3. Открытия

      В преддверии первого учебного дня Сириус поехал провожать Гарри и Гермиону на вокзал. Возле перехода на платформу девять и три четверти он торопливо с ними распрощался, идти дальше не решился. Он боялся. Дико боялся воскрешать прошлое, боялся отвечать на вопросы.       Всю дорогу Гарри не переставал бросать на него вопросительные взгляды, и Сириус прекрасно понимал: крестника заинтересовала история с колдографией. Исчезновение карточки из альбома полностью подтверждало его опасения, он заметил это ещё утром, когда убирал альбом на место. Оставаться рядом с Гарри было небезопасно. В любой момент вопросы могли прозвучать вслух и тогда уже не получится увильнуть. Придётся отвечать. Придётся позволить прошлому бередить старые раны.       Конечно, вот так внезапно бросать ребят было не в его стиле, но ничего лучше в этой ситуации Сириус не придумал. Гарри заметил, что крестный взволнован и холоден ещё с утра. Заметила и Гермиона. Но, не сговариваясь, оба предпочли не поднимать эту тему до тех пор, пока не устроились в купе. Там их уже ждал Рон, с нетерпением поглядывавший на дверь. — А вы не сильно-то и торопились, — с ноткой упрёка сказал он. — Я уже думал, что вы опоздаете.       Рон поднялся навстречу друзьям, пожал руку Гарри, затем повернулся к Гермионе, чтобы помочь закинуть на багажную полку сумку, которую та сжимала в руках. Но девушка довольно резко его оттолкнула. — Спасибо, Рон, — она улыбнулась, чтобы сгладить резкость. — Но со своими вещами я сама разберусь. — Как хочешь, — Рон чуть передёрнул плечами, но лицо его тут же озарилось коварной улыбкой. — Возможно, ты права. — В голосе появилась ирония. — Будет действительно обидно, если кто-то попытается украсть твои школьные записи. Должно быть, на чёрном рынке конспекты Гермионы Грейнджер стоят очень дорого, ты же всё-таки теперь наша новая староста школы, — последние слова он сопроводил важным жестом руки, едва сдерживаясь, чтобы не засмеяться.       Парни обменялись заговорщицкими взглядами и прыснули со смеху. — Следи за тем, что говоришь, Рональд Уизли, — грозно посмотрела на него Гермиона, хотя, признаться, упоминание нового статуса её порадовало. Тем не менее тон оставался серьёзным. — Не забывай, что я могу в любой момент снять с тебя баллы, — и для пущей убедительности она стукнула его по плечу. — Ай, — воскликнул он, впрочем, без всякой серьёзности. — Зачем калечить лучшего игрока любимой команды по квиддичу! Если ты не перестанешь меня истязать, наш факультет потеряет все шансы завоевать кубок в этом году. Неужели ты хочешь, чтобы Малфой и его гаденыши снова выиграли? — Рон уставился на подругу в притворном ужасе, словно и вправду уличил её в подобных мыслях. — Не будь идиотом, Рон, — ответил за Гермиону Гарри. — Она больше всех жаждет, чтобы кто-нибудь раздавил этого хорька и его шестёрок!       Впрочем, уверенности в голосе поубавилось, и он на всякий случай уточнил: — Правда, Гермиона?       Девушка кивнула, запоздало сообразив, что он тоже шутит. В отместку она пихнула Гарри и показала Рону язык. — Иногда ты ведёшь себя так по-детски, — вздохнул он с обречённым видом. — Посмотри на меня: я постарался и повзрослел. Тебе бы это тоже не помешало. — О да, — исполненный сарказма ответ Гермионы заставил Рона чуть покраснеть. — Я же вижу, как ты, скажем так, «вырос». А толку-то? Задай себе этот вопрос, — наставительно посоветовала она, заправляя выбившийся локон за ухо.       Рон взбеленился. Нет, она никогда не прекратит его задирать!       Гарри наблюдал за этой сценой с удовольствием. Как же ему не хватало во время каникул этих вечных перепалок. Он всё ещё смотрел на друзей, когда рука в кармане куртки наткнулась на кусок глянцевой бумаги: колдографию, которую он стащил перед отъездом из Брайтона. Мысли мгновенно вернулись к девушке на снимке. — Гермиона, ты заметила, что Сириус вёл себя с утра весьма странно? — спросил он без предисловий.       Смешливое выражение разом исчезло с его лица, глаза стали серьёзными, свидетельство внутреннего напряжения, которое он до этого тщательно скрывал. Гермиона присела рядом и слегка коснулась его руки: — Мне кажется, это вполне нормально после всего, что случилось. Ему непросто вспоминать о тех событиях, — она слегка запнулась, воспоминания о собственной потере вернули в сердце знакомую печаль. Сейчас она понимала Сириуса слишком хорошо. — Мне кажется, он был очень привязан к этой девушке. Ты так не думаешь? — Да, ты права, — согласился Гарри, однако весь его вид говорил о том, что этот вопрос он открытым не оставит.       Рон, потерявший нить разговора, переводил взгляд с одного на другого и потребовал говорить яснее. Друзья рассказали ему всё, что узнали накануне от Сириуса. В конце рассказа Гарри достал из кармана колдографию с потрёпанными краями. — А почему она так странно выглядит? — удивилась Гермиона. — Полагаю, когда ты нашёл её в альбоме, она выглядела несколько иначе. — Да, мне пришлось действовать быстро, чтобы Сириус не заметил, — Гарри смущённо потупился. — Я уверен, что он ничего не увидел, — добавил он виновато.       Гермиона неодобрительно взглянула на него — очевидно, не считая кражу фотографии хорошим поступком. Рон протянул руку за колдографией. — Ого, да это же знаменитая Изелла Эдельвейс! — воскликнул он, едва взглянув на снимок. — Не могу поверить, что Сириус, твой отец и их друзья были знакомы с кем-то из семьи Эдельвейс! — Да, почти невероятно, — добавила Гермиона, тут же забыв о воспитательном моменте с похищенной фотографией. — Вы говорите о ней так, будто речь идёт о каком-то сказочном существе, — нахмурился Гарри. — Но так и есть! — горячо заверила его Гермиона. — Поверь. Наверняка, встретив её, они удивились ничуть не меньше, чем ученики Хогвартса при первой встрече с тобой. — Она права, Гарри, — поддержал Рон. — Эдельвейсы, так же как и ты, — часть нашей истории. Настоящая легенда. — И что же они сделали такого знаменательного, чтобы стать легендой? — всё ещё не понимал Гарри. — Их история началась во времена зарождения волшебного мира, — начала Гермиона, явно чувствуя себя в своей стихии. — В книгах написано, что давным-давно два очень образованных рода решили поделиться друг с другом своими знаниями. Именно так появилось искусство волшебства. Одним из этих древних родов и была семья Эдельвейсов. Как гласит легенда, именно от них пошли чистокровные волшебники. Вот почему некоторые старинные семьи так любят выставлять напоказ свою родословную. Но, по правде говоря, только потомки этих двух семей имеют право кичиться своим происхождением, все остальные были в их глазах всего лишь нищебродами, — ироничная нотка в её голосе подкрепилась улыбкой.       Гарри прекрасно знал, о ком она подумала в эту минуту: о том самом недоделанном хорьке Драко Малфое, яростно поддерживавшем идею полного искоренения магглорождённых волшебников. — А как фамилия той, другой семьи? — спросил Рон, наморщив лоб. — Никак не могу вспомнить. — Скажи просто, что ты никогда этого и не знал, — с упрёком отозвалась Гермиона. Рон пожал плечами. Девушка с расстановкой пояснила: — Потому что, если бы ты однажды это узнал, ты бы ни за что не забыл. — Она повернулась к Гарри и добавила шёпотом. — Это были Волдеморты. Рон вжался в кресло. Гарри продолжал смотреть на подругу в недоумении — он был уверен, что ослышался. — Да, ты правильно расслышал — Волдеморт, — выдохнула она, потирая вдруг занемевшие пальцы. — Как ты думаешь, почему Том Реддл сменил имя? Он прекрасно знал, что это своего рода символический жест. Смена имени была весьма выгодным решением. Став Волдемортом, он стал частью легенды, окружавшей это имя. А анаграмма, связывающая два имени, всего лишь совпадение. — Может быть, он просто один из потомков? — предположил Гарри. — Это невозможно, — уверенно возразила Гермиона. — Но почему? Он же потомок Салазара. — Это так, — нетерпеливо согласилась Гермиона, — но поверить в то, что где-то существует потомок семьи Волдемортов, кажется таким же невероятным, как и встреча с потомком Эдельвейсов. — Она выглядела непоколебимо уверенной, что, впрочем, её лучшего друга всё равно не убедило. — А кто может это доказать? — меланхолично спросил он. — Мы живём среди странностей. В волшебном мире всё возможно, особенно сейчас. — Хм, ты прав, никто не может, — подал голос Рон. — Но теперь я, кажется, понимаю, почему говорят, что эти семьи прокляты. От одной мысли мурашки по спине. — Прокляты? — удивился Гарри. — Так гласит легенда, — тихо ответил Рон, наклонившись поближе к другу. Но продолжать не стал.       Гарри мысленно тут же вернулся к Изелле и её трагической гибели. Неужели она утонула в озере из-за проклятия? Неужели чары нельзя было нейтрализовать, чтобы избежать этой участи? Теперь ему стало понятно, почему крестный так отреагировал, когда разговор зашёл об этой девушке. Должно быть, её гибель перевернула всю его жизнь. А отец? Он был так же сломлен её смертью? Гарри задавал себе этот вопрос уже не первый раз, но прекрасно понимал: спрашивать об этом у Сириуса он не вправе. Да и не осмелился бы. — Я хочу узнать о ней больше, — сказал он, кивнув в сторону колдографии, которую Рон всё ещё сжимал в руке, и от напряжения потёр пальцами виски. — Гарри, не стоит тратить время на эту давно забытую историю, — возразил Рон, прежде чем ещё раз взглянуть на молоденькую Изеллу, которая в этот момент мило улыбалась. — Рон прав, последний год в Хогвартсе слишком важен, — поддержала Гермиона, виновато подумав про себя, что сама-то ничем не лучше: свои поиски она оставлять не собиралась. — Не стоит тратить время на непонятные поиски.       Гарри бросил на них угрюмый взгляд, полный разочарования. Эта недовольная гримаса заставила девушку смягчиться, и она добавила, смирившись: — Но если ты настаиваешь, я могла бы помочь тебе с поисками в библиотеке. Возможно, найдём что-нибудь интересное. — Как же ты внимательна к своим дружкам, Грейнджер, — произнёс тягучий голос. — Можно подумать, тебе нравится роль слуги. Хотя, возможно, это твоё призвание. — Малфой, — мгновенно среагировала Гермиона, растянув губы в улыбке, не менее насыщенной сарказмом. — А я уже начала беспокоиться, вдруг ты заблудился по дороге. — Она с наигранным сочувствием повернулась к друзьям, кивнув в сторону Малфоя: — Наверное, нелегко ориентироваться в пространстве, когда извилина всего одна, да и та то и дело зависает с непривычки работать.       Драко, которому подобный ответ, естественно, не понравился, уже собрался бросить что-нибудь едкое в адрес гриффиндорской старосты, но поймал взгляд Рона. Тот был готов кинуться в драку. А поскольку своих телохранителей Малфой на этот раз не прихватил, предпочёл проглотить обиду молча. — Ты сама любезность, моя дорогая грязнокровка, — не сдержавшись, Драко ухмыльнулся. И прежде чем кто-либо в купе успел отреагировать, добавил: — Но у меня нет времени на этот детский сад: нас ждёт профессор МакГонагалл в первом вагоне.       Гермиона, смирившись со своей участью, ещё крепче прижала к себе сумку и поднялась, чтобы идти следом за Драко. Гарри попытался было возразить, но подруга уже покинула купе, её унёс шумный поток студентов в коридоре.       Поттер повернулся к Рону, который так и не смог оторваться от созерцания колдографии. — Тебя не задело, что Гермиона без возражений потащилась за этим хорьком? — в негодовании оторвал друга от занятия Гарри. — Ты же прекрасно слышал, что сказал Малфой, — Рон, казалось, не видел в этом ничего особенного. — Их хочет видеть профессор МакГонагалл. — А зачем, как думаешь? — всё ещё злился Гарри. — Естественно, чтобы рассказать об обязанностях старост, — пробормотал Рон, с трудом отвлекаясь от фотографии. — Только не говори мне, что Малфой получил пост старосты! — Гарри с возмущением уставился на друга. Рон лишь пожал плечами, разделяя его неудовольствие. — Я думал, ты в курсе. Мне Дин Томас сказал, он подслушал разговор Забини и Малфоя. Малфой как раз жаловался, что весь последний год ему придётся жить бок о бок с нашей Гермионой, — лицо Рона слегка порозовело от раздражения. — Хотя это она должна жаловаться! Жить рядом с этим идиотом — настоящее мучение. Думаю, его папочка поспособствовал назначению сыночка на такой важный пост. Других объяснений у меня нет, — парень развёл руками, давая понять, что никакой логики в этом решении не видит. — Они что? — Гарри пропустил мимо ушей замечание о Люциусе Малфое, шокированно осмысляя другое. — Они к тому же будут жить вместе? Какой ужас, — пробормотал он, и в голосе явно читалось сочувствие подруге. — Но почему Гермиона мне ничего не сказала? — С недавних пор она перестала делиться с нами чем-то важным, — Рон нахмурился — скрытность Гермионы давно стала постоянной темой его размышлений. — Я хочу сказать, что раньше она как-то легче нам доверялась, но с тех пор, как... — он запнулся, не зная, как ступить на деликатную тему. Среди лучших друзей лишь он один никого из родных не терял. — С тех пор, как умерли её родители, — довольно спокойно закончил за него Гарри, прекрасно понимая, почему друг смутился. — Да, именно, — хрипло согласился Рон и прокашлялся. Хорошо, что они понимали друг друга с полуслова. — Она изменилась. Стала более скрытной. — Думаю, она просто не хочет открыто демонстрировать свои чувства. Даже нам, — с горечью отметил Гарри, откидываясь на спинку сиденья. Взгляд сам собой устремился в окно, за которым раскинулись просторы английских полей. Рон кивнул и снова опустил глаза на колдографию. — Тебе не кажется, что они немного похожи?       Гарри, занятый своими мыслями, не сразу сообразил, о чём речь. — Кто?       Рон ткнул пальцем в снимок: — Наша Гермиона и эта Изелла.