Глава 6

Первый настоящий сигнал пришёл не от друзей. И даже не от студентов. А от неё самой. Гермиона поняла это в тот момент, когда поймала себя на ошибке — глупой, почти недопустимой. Она перепутала последовательность заклинаний на занятии. Не критично. Но для неё — непростительно. — Мисс Грейнджер? — преподаватель остановился. — Это на вас не похоже. Она мгновенно собралась. Исправилась. Продолжила. Но внутри уже знала: она теряет концентрацию. Не из-за усталости. Из-за него. И это было опаснее всего. Грюм заметил раньше, чем она успела что-то сказать. — Ты отвлекаешься, — бросил он на тренировке. — Я— — Не отрицай. Жёстко. Но не холодно. Она выдохнула. — Это временно. — Это недопустимо. Пауза. Гермиона посмотрела прямо на него. — Тогда скажите честно. Он прищурился. — Что? — Это из-за меня… или из-за нас? Тишина. Очень короткая. — Из-за того, что ты позволяешь этому влиять на тебя. Она усмехнулась. Слабо. — А вы нет? Он не ответил. И это снова был ответ. Настоящая проблема появилась на следующий день. И она пришла тихо. Почти незаметно. — Гермиона. Она обернулась в коридоре. Перед ней стояла профессор Макгонагалл. Строгая, как всегда. Но сегодня — внимательнее. Слишком. — Профессор. — Могу я с вами поговорить? Это не был вопрос. Они отошли в сторону. Подальше от других студентов. — Вы в последнее время… заняты, — сказала Макгонагалл. Гермиона кивнула. — Да, подготовка— — Я не об этом. Пауза. Сердце забилось быстрее. — Тогда о чём? Макгонагалл смотрела прямо на неё. — Я давно работаю в школе, мисс Грейнджер. Тишина. — И я замечаю изменения в поведении студентов. Очень аккуратно. Очень точно. — Особенно таких, как вы. Гермиона почувствовала, как внутри всё напряглось. — Я не уверена, что понимаю— — Понимаете. Мягко. Но без возможности уйти. Пауза затянулась. — Я не обвиняю, — добавила Макгонагалл. — Я предупреждаю. И это было хуже. Потому что означало: подозрение уже есть. — Будьте осторожны, — сказала она тише. — Некоторые границы существуют не просто так. Гермиона выдержала взгляд. — Я учту. И это было всё, что она могла сказать. Она не пошла на тренировку в тот день. Впервые. Осознанно. Но это не помогло. Потому что вечером он нашёл её сам. — Ты не пришла. Голос был ровным. Но слишком тихим. Она обернулась. — У меня был разговор. Он замер. — С кем? — С профессором Макгонагалл. Пауза. И в этой паузе стало ясно: ситуация изменилась. Грюм медленно выдохнул. — Что она сказала? — Ничего конкретного. — Но— — Но она подозревает. Тишина. Он отвернулся. Как будто это подтверждало всё, чего он ожидал. — Я говорил, — тихо сказал он. — Я знаю. Она подошла ближе. — И? Он резко обернулся. — И это конец. Слова прозвучали жёстко. Решительно. Слишком быстро. Гермиона замерла. — Вы правда так думаете? — Я не «думаю». Я знаю. Он сделал шаг вперёд. — Это школа. Ты студентка. Я— Он замолчал. Но продолжать не нужно было. — И вы человек, который боится, — тихо сказала она. Это задело. Сильно. — Я человек, который понимает последствия! — А я — человек, который готов их принять. Тишина. Острая. Живая. — Ты не понимаешь— — Тогда перестаньте решать за меня! Это впервые прозвучало резко. Громче. Сильнее. И оба замерли. Потому что это было уже не спор. А правда. Несколько секунд никто не говорил. Потом Грюм тихо выдохнул. — Это не только про тебя. Гермиона нахмурилась. — Тогда про что? Он смотрел на неё. И в этот раз — не отвёл взгляд. — Про то, что я не могу позволить себе… ошибиться. Пауза. — С тобой. И это было неожиданно. Она замерла. — Почему? Он усмехнулся. Горько. — Потому что ты не просто кто-то. Тишина стала мягче. Чуть. — Тогда не делайте из этого ошибку, — сказала она тише. Он покачал головой. — Это уже ошибка. — Нет. Она шагнула ближе. Очень медленно. — Это выбор. Пауза. — Наш. Он смотрел на неё долго. Очень долго. И снова оказался перед тем же. Остановиться. Или остаться. И снова — не смог уйти. Он притянул её резко. Почти грубо. Как будто пытался доказать самому себе, что это неправильно. Но поцелуй оказался другим. Не мягким. Не осторожным. А… напряжённым. Смешанным с раздражением, страхом, желанием — всем сразу. Гермиона не отстранилась. Наоборот. Ответила так же. Чётко. Осознанно. Когда они оторвались друг от друга, он тихо сказал: — Это разрушит всё. Она посмотрела прямо на него. — Или изменит. Пауза. И затем: — Но я не уйду. Он закрыл глаза на секунду. И в этот раз — не спорил. Они стали ещё осторожнее. Но теперь это уже не помогало. Потому что напряжение выросло. И не только между ними. Гарри начал замечать больше. Рон — задавать вопросы. А Макгонагалл — наблюдать. И вопрос уже стоял не «заметят ли». А «когда». Поздно вечером Гермиона сидела в библиотеке. Но не читала. Она смотрела в одну точку, прокручивая разговор. И впервые — сомнение появилось. Не в чувствах. В последствиях. — Ты выглядишь так, будто попала в неприятности, — тихо сказал Гарри, садясь рядом. Она вздрогнула. — Я просто устала. Он не поверил. Но не надавил. — Если что-то есть — ты знаешь, что можешь сказать. Она кивнула. — Знаю. И это было правдой. Но сказать она не могла. Пока. А в другом конце замка Грюм уже принял решение. Не то, которое хотел. То, которое считал правильным. И именно поэтому — оно было самым тяжёлым.