укутавшись в плед. Волосы разметались по подушке и контрастировали с белой тканью наволочки. Мыши забрались в свой домик и тоже спали. За то время, что Рома жил в этой квартире — стал привыкать к Бантику и Фантику, которые не доставляли ему особых хлопот. Нина лишь иногда просила его покормить питомцев или почистить клетку, но это случалось не часто.       Он взял со стула футболку и спортивные штаны. Решил, что оденется потом. Забрал со стола смартфон и осторожно, чтобы не разбудить Нину, покинул спальню.       Тишину на кухне разрушил закипающий чайник, который Рома включил перед тем, как пойти умываться. Нина сказала ему, что перед анализами нельзя кушать, поэтому он сделал себе чай без сахара, чтобы хоть немного унять голод. Он сидел за столом, обхватив кружку руками и смотрел на то, как за окном падает снег. Ему нужно просто пережить этот день, ну и еще завтрашний — драфт займет два дня и Пожарский писал об этом в чате.       Сегодня его ждал медицинский осмотр, после того, как он сдаст все необходимые анализы. Потом в спортцентре организуют завтрак. Еще психологическое тестирование у Роберта, которого привлекли к работе с командой. И тест по теории, к которому Рома никак не мог подготовиться. Он вообще плохо разбирался в регламентах и это могло стать серьезной проблемой.       Завтра будет больше динамики и физической работы. Общая физподготовка и индивидуальная работа с тренером на льду. Для себя Рома решил — если вынесет это, то будет гордиться собой больше, чем после победных голов.       Нина проснулась к тому моменту, когда Рома уже собирался уходить. Он переодел теплые спортивные штаны, толстовку. Нина стояла в дверном проеме, укутавшись в халат с утятами.       — Ладно, удачи, — сонно пробормотала она. Нина подошла ближе и обняла Рому за шею, прижавшись к нему.       — Спасибо, — он наспех поцеловал ее в губы и отстранился, — слушай, может сходим в кафе? Ну когда я закончу? — у них получалось появляться на людях и вести себя, как нормальная пара. Они ходили на каток и на праздничную ярмарку.       — Да, отличная идея, — Нина улыбнулась, — напиши мне, как закончишь и мы выберем место, — предлагает она и Рома коротко кивает в знак согласия.       Снег ударил в лицо, стоило выйти из подъезда. Рома натянул шарф до самых глаз и сунув руки в карманы куртки, направился в сторону поликлиники. Пожарский написал, что анализы передадут в спортцентр и ничего не нужно ждать.       Рома думал о Нине всю дорогу. О том, как они ходили на каток и в этот раз у нее получалось куда лучше, чем тогда, когда они катались в спортцентре. Она даже смогла немного проехать сама, без его поддержки. Нина была такой счастливой в тот момент, совсем, как маленький ребенок. Рома запомнил эту улыбку — светлую, теплую, немного наивную, но такую искреннюю.       Он хотел, чтобы этот день закончился. Чтобы вернуться к ней, сесть в кафе и просто быть рядом.       Но сначала нужно было пройти через всё остальное. Через все, на что их отправил Пожарский и Рома понимал, почему тренер делает все это. Данил Николаевич действительно верит в то, что команда попадет в плей-офф и будет бороться за кубок, так что ему была нужна уверенность в том, что команда справится с такой нагрузкой и в самый ответственный момент не появятся проблемы.       Рома не был идиотом. Он понимал, что тестовый драфт — еще одна часть большого пути, который проходит каждый спортсмен в любой лиге. Да и в КХЛ, как и в ВХЛ, их будут гонять куда больше. Лучше просто делать то, что говорят и не спорить. Особенно в вопросах связанных со здоровьем.       В поликлинике он встретил Борю, Дениса и Диму. Они жили в этой части города и их направили в это учреждение, как и Рому. Других игроков раскидали по поликлиникам, которые были ближе к их домам.       — Привет, — Боря спал на ходу и кутался в огромный черный свитер. Он зевал, закрывая рот рукой. Денис же выглядел бодрым и свежим. Словно ему не пришлось встать рано утром и тащиться по снегу и ветру.       — Привет, — пискнул Дима, сидевший на скамейке у кабинета. Он нервничал, это было заметно по тому, как Харитонов качал ногой и стучал пальцами по колену. Рома кивнул парням и встал у стены.       Взгляд Ромы задержался на Харитонове. Для хоккеиста тот был слишком тревожным и боязливым. Казалось, что его может напугать буквально все в этой жизни. Порой даже у Ромы, который всегда хорошо относился к Диме, возникали сомнения в том, что этому игроку есть место в команде. Да, была вероятность того, что парень может вырасти и как человек, и как игрок, но Рома не был в этом уверен на сто процентов. Он видел парней, для которых молодежка становилась последним витком в спортивной карьере и покидая ее, они находили себя в других сферах.       — Парни… парни, а что такое мазок? — Дима посмотрел на Борю и Дениса, потом на Рому. Огромные глаза парня были наполнены страхом перед неизвестностью.       — Успокойся, — просит его Денис, похлопав по спине, — просто анализ. Не ссы, убивать точно не станут, — он хрипло рассмеялся и это лишь сильнее напугало Диму. Тот поджал губы и уставился на белую деревянную дверь, ведущую в лабораторию.       Рома тоже боялся этого анализа. Потому, что не знал, что это такое. Нина не стала ему объяснять подробности и он понимал тревогу Димы, хотя и не показывал ее так активно. Ну мало ли… возьмут мазок из горла. У него такой брали пару лет назад, когда он долго не мог вылечить грипп. Ничего страшного. Просто ватная палочка и пара секунд.       Рома перевёл дыхание и сам почти поверил в это.       — Дим, — сказал он, глядя на парня. — Всё будет нормально. Правда.       Дима поднял на него глаза и слабо кивнул, хотя не особо в это верил. Борю вызвали в кабинет и его не было минут пять, может семь. Он вышел, пожал плечами и сказал, чтобы заходил Денис. Они договорились, что подождут друг друга и поедут в спортцентр вместе.       — Ромыч, — Денис вышел, с перебинтованной в месте забора крови рукой, — ничего смертельного.       После кабинета Рома чувствовал себя подопытной мышью. Он даже подумал о том, чтобы позвонить Нине и сказать все, что он думает про мазок и про ее недомолвки, но времени на это не было. После него в кабинет пошел Дима и Боря с Денисом перешептывались о том, как будет вести себя перед медсестрами Харитонов.       — Да нормально с ним все будет, — отмахнулся Рома, хотя сам мучался от неприятных ощущений в паху, — взрослый мальчик.       Боря и Денис переглянулись, но ничего не ответили. Все через это прошли и это явно не последний противный тест, который им придется одолеть, чтобы двигаться дальше. Дима вышел из кабинета с красными от проступивших слез глазами.       — Все в порядке? — Боря опустил руку ему на плечи. Тот едва заметно кивнул, — ладно.       — Поехали. Я на машине, — Денис достал из кармана куртки ключи. Рома не знал о том, что у него есть машина, да и Денис особо не распространялся.       Пока они ехали в сторону спортцентра, город медленно просыпался. В багажник внедорожника, который, как выяснилось, Денису подарили бабушка и дедушка на совершеннолетие, с трудом поместились четыре хоккейных баула с экипировкой, а клюшки и вовсе пришлось взять в салон.       Пожарский ждал их в холле. Бодрый. С термокружкой в руках. Около его ног лежал лохматый лабрадор, который снова что-то грыз. На шее у Ярса была повязана алая бандана с едва заметным лого «Локомотива». Посмотрев на пса, Рома хмыкнул, даже собака и та болеет за сильный клуб. Данил Николаевич кивал игрокам и велел всем оставаться в холле, пока не соберется вся команда. Уставший от беготни по поликлинике Рома рухнул на диванчик около Богдана, который снова дремал.       — Доброе утро, парни, — начал Данил, когда все собрались, — ваши анализы придут Валиеву, никуда за ними ехать не нужно, — сообщает он. Карфенов облегченно выдыхает — больше никаких очередей и бабушек, который обсуждают рассаду помидоров и саранчу, — сейчас работаем по такому режиму. Оставляем вещи в раздевалке, переодеваемся и идем в учебный класс номер шесть. Там вас ждет Роберт. Потом по врачам, проходим остальные обследования. Всем все ясно?       Он говорил так громко, что у Ромы закладывало уши.       Точно паровозный гудок, — подумал про себя Карфенов, пока Пожарский еще раз повторял алгоритм для Димы, который смотрел на тренера сонными глазами. В его взгляде была усталость.       — Идите в раздевалку, — еще раз сказал Пожарский и парни потащили свои баулы.       В раздевалке было непривычно чисто и пахло чем-то мятным. Здесь в самом деле провели генеральную уборку, про которую говорил тренер перед началом каникул. Около шкафчиков расстелили коврики, чтобы парни не стояли на полу голыми ногами. Починили крючки для курток и подставку под ботинки — теперь уличная одежда и обувь будут сохнуть, пока парни тренируются или играют.       — Как прошла ваша поездка в Омск? — спросил Рома у Макара, когда тот ставил клюшку на подставку.       — Отлично, — улыбнулся капитан, поправляя черную толстовку без капюшона, — Лиза определенно понравилась моей маме. Так что теперь у меня две женщины, которые считают, что однажды хоккей сделает из меня калеку, — съязвил Петров. Рома хмыкнул, но от комментариев воздержался.       Они поднялись в кабинет. Роберт сидел на краю стола. Все еще небритый, с отросшими за праздники светлыми волосами, которые падали на широкий лоб. Выглядел он не таким бодрым, как Пожарский.       — Доброе утро, парни, садитесь, — он встал с места и закатал рукава белого свитера, обнажив руки до локтевого сгиба, — на столах лежат бланки с тестами.       Психология игрока — это тоже важная часть драфта, так что попрошу вас отнестись к их заполнению серьезно. У меня нет желания копаться в вашем грязном белье, но мне важно понимать, что с вами происходит.       Рома не был в восторге от такого начала. Он хотел кушать и спать, а не сидеть в душном кабинете, где батареи работали, как в сауне, и заполнять идиотские психологические тесты. Но спорить с Робертом бесполезно. Пришлось сесть за парту рядом с Денисом и посмотреть на бланки. Шесть листов. Шесть.       — Вы решили сразу выявить психически больных? — нервно рассмеялся Вова, пролистав листы.       — Можете думать так, — хмыкнул Роберт, — заполняйте. Если есть вопросы, спрашивайте.       Роберт сел за стол и взял в руки книгу, показывая, что они могут приступать к работе. Рома быстро нацарапал свои имя, возраст и дату рождения. Потом уставился на первый вопрос, который сразу вызвал у него раздражение: как вы оцениваете себя, как игрока командного вида спорта? Вариантов ответа не было. Подразумевалось, что Рома сам напишет ответ на оставленных под вопросам строчках.       Он посмотрел на Дениса. Тот крутил ручку в пальцах и изучал бланки, не решаясь написать в них даже собственное имя. Рома снова посмотрел на вопрос. Странный, даже нелепый. Лучше бы спросил про то, кто взял кубок Гагарина в 2021. Благодаря Макару Рома вряд ли когда-то забудет ответ.       Карфенов написал, что оценивает себя нормально. Другого ответа не придумал. Перед ними сидели Макар с Мишей, и как прилежные ученики, они во всю заполняли бланки с вопросами. Как на гос экзамене, к которому готовились несколько лет. Рома же ощущал себя идиотом, который даже на вопросы о себе самом ответить не мог.       — А что делать тем, кто закончил? — Ярослав посмотрел на Роберта. Рома ахнул. Уже есть те, кто закончил работу, а он только прочитал третий вопрос.       — Сдаем бланки, — ответил Роберт, оторвавшись от книги, — и можете идти в столовую. Потом к Валиеву.       Рома видел, как Ярослав, а за ним и Богдан с Сашей, покинули кабинет. Потом ушли Макар и Миша, Боря. К концу остались только он, Денис и Дима. Роберт не торопил, не вмешивался. Он все еще читал книгу, ну или делал вид, что читает. Рома перевел взгляд на Дениса. Тот заполнял последний лист, сам Карфенов был только на четвертом. Где остановился Дима, Рома не видел, но было заметно, как Харитонов нервничает, как что-то зачеркивает в одном из бланков.       Он посмотрел на свой: У меня достаточно времени, чтобы завершить дела, которыми я больше всего хочу заниматься.       Рома посмотрел перед собой. Еще раз мысленно прокрутил вопрос. Ответа два — верно или не верно. Просто. Поставить галочку около того, который подходит тебе. Как и в предыдущих пяти вопросах из этого блока. Он задумался о том, почему в тест включили именно это. Пытаются понять, кто из игроков безнадежен и склонен к фатальным последствиям в случае возможного провала?       — Какие-то трудности, Ром? — без давления уточнил Роберт, потерев подбородок. Он заметил, что Карфенов сидит и смотрит в стену. Рома отрицательно мотнул головой и снова уставился в тест. Уши пылали от стыда, словно ему только что сделали замечание или уличили в списывании.       Роберт едва слышно усмехнулся и снова вернулся к чтению. Пожарский попросил его подобрать тесты, чтобы иметь представление о том, что в головах у игроков, которых ему доверили тренировать. Данил четко обозначил позицию — не хочу срывов посреди плей-оффа. Роберту было несложно сделать это — бланки есть в интернете, а то, какие тесты и для чего используются, он знал довольно хорошо. Хотя Корсаков не просил его этим заниматься, такие просьбы были у тренера Гриши, который просил помочь с тестированием игроков перед очередным сезоном. Так что Роберт работал по уже знакомой ему схеме.       Рома посмотрел на последний вопрос в бланке: какие увлечения или интересы у вас есть кроме хоккея?       Он снова завис, пытаясь вспомнить, когда делал что-то, кроме просмотра хоккея или игры в него. Кажется, только тогда, когда играл в приставку с Макаром и Мишей. Если такое можно считать за ответ, ведь чаще всего он общался с ними потому, что так требовал тренер. Ну с Мишей точно. Так и написал: видеоигры. Потом подумал еще немного и добавил: уход за мышами и чтение книг. Это было правдой отчасти. В Сургуте мама заставляла его читать, чтобы он не стал жертвой стереотипов про интеллектуальные способности спортсменов.       — Закончил? — спросил Роберт, когда Рома оставил в стопке тестов свои бланки. Карфенов кивнул, — хорошо, иди в столовую.       Рома вышел и выдохнул. Кажется, он вспотел. То ли потому, что в кабинете было слишком жарко, то ли потому, что перенервничал. В бауле у него была свежая футболка, которую Рома планировал оставить в шкафчике, но сейчас лучшим решением было переодеть ее после завтрака, чтобы не идти к Валиеву вонючим.       В столовой остались только Боря и Дима. Остальные уже ушли в медицинский блок. Рома взял с линии раздачи завтрак — каша, банан, чай и бутерброд с сыром и маслом. Стандартная еда, которую давали спортсменам. Да, не фонтан, но за то бесплатно и сытно. Он видел, как за одним из столиков сидит Пожарский. Его пес лежал на полу и снова что-то грыз. Кажется, чей-то кроссовок.       Рома не понимал, почему псу позволяют находиться во всех помещениях спортцентра, но лично ему Ярс не мешал. На тренировках собака спала под трибунами или бегала по ступенькам, ища новую жертву для своих зубов. Пожарский еще в свой первый день предупредил о том, чтобы парни прятали вещи, иначе они попадут к Ярсу.       — Парни, завтракаем и идем в медпункт, — торопит их Данил, делая глоток из своего стакана. Рома посмотрел на Диму, тот ковырял кашу и почти ничего не ел. Денис допивал чай. Его тарелка была пустой.       — Ты чего не ешь? — спросил у Димы Рома. Тот вздрогнул от неожиданности вопроса и уставился на друга.       — Не хочу, — Харитонов дернул плечами.       — Ешь давай, — подключился Денис, — а то еще грохнешь в обморок с голодухи, — хмыкнул он и взял со стола поднос.       Карфенов закатил глаза. Денис никогда не умел шутить нормально. Дима продолжил ковырять кашу, но почти ничего не ел. Так, пару ложек и один раз укусил бутерброд. Рома понимал, что если их заставят делать какие-то упражнения, то Диме просто не хватит сил на это.       Около кабинета Валиева толпились игроки. Макар и Миша обсуждали какую-то новую игру на приставку, Вова рассказывал Ярославу шутку, но тот не смеялся. Дима стоял у самой двери, дрожа, как осиновый лист на ветру. Рома поймал себя на том, что не понимает, почему Харитонов вообще играет в хоккей, если боится буквально всего. Это какая-то своеобразная форма психотерапии? Столкни себя с очередным страхом, чтобы одолеть его? Если да, то не самый удачный способ.       Дима зашел в кабинет, где кроме Ильи Петровича его ждал еще и Пожарский. К счастью или к сожалению, без Ярса. Видимо, врач не был в восторге от того, что в его кабинете будет находиться собака и велел оставить ее где-то в другом месте.       — Что… что это? — Дима моргнул, посмотрев на беговую дорожку, около которой стояла кушетка, потом на оборудование. Провода, кислородная маска, какие-то датчики. Он попятился назад, но уткнулся спиной в тренера, — изв-извините, — выдавил Дима.       — Просто проверим, как твое сердце справляется с нагрузкой и как ты дышишь, — флегматично пояснил Илья, настраивая оборудование, — бежишь по дорожке. Скорость будет постепенно вырастать, как поймешь, что больше не можешь — поставишь ноги по бокам от ленты и все.       — И все… все это проходят? — он смотрит на тренера. Тот коротко кивает.       — Если будешь падать, то я словлю, — пообещал Пожарский, — но не думай об этом. Думай о беге. Обычном беге, как на ОФП.       — Снимай свитер и подойди сюда, — просит Илья, взяв со стойки стетоскоп. Дима обреченно выдохнул и стянул кофту, потом осмотрелся, не зная, куда его положить. Пожарский молча перехватил свитер и опустил его на спинку стула.       Раньше Дима не сталкивался с этим. Да, делали обычное ЭКГ, делали УЗИ сердца, но не проверяли, как орган работает в состоянии нагрузки. Для себя он решил, что это просто повышение ставок, ведь он становится старше и требований к нему становится больше.       Илья проводит аускультацию. Быстро, четко, без лишних комментариев. Только просит вдохнуть или выдохнуть, задержать дыхание. Потом подводит к дорожке, брызгает на грудную клетку какой-то жидкостью из пульверизатора — холодно.       — Нужно продержаться около десяти минут, — пояснил Илья, фиксируя на руке игрока манжетку тонометра, потом распутывает провода с датчиками, — но если не сможешь, то ничего страшного. Нам нужно понимать, где твой предел и как проходит восстановление после теста.       — Не думай обо всем этом, — Пожарский встал сбоку, поправил кепку, — думай о том, что бежишь по парку или по стадиону. Меня тут нет, Ильи Петровича тоже. Есть только ты и бег.       — Вы со всеми так возитесь? — нервно хмыкнул Дима.       — Естественно, — усмехнулся Данил, — я же тренер. Я несу за вас ответственность, — он был реалистом и знал, что многие молодые, да и не только, игроки, могут испытывать трудности с подобными тестами. У них в клубе тоже всегда дежурил кто-то из тренерского штаба, чтобы при необходимости помочь.       Его слова немного успокоили Харитонова. Когда Илья надел ему на лицо маску, то он вдохнул — глубоко и почти свободно. Илья запустил дорожку. Медленно, как при ходьбе. Все было нормально, кроме датчиков. Они мешались и Дима боялся сорвать их руками, когда побежит.       — Смотри вперед, на окно, — просит его Пожарский, когда скорость увеличилась и Дима перешел на бег.       За окном шел снег. Елки, которые виднелись за окном, полностью окутало огромной белой шапкой. Две синички сидели на внешнем откосе окна и что-то клевали. Наверное, врачи кидают туда семечки или крупу, подкармливая живность.       Дышать стало тяжело. Маска мешала, провода давили, манжетка то сдавливала руку, то отпускала ее, как при измерении давления. Скорость снова увеличили. Ноги заплетались и он сам не понял, как потерял равновесие.       — Спокойно, — руки Пожарского тут же подхватили его, снимая с дорожки, — все хорошо, все в порядке, — дождавшись, когда Илья отцепит провода, Данил усадил Диму на кушетку.       — Неплохой результат, — отметил врач, принеся Диме стакан воды. Ему стало стыдно, губы задрожали сами по себе. Глаза увлажнились, — голова кружится? Тошнит? — тут же спросил Илья.       — Нет, — выдохнул Дима, сделав глоток.                    — Ладно, посиди немного, — врач отошел к стойке с оборудованием, а Пожарский сел на край кушетки около Димы.       — Ты нормально справился, — Данил похлопал его по спине, отчего Дима тут же сел ровно и густо покраснел, — мне было столько же, сколько тебе… ну когда я первый раз проходил эту штуку. И я… ну я там за провод какой-то зацепился и разбил нос о поручень, — Данил засмеялся, а Дима едва заметно улыбнулся в ответ, — так что не дрейфь, ты не один такой. Хоккей не делает тебя суперменом, но помогает стать более выносливым.       До этого момента он думал, что Пожарский сухарь, который умеет только кричать и требовать, но оказалось, что он вполне человечный. Данил посидел с ним еще несколько минут, потом вышел в коридор, к остальным игрокам. Илья измерил давление во второй раз и велел одеваться.       В коридоре все еще толпились остальные игроки, которых отчитывал за шум Пожарский. Он снова включил режим паровозного гудка и кажется, его крики мешали работе врачей больше, чем болтовня игроков. Рома стоял у стены, прикрыв глаза и снова думал о Нине. Он хотел как можно скорее оказаться дома, хотя понимал, что это произойдет не скоро.       — Ну что, парни, все в порядке? — бодро спросил Пожарский, когда они сидели в раздевалке. Ярс шарился вдоль сидящих на лавках парней и искал, что будет грызть в этот раз. Он сунул морду в баул Ярослава, но тот покашлял в кулак, давая псу понять, что тут для него ничего нет, — Ярс, ну-ка фу, — рыкнул на него Данил, но как-то по-доброму. Пес недовольно проскулил и поплелся к хозяину. Снова лег у ног Пожарского.       Вова жадно пил воду. Саша прислонился спиной к дверце шкафчика и, как показалось Роме, молился. Кто-то выглядел бодрее, чем остальные. Сам Рома все еще хотел домой. К Нине, к теплой и уютной кровати.       — Сейчас вы идете домой, — эта новость вызвала оживление сильнее, чем новость о том, что их повезут в Омск на экскурсию. Парни сразу подняли головы, начали перешептываться, но Данил тут же шикнул на них, — план на завтра такой. С утра пишите тест по теории. Правила, регламенты, ситуационные задачи. Ничего особенного. Потом кто-то идет на консультацию к кардиологу — завтра придет из областной больницы. Кто-то к Роберту. Кто-то ко мне на ОФП. Потом индивидуальный зачет на льду.       — А что на льду будет? — нетерпеливо спросил Боря, стоило Пожарскому закончить свою речь.       — Все, что касается ваших амплуа, — пояснил тренер, — не переживай, аксель прыгать не заставлю, — по раздевалке прокатился смешок и Боря залился краской, — все, идите по домам, отдохните. Хорошо поспите сегодня ночью. Завтра будет долгий день.       Метель стихла. Еще было светло, хотя зимой темнело рано. На столбах висели новогодние плакаты, которые не успели снять после праздников. Снег лежал огромными сугробами. Расчищенной была только узкая полоска тропинки, по которой приходилось идти по одному. Рома шел следом за Макаром, радуясь тому, что не пришлось тащить баул домой. Каникулы закончились, так что большую часть времени экипировка будет находиться в спортцентре.       Завтра их будет вызывать Роберт. Это напрягало Рому больше, чем показательное выступление на льду и работа в зале. К этому он привык, но вот общение с психологами… они все еще пугали его и настораживали. Рома решил, что ему нужна какая-то стратегия, ведь скорее всего, Анисимов будет говорить о результатах тестов, которые они писали сегодня.       Покинув территорию спортцентра, Рома написал сообщение Нине и они договорились встретится в небольшой пиццерии, которая находилась недалеко от их дома. На праздниках они уже были там и брали несколько пицц на вынос, чтобы поесть, пока смотрят фильмы.       Тестовый драфт заставил его снова задуматься о том, что уже в этом году его ждал полноценный настоящий драфт, который определит его будущее, как хоккеиста. Попадет он в «Лисов» или другой клуб КХЛ, или же окажется в ВХЛ, что тоже было не самым плохим вариантом. Куда лучше, чем совсем остаться без хоккея. — Привет, как все прошло? — Нина ждала его за столиком у окна.       Заведение все еще пестрило новогодними украшениями. На столиках стояли миниатюрные елочки на пробковых подставках. С потолка свисали гирлянды, а на стенах висели поздравительные плакаты. Пахло тестом, мандаринами и кофе. Желудок Ромы болезненно напомнил о том, что завтрак был давно. — Привет, — Рома кинул куртку на вешалку и сев рядом с Ниной, коротко поцеловал ее в щеку, — ну… могло быть и хуже, — он решил не возвращаться к теме анализов и того, что Нина умолчала некоторые подробности. Настроение и без того было паршивым, не хотелось окончательно испортить его выяснением отношений, — а ты? Как твой день?       — Ездила в университет и получила допуск на экзамен. Завтра нужно доехать до Валиева, чтобы он подписал документы по практике, — рассказывает она, пока молоденькая официантка ставит перед ними тарелки с пиццей и бокалы с соком.       — Приятно аппетита, — кокетливо улыбнулась она, но Рома не обратил на нее никакого внимания. Его не интересовали ни официантки, ни медсестры, никто, кроме Нины.       Рома тут же взял кусок и откусил от него. Горячий, обжигал язык. Сыр тянулся, а колбаса оставляла острый привкус. Нина усмехнулась и поднесла к губам бокал. Сделала небольшой глоток. За окнами снова пошел снег, небо затянула серая дымка туч. Погода не располагала к прогулкам.       — Знаешь, я весь день думал о тебе, — признался Рома, смутившись. Он отвел взгляд от Нины, уставившись на стол, застеленный красной скатертью. Не хотел, чтобы Смирнова видела, как он краснеет каждый раз, когда говорит такие вещи.       — Правда? — удивление вышло наигранным, но все равно милым. Нина переплела их пальцы, хотя пальцы Ромы были жирными после пиццы.       — Да, — он сжал ее руку и придвинулся ближе, — а что… это запрещено?       — Нет, — рассмеялась Нина, — не думаю, что в законодательстве есть статья, которая запрещает людям скучать по друг другу.       — Обязательно уточню этот момент у Макара, — со всей серьезностью ситуации пообещал Рома, отламывая второй кусок. Нина прижалась к его плечу, опустив голову. Ее волосы щекотали шею, но Роме было все равно. Он привык к этому за время каникул, пока она лежала около него.       Трудности первого дня тестового драфта были позади и сейчас он чувствовал себя счастливым. Рома и подумать не мог о том, что ему будет так хорошо с девушкой, которая ставила правила и ругалась с ним из-за брошенной в ванной хоккейной экипировки. Но Нина была другой. Под всеми этими правилами и строгостью скрывалась девушка, которая отчаянно хотела быть слабой и беззащитной рядом с кем-то сильным и Рома не хотел ее подвести.