Часть 36

      Рома злился. На себя, не на Нину. Еще на идиотский учебный процесс в ее университете, который разрушил такие идеальные мечты парня о совместном отдыхе с любимой девушкой. Еще вчера, когда они пили чай с купленными в столовой булочками, Рома фантазировал о том, как они с Ниной пойдут в планетарий, который открылся незадолго до новогодних праздников, как утром она поставила его перед фактом — в одиннадцать начало экзамена по спортивной медицине и основам реабилитации, который нельзя пропускать. Даже если желание остаться с парнем сильнее, чем получение хорошей оценки и успешное закрытие зимней сессии.       — Я думал, что после практики все, — пробормотал Рома, наблюдая за тем, как Нина собирается на экзамен. От нее пахло мандаринами — вчера они весь вечер ели свои запасы, пока смотрели сериал и теперь от Нины пахло не только кофе, но и цитрусом. От Ромы пахло потом. Во сне он снова потел так, словно спал в сауне.       — Нет, это же просто практика, а еще есть и экзаменационная часть. Ну там билеты и задачи, — пояснила Смирнова, поправляя ворот белой рубашки. Слишком официально, строго, по-взрослому. Сам Рома так одевался только на выпускной и когда учился в школе. Колледж, куда его пристроила мама, не ставил требований по внешнему виду студентов — главное, чтобы не купальник и не слишком открыто, в остальном ограничений не было.       — Задачи? — правая бровь Ромы выгнулась, — это вроде… как добить хоккеиста, который сломал ногу в третьем периоде? — рассмеялся он. Нина не смогла сдержать смеха. Ему нравилась ее улыбка. Такая… своя. Привычная.       — Можно сказать и так, — она покачала головой, а потом повернулась к нему, — купи все для пиццы. Приготовим, когда я вернусь, — Нина наклонилась и быстро поцеловала Рому в щеку. Он снова не брился, поцелуй вышел таким, словно Смирнова была в отношениях с ёжиком.       Рома остался сидеть на кровати — сонный и лохматый, а Нина ушла в коридор, забрав свою сумочку. Он слышал, как она одевается, как закрывает за собой дверь. Как после ее ухода наступила тишина — густая, как кисель и такая же противная. Ему хотелось влезть в толстовку и штаны, бежать за ней, но в этом не было смысла — в университет его все равно не пустят, а перенести свой экзамен Нина не могла, это было обстоятельство, которое от нее никак не зависело. Наверное, ему стоило сказать ей что-то перед тем, как она ушла. Что он будет ждать, что она справиться, но Рома не сказал.       Сегодня был выходной. Чат команды молчал. Никто не спамил, спрашивая, когда тренировка и нужно ли готовится к ОФП. Большая часть игроков была не в сети. Только около профилей Вовы, Макара и Димы горел зеленый огонек. Рома знал, что двое из них на дополнительное тренировке, а Петров скорее всего проснулся рано, чтобы пойти на прогулку с собакой и проводить Лизу.       Он встал с кровати и заметил, что Нина бросила на спинке его стула свою пижаму. Даже несмотря на то, что в квартире было очень жарко, Нина всегда спала в пижаме, ну или в его футболке, с недавнего времени. Рома забрал пижаму, поднес к носу. От нее все еще пахло мандаринами и кофе, еще зубной пастой… мятной. Запах, от которого рассудок Карфенова буквально плыл. Он даже подумал о том, что лучше бы сегодня был на тренировке, а не торчал дома один, без Нины.       Телефон пискнул, оповещая о новом сообщении в тот момент, когда Рома закладывал в стиралку вещи Нины. Из-за плотного учебного графика, она не всегда успевала заниматься этим сама, а ему было не трудно. Рома достал смартфон с надеждой на то, что это сообщение от Нины — вдруг экзамен отменили, перенесли или у нее стоит оценка автоматом. Но это было сообщение от Макара. Внутри у Ромы все рухнуло.       От: Макар       Мы с Мишей и Вовой собираемся на картинг. Го с нами?       Рома посмотрел перед собой. Мысленно усмехнулся. После дополнительной тренировки у Вовы еще есть силы, чтобы гонять на карте. Или Пожарский не особо сильно издевался над ним и Димой, или в Вове, проснулось второе дыхание, которое слишком долго дремало где-то внутри парня. Стиралка с характерным гудением набирала воду, горели две красные лампочки. Картинг. Он пытался вспомнить, когда катался последний раз и катался ли вообще. Кажется, когда ему было лет пятнадцать и они с командой пошли отмечать очередной выигранный матч.       Он думал несколько минут, прежде чем написал ответ.

Кому: Макар

Ну поехали. А куда?

      Ответ пришел почти сразу.       От: Макар       Мы заедем за тобой через час. Картинг недалеко от твоего района.       Рома решил, что это неплохой способ занять себя, пока Нина сдает экзамены. Все равно ее не будет до обеда в лучшем случае. В прошлый раз их задержали до позднего вечера и Нина даже попросила Рому встретить ее на остановке, так как боялась идти одна по темным дворам.       Ему стоило позавтракать и покормить мышей перед тем как ехать. Этим он и занялся. Вычистил старую солому из клетки, предварительно пересадив мышей в небольшую коробку, приготовленную как раз для этих целей. Это была рутина, которая стала привычной. Рутина, которой ему будет не хватать, если придется уехать играть в другой город, ведь в этом были только «Лисы», никаких других вариантов.       — Привет, Ромыч, — Вова хлопнул его по плечу, когда Карфенов втиснулся на заднее сиденье, где уже сидели Вова и Дима. Он вопросительно посмотрел на Харитонова, которого никак не рассчитывал тут увидеть.       Рома удивился, ведь обычно Вова проводил время с Борей и Сашей. Они общались также близко, как Рома и Макар, но сегодня Вова решил поехать с ними. Мало ли, какие дела у других парней из команды.       Дима сидел у окна, прижавшись к дверце. Тихий, почти незаметный, он выглядел счастливым потому, что взрослые парни обратили на него внимание и позвали с собой.       — Ну я подумал, что он один будет торчать, — отозвался с переднего сиденья Макар, поправляя зеркало заднего вида. Петров говорил это так, словно Рома был против присутствия Димы. Скорее наоборот, он хотел, чтобы пацан поехал с ними и вливался в команду.       — Так что поедем и покатаемся, потом поедим бургеров, — ответил Миша, сидевший рядом с Макаром.       — Как прошла ваша тренировка у Пожарского? — спросил Рома, сев так, чтобы видеть лицо Вовы. Тот рассмеялся.       — Он не пришел, — ответил за него Дима, — мы там минут сорок прождали, а потом он написал, что у его собаки понос и чтобы мы шли по домам и в следующий раз вели себя, как спортсмены, а не идиоты с пристрастием к пищевому мусору.       Парни заржали, а Рома представил, как их серьезный и требовательный тренер, бегает за своей псиной с пачкой влажных салфеток и убирает следы собачьей жизнедеятельности. С другой стороны — Роме было жалко Ярса, даже несмотря на то, что тот жрал все, что не прикручено. Вероятно, это и стало причиной расстройства кишечника у пса. Но это уже были проблемы Пожарского, который не доработал этот момент в дрессировке своего питомца. Рому же ждали куда более интересные дела, чем размышления о проблемах чужих собак.       Куда лучше проводить время в компании парней из команды и гонять на картинге, чем сидеть дома в одиночестве и думать о Нине и о том, когда она вернется домой. После того, как он словил себя на том, что нюхает ее пижаму, Роме казалось, что он близок к одержимости. И вообще — ему нужно чаще выбираться из дома. Не только на тренировки и игры, а просто так.       Картингдром находился в здании старого склада. Огромные потолки, к которым совсем недавно тянулись многоуровневые полки с коробками и ящиками, забитыми товарами для дома. В воздухе витал запах бытовой химии, вытесняемый ароматом резины, дешевых чипсов и чего-то еще, что Рома никак не мог разобрать. Трасса небольшая, на несколько полос. Она изогнулась и была окружена стопками старых шин, надежно скрепленных между собой.       Была непривычная для этого места тишина. Потом Макар пояснил, что обычно тут катаются группами и время нужно бронировать, так как картинг не рассчитан на большое количество посетителей. Мужчина лет сорока, с бородкой и едва заметными усами под носом, встретил их у стойки администратора. В губах у него была зажата зубочистка, а на шее висела тяжелая золотая цепь. Роме он напомнил бандитов из сериалов, которые он часто смотрел с папой после тренировок.       — Раньше катались? — строго уточнил он, осмотрев парней. Оказалось, что раньше, еще в Омске, Макар и Миша часто ходили на подобные штуки и у них был серьезный опыт в вождении карта. Вова и Дима, как и Рома, садились за руль маленькой машинки всего несколько раз, — так, сначала ставим половину мощности. Еще не хватало, чтобы вы расшиблись тут.       — Мы спортсмены, — попытался возразить Вова, но Макар дал ему понять, что их скорее выгонят отсюда, чем будут разбираться в том, кто и что может.       Инструктор привел их в раздевалку. Ну как, раздевалку… закуток за фанерной стеной, где стояли старые железные шкафчики, весело зеркало. На длинной железной штанге развесили комбинезоны, на полке разложили шлемы и перчатки.       — Переодевайтесь, — мужчина с бородкой оставил их одних. Среди старых плакатов с машинами и мотоциклами и ковриков, которые пахли так, что пробивало нос и слезились глаза. Было понятно, что инструктор не особо парится насчет комфорта посетителей.       Рома стянул с себя толстовку и начал натягивать комбинезон, наблюдая за тем, как это делает Макар. У того точно получалось лучше. Дима путался в штанинах и Миша подошел, чтобы помочь ему выбраться из плена ткани с нашивками.       Когда они вышли, то на трассе их уже ждали пять картов. Машинки выглядели куда лучше, чем окружающая их обстановка. Над трассой висело табло и светофор, где отмечались круги и другие показатели участников заезда.       Инструктор вышел к парням перед тем, как они сели в карты. Снова начал говорить про технику безопасности, про то, как и куда нужно нажимать, как поворачивать и что делать в случае столкновения. Роме от этой монотонной болтовни, похожей на академическую лекцию, стало скучно. Он даже зевнул. Инструктор этого не заметил, ну или сделал вид. Только Вова едва слышно хмыкнул, посмотрев на него с ноткой презрения.       Когда все надели шлемы и инструктор убедился в том, что парни правильно выполнили этот шаг, он на примере Димы показал, как правильно садится в карт. Потом зафиксировал ничего не понимающего, и, кажется, мечтающего уйти отсюда, Харитонова, ремнями безопасности. Остальные тоже подошли к питлейну, занимая машинки.       — Прям, как в Формуле, — с восторгом сказал Вова, занимая свой карт.       — Ага, — фыркнул Макар, — в Формуле с Алиэкспресс.       Инструктор закатил глаза и ушел с линии старта. Над трассой загорелись лампочки. Одна за другой. Сначала нижние, потом верхние. Когда загорелась последняя, гудок прокатился по сводам здания гулким эхо и Рома, вдавив педаль газа в пол, ощутил резкий рывок.       Это было то, что нужно для избавления от мыслей про Нину, про ее пижаму и про то, что сегодняшний день они не могли провести вместе. Скорость работала, как идеальное средство для решения его проблемы с нарастающей одержимостью.       Они ехали несколько кругов. Макар и Миша вырывались вперед, Рома и Вова пытались догнать их, а Дима тащился в хвосте. Он словно боялся, что если поедет быстрее, то что-то сломает или испортит.       После заезда, сняв комбинезон, в котором было жарче, чем в скафандре, Рома натянул толстовку и выдохнул. В мыслях снова мелькнула Нина. Ее улыбка, ее сосредоточенный взгляд, когда она собиралась на свой экзамен. Рома понимал, что время играет против него. Против его чувств к этой девушке. Скоро плей-офф, потом просмотры в КХЛ и ВХЛ, если он у него будут.       — Ну что, парни, теперь надо покушать, — Миша хлопнул Рому по спине так, что тот едва не согнулся пополам.       — Да, — согласился Дима, натягивая ботинки.       Ближайшим заведением оказалась какая-то кафешка с липкими столиками, небольшим выбором блюд и вечно идущим телевизором, по которому крутили музыкальные клипы. Они взяли колу, бургеры, картошку и соусы. Дима снова забился в угол, все еще чувствуя себя лишним в этой компании. Вова рассказывал нелепые шутки из своей новой программы по стендап, а Макар смеялся, хватаясь за живот и откидываясь на спинку диванчика.       — Ну что, парни, как вам наш новый тренер? — когда принесли еду, разговоры стали серьезнее. Макар посмотрел на парней. Он сидел рядом с Димой. Вова и Рома заняли соседний диванчик, а Миша сел по центру на стуле.       — Тренер, как тренер, — дернул плечами Рома, — думаю, что он все делает правильно.       У него не было претензий к Данилу Николаевичу. Он был требовательным, строгим, даже крикливым, но при этом он был эффективным. С его приходом работа команды изменилась в лучшую сторону. Да, Сергеевич многое сделал для парней, но возраст играл против него.       — Его пес — катастрофа, — фыркает Вова, скомкал салфетку и бросил ее на свой поднос, — он сожрал мой бандаж для колена, — Миша рассмеялся. Без злобы, скорее с сожалением. В команде не было того, чьи вещи не страдали от зубов Ярса. Эта собака уничтожила его кепку, которая упала с дверцы шкафчика, а Денис остался без ремня.       — Кстати, у него на ошейнике есть серый медальон, — сказал Дима и все посмотрели на него. Парню стало неловко от такого внимания, — ну это специальный значок для собак-терапевтов, — пояснил Харитонов, — у меня дедушка слепой… у него собака… Ричард. У него такой же жетон.       — Пожарский не слепой, — рассмеялся Вова.       — Такие собаки не только со слепыми работают, — добавил Дима, — иногда и с теми, кто испытывает проблемы… разные.       Слова Димы заставили Рому задуматься о том, почему у Пожарского может быть именно такая собака, ведь до этого момента он считал Ярса просто псиной, которая держит в страхе целую хоккейную команду. Но если Харитонов прав и у пса есть какие-то специальные навыки, то значит, у их тренера есть какая-то проблема, с которой он пытается справиться посредством общения с Ярсом.       — У него же была травма спины… ну когда он за «Локо» играл, — вспомнил Рома, — не перелом, вроде… ушиб, кажется.       — Да, точно, — закивал Макар, макая картошку в баночку с соусом, — он после силового упал неудачно и врачи ему рекомендовали оставить игры и найти себе другое занятие.       — Может у него… ну последствия травмы? — предположил Миша, делая пару глотков из своего бокала, — и поэтому у него живет Ярс…       Парни переглянулись, но никто не нашел, что ответить. Макар понимал, что травмы могут иметь не только физические, но и психологические последствия. Вдруг Ярс помогает своему хозяину справляться с тревожностью или другими проблемами, которые возникали.       — ПТСР? — предположил Макар, после чего дернул плечами, не будучи уверенным в своих суждениях, — ну мало ли… сформировалось после травмы, — добавил он, защищая свою версию в собственных глазах.       Рома шумно выдохнул. Он не хотел думать о том, что с ними работает человек, у которого могли быть проблемы с психикой. С другой стороны — если бы это было что-то действительно серьезное, способное помешать работе, то его бы просто не допустили до такой деятельности. Тренера, как и игроки, регулярно проходили медицинские обследования, в том числе — консультацию у психиатра.       — А оно разве нее у военных бывает? — выпалил Дима, посмотрев на капитана.             — Не только у них, — пояснил Вова, — нам на психологии рассказывали, что оно может проявиться у человека, который столкнулся с травмирующей ситуацией. Не важно, что это было — военные действия, угрозы, шантажи или травмы. Даже смерть близкого может стать катализатором. Может у меня тоже ПТСР? После того, как не стало папы, — невольно подумал Рома, смотря на остатки своего бургера, — ведь после нее все изменилось.       — Ты в порядке? — Миша легонько толкнул его в плечо. Рома снова погрузился в свои размышления и ничего не замечал вокруг себя. Карфенов коротко кивнул.       Он прокрутил в голове все разговоры с психологами, к которым попадал после смерти папы. Они пытались понять, как произошедшее отразилось на неокрепшей подростковой психике. Ему задавали вопросы о том, что он чувствует, но внутри были только злоба и пустота. Рома ловил себя на том, что ненавидит собственного отца за то, что тот умер.       Как-то раз, через пару лет после смерти Александра Егоровича, Рома вернулся с тренировки раньше обычного, и услышал, как мама говорит со своей подругой. В тот день он узнал о том, что если бы отец посещал врачей и не игнорировал тревожные звоночки, то скорее всего, был бы жив. Он не хотел тратить время на медицинские процедуры, выбирая работу и стабильность для семьи, что и привело к сгоранию от недуга.       — А у кого-то есть номер Роберта? — Рома подумал о том, что наделал только после того, как слова достигли ушей парней. Ему стало не по себе, на лице проступил румянец.       Роберт Анисимов был единственным человеком с образованием психолога в окружении Ромы. Больше ему не к кому обратиться за советом. Психолог в спортцентре был для галочки и даже тренер не советовал к нему обращаться, а денег на частного специалиста у Карфенова не было.       — Где-то был, — Миша вытер руки и полез в карман за телефоном, — у меня бросок с неудобной паршивый и он обещал показать, как это делать, — найдя в книге контактов нужный номер, Миша опустил телефон на край столика, чтобы Рома смог переписать данные себе.       Макар и Вова уже устроили бой салфетками, пытаясь перебросить их через заграждения из пальцев. Дима снимал это на телефон и хихикал. Рома записал номер Роберта в свой телефон, хотя не знал, когда и как обратиться к Анисимову за помощью. Вдруг он просто накручивает себя и убеждает в том, чего на самом деле нет.

***

      Когда Рома вернулся домой, то Нина уже разогревала себе запеканку из овощей и курицы, которую делала вчера на ужин. Выглядела она счастливой, что-то напевала себе под нос.       — Как все прошло? — он встал в дверном проеме, опустившись плечом на косяк.       — Отлично, — Нина широко улыбнулась и подошла к Роме. Он тут же поцеловал ее, обнимая за талию. От нее пахло чем-то весенним. Обычно так пахнет на улице, когда зима идет на спад. В действительности же, еще не кончился январь и все улицы были заметены снегом.       — Ты молодец, — он пригладил ее волосы, собранные в аккуратный низкий хвостик, — я знал, что ты справишься, — Рома ощутил, как Нина вытянулась в струну, когда он шептал ей на ухо.       Ему хотелось стоять так до конца дня. Обнимать ее, вдыхая аромат духов, но Нина отстранилась. Микроволновка пикнула и Смирнова отошла, чтобы достать тарелку. Рома остался стоять, не зная куда себя деть и как действовать дальше.       — Там еще немного осталось, — сообщает Нина, кивнув на холодильник.       — Я не голоден, — он едва заметно дернул уголками губ. Бургеров и картошки хватило, чтобы утолить голод, а переедания Рома старался избегать, — буду только чай.       Нина ничего не ответила. Она достала из ящика вилку и села за стол. Она снова была в его футболке. Роме казалось, что Нина не меняла ее с Нового года, когда впервые ее надела. Огромный черный балахон скрывал от его взгляда привлекательную фигуру девушки — не идеальную, не спортивную, а простую… такую, какой она должна быть. Рому никогда не влекли дистрофичные модели или девушки, рельеф мышц которых был покруче его собственных. Естественность в этом вопросе всегда выигрывала.       Пока закипал чайник, Рома снова задумался о том, есть ли у него ПТСР. Пока он ехал домой из кафе, то гуглил симптомы этого расстройства. Рома смотрел на пузырьки в чайнике и прокручивал в голове симптомы, которые запомнил: нарушения сна, раздражительность, избегание, постоянное чувство опасности. Он узнавал себя почти в каждом пункте. И это пугало сильнее, чем любой силовой приём на льду.       — Ром, ты в порядке? — Нина заметила, что он снова не здесь, не на кухне, не с ней.       — Да, просто… просто устал, — ответил он. Улыбка вышла натянутой, почти болезненной, — мы с пацанами были на картинге.       Лучше говорить про их гонку, про бургеры, про Ярса, который жрет все, что плохо лежит. О чем угодно, даже о фильмах Кристофера Нолана. Только не про его терзания и самодиагностику. Нина точно скажет, что он себя накручивает.       — О, картинг! — в ее взгляде появился азартный блеск, к которому Рома не был готов. Он наклонил голову на бок и вопросительно посмотрел на девушку.       — Ты любишь картинг? — с недоверием уточнил Карфенов.       Нина никак не вязалась у него с картингом и скоростью. Она же такая… спокойная, даже медлительная. Он не знал, хочет ошибиться или нет. Он просто хочет, чтобы она ответила.       — Ну так, — Нина дернула плечами, — когда жила у тети, то ходила покататься с ее сыном… у нас с Олегом так себе отношения были, но без жести. Он старше… на, — она уставилась перед собой, прикидывая в уме возраст двоюродного брата, — на три года. Не слишком большая разница, но пропасть, когда вы подростки, — Рома усмехнулся на ее сравнение.       Пропасть. Иначе не скажешь. Он эту пропасть ощущал каждый раз, когда общался с игроками, которые были младше, чем он сам. С Димой, с Борей, еще с парой ребят, которым или еще нет восемнадцати или же только исполнилось. Они казались ему такими наивными, что порой становилось смешно.       — Мы могли бы как-нибудь покататься вместе, — предложил Рома, наливая в стакан кипяток, который тут же окрасился в золотистый цвет. Пакетик с заваркой бултыхнулся, когда парень дернул за веревочку.       — Можно, — неуверенно ответила Нина, ковыряя вилкой кусочек мяса, — просто когда? У меня скоро семестр… у тебя тренировки и игры. Потом плей-офф.       Она была права и Рома не мог с этим поспорить. Начинался самый напряженный период хоккейного сезона, где каждый матч решал все — от того, как долго команда продержится в турнирной таблице и заканчивая тем, возьмет ли кубок в финале. Пожарский давал игрокам понять, что нацелен не только на попадание команды в плей-офф, но и на место не ниже четвертого, а для этого нужно не просто работать, нужно работать на пределе собственных возможностей.       — Найдем время, — уверенности в его словах не было.       Рома сел за стол около Нины. Она все еще ковырялась в тарелке, выбирая кусочки мяса. Он сделал глоток чая — без сахара у него был просто отвратительный вкус, но у Ромы не было желания вставать за сахарницей.       — Нин, можно спросить? — Рома поднял голову и посмотрел на нее. Он должен сказать ей об этом. Не из жалости к себе, ее у Ромы никогда не было. Из уважения к Нине, чтобы она понимала, с кем собирается строить отношения.       — Конечно, — тут же отозвалась девушка.       — Ты что-то понимаешь в ПТСР? — выпалил он с такой скоростью, словно у него было ограниченное время на вопрос. Она шумно выдохнула. Ответ не нашелся сразу.       — Ну это… это посттравматическое стрессовое расстройство, — пояснила Нина, отложив вилку, — оно возникает после того, как человек пережил событие, которое сильно травмировало его… часто бывает у военных. Почему ты спрашиваешь? — уточнила она, ведь вопрос не казался ей рядовым. Она бы поняла, спроси Рома про то, какую мазь использовать после ушиба или когда нужно ставить прививку от столбняка, но точно не про ПТСР.       — Просто… интересно…       — Рома, — нотки стали резали его, как лезвие конька рассекает лед. Нина смотрела на него, как врач. Будущий врач. Как та, которой важно понимать природу его интереса.       — Ну… я подумал, а могло ли оно появиться у меня после потери отца, — сознался он и внутри стало пусто. Словно он разом выкинул все вещи из комнаты и теперь не мог осознать, сколько там свободного места.       — У тебя… у тебя есть какие-то симптомы? — Рома видел, как тяжело ей сохранять спокойствие и не поддаваться панике.       В комнате повисла тишина. Даже мыши за стенкой и те не шуршали соломой. Рома ощутил себя идиотом, который не способен найти ответ на казалось бы простой вопрос. На вопрос, к которому он сам привел Нину. Стало неловко. Кончики ушей обожгло так сильно, что Рома физически ощутил это.       — Иногда я ловлю себя на том, что становлюсь очень раздражительным и еще сон… он паршивый время от времени, — честно признался Рома, запустив пальцы в волосы, растрепав их еще сильнее.       — Ром, — Нина с сочувствием посмотрела на него, а потом коснулась его пальцев, — послушай… это не обязательно ПТСР. То, что ты рассказываешь, может быть простым переутомлением. Ты много тренируешься, ты в стрессе из-за того, что перед тобой неопределенность и неуверенность в том, что будет дальше.       Ее слова утешали, но не настолько, чтобы Рома перестал думать об этом совсем. Да, она могла оказаться права и его состояние не следствие посттравматического расстройства, а реакция на длительный стресс, в котором находятся многие хоккеисты в разгар сезона. Особенно те, которым предстоит драфт и они не знают, каким он будет.       — Но, — она сглотнула подступивший к горлу ком и ее пальцы, накрывшие ее ладонь, дрогнули, — даже если это ПТСР, то это не конец света. Его можно контролировать…       — К психологам ходить? — фыркнул Рома так, словно несколько часов назад не думал о том, чтобы пойти к Роберту за консультацией, — прости, — шепнул он, заметив, что его вопрос звучал слишком резко.       — Ты напуган, — Нина осторожно убрала его ладони от волос, опуская на стол, — посмотри на меня, — с мольбой проговорила она и Рома вскинул голову. Глаза покраснели, хотя слез она не заметила, — все будет в порядке. Слышишь? — ее пальцы сжали его ладонь так, что пальцы Ромы побелели. Он кивнул в ответ на ее вопрос, — ты не один. Я не дам тебе одному проходить через это.       — Спасибо, — он наклонился к ней и опустил голову на плечо Нины.       — Просто не накручивай себя, ладно? — она боялась, что Рома станет заложником собственных внушений, которые могут оказаться ложными.       Нина еще не была врачом, но уже сталкивалась с пациентами, которые накручивали себя и это серьезно сказывалось на их состоянии. Оно ухудшалось, а течение заболевания переходило в острую или кризисную стадию. Он не хотела, чтобы с Ромой случилось что-то подобное.       — Я хочу поговорить с Робертом, — он признался в этом. Самому себе и ей. Не просто подумал об этом, как о какой-то возможности, а сформулировал и произнес.       — Если ты думаешь, что это может помочь, то почему-бы нет, — поддержала его Смирнова. Уголки ее губ дрогнули, — он хороший человек… и хороший хоккеист.       Роберт в ее глазах был неплохим вариантом для обсуждения подобных вопросов. Он иногда заменял Сергеевича, до того, как в команду пришел Пожарский. И у него было образование психолога — Нина видела это в документах, когда они с Лизой помогали Илье на осмотрах. Если кто-то и мог понять состояние Ромы на профессиональном уровне, то это был Роберт.       — Знаешь, когда не стало родителей… я была ребенком, но я хотела, чтобы со мной просто поговорили, — Нина вдохнула запах его пота и мятного геля для душа, который исходил от его волос, — но тетя, она была занята оформлением документов. И я ее не виню. Сейчас я понимаю, что у нее были другие приоритеты, которые мне, как ребенку, могли показаться незначительными.       — Мне жаль, что тебе пришлось пройти через это, — отозвался Рома, смотря на их переплетенные пальцы, которые лежали поверх клеенки. Рядом стояла тарелка, с остатками еды, которую так и не доела Нина и чашка с остывшим чаем.       — Тетя… она одна воспитывала Олега… дядя Витя, он умер, когда Олег был совсем маленький. У него был какой-то агрессивный тип рака. И тетя, она… она пыталась, как могла, — продолжила Нина, — у нее не всегда было время, чтобы поговорить с нами и поддержать. Поэтому я стала такой… замкнутой. Правила… правила это та стабильность, которая помогает мне держаться.       Она не думала о том, что когда-то будет говорить о таком. Даже с Лизой и Полиной, которых Нина знала с первого курса, у нее не было таких откровений. Подруги знали о ее прошлом в общих чертах и этого было достаточно. Но Рома… он казался Нине другим. Он был таким же травмированным, как и она сама. Пережившим потерю близкого человека. Внутри нее тлела надежда на то, что он сможет ее понять.       — Я идиот, — выдохнул ей в шею Рома, — я думал, что твои правила… ну просто попытка доминировать. Считал тебя стервой, — ему стало неловко и смешно от этого.       — Тебе не за что извиняться, — заверила его Нина, — это в самом деле кажется странным и нелепым. Ставить условия для взрослого человека.       Рома усмехнулся. Она считала его взрослым. Это показалось милым в какой-то степени. Чаще всего он сам не считал себя взрослым, но Нина… Нина видела в нем это и Рома был польщен.       Сейчас ему хотелось перестать думать про драфт, про плей-офф, вообще про все, кроме Нины. Пусть все будет, как есть… не все зависит от него. Он мог быть самым лучшим игроком в команде, но так и не получить приглашение на просмотр, просто потому, что никто не нуждается в хоккеисте его уровня. С Ниной все было иначе. Здесь каждый его шаг определял будущее и Рома не хотел все разрушить.