Пятый курс.

Сентябрь в Хогвартсе всегда пах по-особенному. Аврора поняла это ещё на первом курсе, когда одиннадцатилетней девочкой впервые ступила на каменные полы замка. Смесь старого камня, воска от сотен свечей, нагретого солнцем дерева, книжной пыли из библиотеки и чего-то ещё — неуловимого, что она про себя называла «запахом магии». С годами этот запах стал для неё запахом дома. Настоящего дома — не фамильного особняка Мейфилдов с его стерильной чистотой и портретами предков, следивших за каждым шагом, а именно Хогвартса, где можно было дышать полной грудью. Первая неделя пятого курса пролетела как один длинный, насыщенный день. Уроки, домашние задания, вечера в гостиной, разговоры с Пэнси за полночь, когда Дафна уже спала, а они всё шептались, укрывшись одеялами. Аврора любила это время — пограничное между сном и бодрствованием, когда можно было говорить о чём угодно, и слова звучали иначе, мягче, доверительнее. Но днём было не до разговоров, потому что днем Хогвартс был огромный, шумный, требующий от пятикурсников всё больше и больше. Первая лекция по Зельям в этом году началась с того, что Снейп, даже не поздоровавшись, прошествовал к кафедре и резким взмахом палочки исписал всю доску рецептом Оборотного зелья — одного из самых сложных в программе СОВ. — Это, — произнёс он своим тихим, вкрадчивым голосом, который был слышен в каждом углу класса, — не то зелье, которое вы будете варить сегодня. И не завтра. Возможно, не в этом месяце. Но к концу года каждый из вас либо сварит его, либо покинет этот класс с «Троллем» в ведомости. Выбор за вами. Он обвёл класс взглядом, задержавшись на Поттере — как всегда, на долю секунды дольше, чем на остальных. — А пока мы начнём с Умиротворяющего бальзама. Зелье, которое снимает тревогу и успокаивает нервы. Полезно перед экзаменами. Или, — он снова посмотрел на Поттера, — после встречи с тёмными силами, которые, по слухам, вам снова мерещатся. Гриффиндорцы зашептались. Поттер сжал кулаки под столом, но промолчал. Грейнджер положила ладонь на его руку — успокаивая. Аврора работала в паре с Пэнси. Ингредиенты уже лежали перед ними на столе: пучок сушёной лаванды, корень валерианы, несколько капель лунной росы в крошечном флаконе, серебряная пыль в бумажном пакетике. Всё знакомое, привычное — мама учила её варить этот бальзам ещё прошлым летом, когда Аврора не могла уснуть перед возвращением в Хогвартс. — Ты опять всё делаешь сама, — проворчала Пэнси, когда Аврора ловко нарезала корень тонкими, полупрозрачными ломтиками. — Дай мне хоть что-то. — Помешивай, — Аврора кивнула на котёл. — Медленно. Против часовой стрелки. Пэнси взялась за ложку с таким видом, будто это была не ложка, а как минимум меч Гриффиндора. — Знаешь, — сказала она, помешивая, — я тут подумала. Малфой в этом году какой-то... — Какой? — Не знаю. Дёрганый. Он на всех срывается, даже на Крэбба, а Крэбб — его ручной тролль, что-то с ним не так. Мейфилд пожала плечами, не поднимая глаз от кореньев. — Может, СОВ. Может, отец давит. Мне-то что. — Тебе-то что, — передразнила Пэнси. — А то я не вижу, как ты на него смотришь. — Я на него не смотрю. — Врёшь. Брюнетка не ответила, ведь та действительно смотрела — пару раз, мельком, на прошлой неделе, когда он сидел за столом Слизерина и о чём-то спорил с Ноттом. И он тоже смотрел — она чувствовала его взгляд кожей, даже когда не оборачивалась, но это ничего не значило. Они всегда смотрели друг на друга — с первого курса, с первой перепалки в коридоре, когда он назвал её «мелкой выскочкой», а она ответила, что его волосы похожи на прилизанный парик с портрета прадедушки. Их странная, колючая дуэль, которая длилась уже пятый год. — Готово, кажется, — Пэнси заглянула в котёл. Зелье приобрело ровный сапфировый оттенок и мерцало в полумраке кабинета. — Идеально. Снейп будет доволен. — Мисс Мейфилд, мисс Паркинсон. Снейп возник за их спинами бесшумно, как всегда. Склонился над котлом, вдохнул пар, прищурился. — Цвет, консистенция, аромат — всё безупречно, — произнёс он. — Десять баллов Слизерину. Пэнси просияла, а Мейфилд сдержанно кивнула. Но когда Снейп отошёл, она краем глаза заметила, что Драко — его стол был через ряд от их, — смотрит на неё. Не на Пэнси, не на котёл, не на Снейпа, а именно на неё. И в его серых глазах было что-то, чего она не могла разобрать. Слизеринка отвела взгляд первой. После Зелий было окно, и Аврора направилась в библиотеку, шла по коридору, рассеянно глядя под ноги и думая о том, что Пэнси, возможно, права. Драко действительно был каким-то... другим в этом году. Более резким и напряжённым. Он огрызался даже на тех, кого обычно игнорировал, и пару раз она слышала, как он срывался на Крэбба — чего раньше не позволял себе, потому что Крэбб был скорее мебелью, чем человеком, и Малфои на мебель не кричат. — Мейфилд. Она вздрогнула и обернулась. Драко стоял в нескольких шагах, прислонившись плечом к стене, и смотрел на неё всё тем же непонятным взглядом. Его светлые волосы были идеально уложены, мантия сидела безупречно, а на губах играла та самая усмешка, которую она знала слишком хорошо. Но что-то в нём было не так, причем явно.. — Малфой, — ответила она ровно. — Ты сегодня следишь за мной? — Слежу? — он приподнял бровку. — Не льсти себе, Мейфилд. Просто ты идёшь слишком медленно, весь коридор перегородила. — Я не перегородила коридор. Ты мог бы обойти. — Мог бы, — он оттолкнулся от стены и поравнялся с ней. — Но мне интересно, куда ты направляешься с таким сосредоточенным видом. — В библиотеку. Эссе по Трансфигурации. — А, точно, — он хмыкнул. — Наша отличница, которая всегда готова и всегда безупречна. МакГонагалл, наверное, молится на тебя. — МакГонагалл молится только на учебный план, — она пожала плечами. — И на Поттера, когда он случайно не взрывает класс. Драко поморщился при упоминании Поттера — едва заметно, но Аврора уловила. — Поттер, — процедил он. — Только о нём и говорят. Герой. Избранный. А на самом деле — просто выскочка, которому вечно всё сходит с рук. — Ты говоришь о нём слишком часто, Малфой. Может, ты его тайный поклонник? Он резко повернулся к ней, и в его серых глазах вспыхнула искра — настоящая, острая. — Осторожнее, Мейфилд. Твои шутки могут зайти слишком далеко. — Мои шутки всегда в пределах разумного, — она не отвела взгляда. — В отличие от твоих. Они стояли друг напротив друга в пустом коридоре, и воздух между ними сгустился. Девушка чувствовала, как колотится сердце — быстрее, чем нужно. Это было их обычное состояние: постоянная дуэль, постоянное балансирование на грани. Но в этот раз ощущалось иначе. Острее и ближе, что-ли.. Будто они оба знали, что что-то меняется, но никто не хотел признать это первым. — Ты невыносима, — сказал он наконец, но его голос прозвучал мягче, чем он, вероятно, хотел. — Ты тоже, — ответила она. Он усмехнулся — на этот раз почти по-настоящему, — и пошёл прочь. А она осталась стоять в коридоре, чувствуя, как внутри всё дрожит. В библиотеке было тихо. Мадам Пинс сидела за своей конторкой и сверлила взглядом каждого входящего, готовая испепелить любого, кто посмеет издать громкий звук. Аврора заняла дальний столик, разложила учебники и попыталась сосредоточиться на эссе, но мысли разбегались. Драко. Его глаза. То, как он сказал «ты невыносима» — не со злостью, а с чем-то другим. С чем-то, что она не могла назвать. — Можно? Она подняла голову. Блейз Забини стоял рядом, держа в руках стопку книг. Его тёмные глаза смотрели на неё с лёгким любопытством. — Садись, — она кивнула на свободный стул. Он сел напротив и принялся раскладывать книги. «Продвинутые зелья», «Редкие ингредиенты», «Тёмные искусства: история». Аврора приподняла бровь. — Готовишься к СОВ или планируешь стать тёмным магом? — Второе, — он усмехнулся. — Шучу, мне просто интересно. Знаешь, Мейфилд, ты сегодня какая-то... задумчивая. — Я всегда задумчивая. — Нет. Сегодня особенно. Что-то случилось? Она помедлила, но потом покачала головой. — Ничего. Просто первый месяц пятого курса. Всё так... интенсивно. Блейз смотрел на неё — долго, изучающе, — и она знала, что он не поверил. Но он не стал давить. Блейз никогда не давил. Это было одной из причин, почему она его ценила. — Если что, я рядом, — сказал он просто. — Ты знаешь. — Знаю. Спасибо. Он кивнул и вернулся к своей книге. А худощавая снова уставилась в пергамент, но строчки расплывались перед глазами. Вечером, после ужина, слизеринка сидела в гостиной Слизерина, у камина. Пэнси дремала в соседнем кресле, укрывшись пледом, а Блейз читал где-то в углу. Дафна ушла спать. В гостиной было тихо и уютно, только огонь потрескивал да вода за окном колыхалась, отбрасывая на потолок зеленоватые блики. Дверь открылась, и вошёл Драко. Он оглядел гостиную, нашёл её глазами и, не колеблясь, направился прямо к ней. Пэнси приоткрыла один глаз, посмотрела на него, потом на Аврору и демонстративно натянула плед до подбородка, притворяясь спящей ещё глубже. — Мейфилд, — сказал он, останавливаясь рядом с её креслом. — Малфой, — ответила она, не поднимая глаз от книги, которую на самом деле не читала. — Ты сегодня в библиотеке так и не дописала эссе, — заметил он. — Я проходил мимо и увидел. — Ты что, следишь за мной? — Уже второй раз за день ты задаёшь этот вопрос. Может, это ты следишь за мной? Та подняла глаза, парень стоял, засунув руки в карманы мантии, и смотрел на неё сверху вниз. Его лицо было непроницаемым, но в серых глазах плясали искры. Девушка хорошо знала этот взгляд — это был вызов, приглашение к дуэли. — Я не слежу за тобой, Малфой. Ты просто слишком заметный. Трудно не заметить человека, который ведёт себя так, будто весь замок принадлежит ему. — Весь замок и принадлежит мне, — он пожал плечами. — По праву рождения. — По праву самомнения. Он хмыкнул и, не спрашивая разрешения, сел в соседнее кресло. Пэнси, всё ещё притворявшаяся спящей, чуть не подавилась смешком. — Ты сегодня хорошо сработала на Зельях, — сказал он, глядя в огонь. — Снейп редко хвалит кого-то, кроме себя. — Снейп хвалит тех, кто заслуживает. Ты тоже получил баллы. — Я всегда получаю баллы. Я Малфой. — И скромный, — добавила она. — Невероятно скромный. Слизеринец повернулся и посмотрел на неё. В серых глазах больше не было вызова. Только что-то другое — что-то, что она не могла разобрать, но что заставило её сердце биться быстрее. — Ты никогда не боишься мне отвечать, — сказал он тихо. — Даже когда все остальные боятся. — А чего мне бояться? — она пожала плечами. — Ты не страшный, Малфой, а просто... просто громкий. — Не страшный, — повторил он, и уголок его губ дрогнул. — Запомню. Тот поднялся и, бросив на неё последний, долгий взгляд, пошёл к спальням. У выхода из гостиной он остановился и, не оборачиваясь, бросил: — Увидимся за завтраком, Мейфилд. Постарайся не опоздать. — Я никогда не опаздываю, — ответила она. — Знаю, — сказал он и вышел. Пэнси наконец выдохнула и сбросила плед. — Мейфилд, — произнесла она трагическим шёпотом. — Ты и этот... этот... вы... — Спи, Пэнс. — Я не могу спать! Тут такое происходит! — Ничего не происходит, — темноволосая закрыла книгу и встала. — Спокойной ночи. Но когда она лежала в кровати, глядя на колышущуюся за окном воду, она понимала: Пэнси права. Что-то происходило, причем медленно и незаметно, но неотвратимо. И она не знала, радоваться этому или бояться.