Розовая жаба.

Сегодняшнее утро понедельника началось с холода. Не с того привычного холода подземелий, к которому Аврора за пять лет уже успела привыкнуть — когда просыпаешься, кутаясь в одеяло до подбородка, и пар от дыхания превращается в крошечные облачка. Нет, сегодня было иначе. Холод пробрался глубже — в кости, в мысли, в то самое предчувствие, которое она не могла объяснить словами, но которое ощущалось физически. Как будто кто-то невидимый провёл ледяными пальцами по её позвоночнику. Худощавая темноволосая слизеринка открыла глаза и несколько секунд просто лежала, глядя в зелёный полог над кроватью. Ткань чуть колыхалась от невидимого сквозняка — где-то в щелях старых каменных стен гулял ветер, напоминая, что замку больше тысячи лет и он никогда не будет полностью тёплым. За окном колыхалась тёмная вода Чёрного озера — сегодня особенно мрачная, почти чёрная, без единого проблеска света. Сентябрь в Шотландии редко баловал солнцем, но сегодня небо, казалось, опустилось ниже обычного, придавив замок тяжёлой серой пеленой. Аврора села на кровати и потянулась, разминая затёкшие плечи. Рядом, на соседней кровати, ещё спала Пэнси Паркинсон — одеяло натянуто до подбородка, тёмные волосы разметались по подушке, дыхание ровное и глубокое. Дафна Гринграсс, их третья соседка, уже ушла — её кровать была аккуратно застелена, а на тумбочке лежала стопка учебников с закладками. Дафна всегда вставала первой — то ли от природы, то ли от желания успеть причесаться, накраситься и прочитать «Пророк» до того, как в гостиной соберутся остальные. Слизеринка спустила ноги на холодный каменный пол и тут же поёжилась. Нащупала тапочки — мягкие, подбитые мехом, подарок матери на Рождество два года назад, — и сунула в них замёрзшие ступни. Подошла к зеркалу на тумбочке. Оттуда на неё смотрело бледное лицо с тёмными кругами под глазами — она снова плохо спала. Снова ворочалась, снова думала о чём-то, что не могла сформулировать. О пятом курсе. О СОВ. О том, что в этом году всё будет иначе. Она провела расчёской по волосам — тёмным, почти чёрным, которые сегодня вились сильнее обычного. Влажность подземелий делала своё дело: у висков волосы завивались в тугие кольца, а на затылке топорщились, не желая подчиняться. Та собрала их в низкий хвост, оставив несколько прядей у лица, и потянулась за школьной формой. Белая рубашка, серая юбка, серый свитер с зелёной окантовкой, зелёный галстук с серебряной полоской. Она завязывала его механически, думая о том, что сегодня первый урок — Защита от Тёмных искусств с новым профессором. О новой преподавательнице ходили слухи — как всегда, обрывочные и противоречивые. Кто-то говорил, что она из Министерства, кто-то — что она лично знакома с Фаджем. Грейнджер, которую Аврора случайно подслушала в библиотеке, утверждала, что это полный провал и что Министерство прислало её шпионить за Дамблдором. Но кто бы она ни была, одно было ясно: пятый курс Защиты начинается не так, как ожидалось. — Мейфилд, — раздался сонный голос. — Если ты сейчас скажешь, что уже пора вставать, я тебя прокляну. Аврора обернулась. Пэнси сидела на кровати, протирая глаза кулаками, и выглядела так, будто её только что вытащили из-под завала. — Уже пора вставать. — Я тебя прокляну, — повторила Пэнси, но без всякой злобы. — Который час? — Понятия не имею. Но Дафна уже ушла. — Дафна — маньячка, — Пэнси сползла с кровати и направилась к своему сундуку. — Она встаёт в шесть, чтобы успеть причесаться, накраситься и прочитать «Пророк» до завтрака. Я не Дафна. Я хочу спать. Темноволосая чистокровная улыбнулась и, оставив подругу бороться с галстуком, вышла из спальни в общую гостиную. В гостиной Слизерина в этот час было немноголюдно. Несколько старшекурсников сидели у камина с чашками чая, кто-то листал учебник, кто-то просто смотрел в огонь. Зелёные лампы, свисавшие с потолка на цепях, отбрасывали на стены мягкий, приглушённый свет, и вся комната тонула в этом зеленоватом полумраке, уютном и мрачном одновременно. Резной камин с изображением змеи, обвивающей букву «S», уже горел — домовики разожгли его задолго до рассвета. На одном из диванов, вытянув ноги к огню, сидел Блейз Забини. Он был уже полностью одет — белая рубашка, серый свитер, галстук, завязанный безупречным узлом, — и читал какую-то книгу в потёртом кожаном переплёте. При виде Авроры он поднял глаза и кивнул. — Доброе утро, Мейфилд. — Доброе, Забини, — она опустилась в соседнее кресло. — Ты сегодня рано. — Не спалось, — он пожал плечами и отложил книгу. — Решил, что лучше почитать, чем ворочаться. — Что читаешь? — «Историю чистокровных родов Британии», — он показал обложку. — Скука смертная, но мать настаивает, чтобы я знал генеалогию. Говорит, пригодится в будущем. — Когда будешь выбирать невесту? — Когда буду избегать врагов, — он усмехнулся. — В нашем кругу это почти одно и то же. Аврора хмыкнула. Блейз был одним из немногих, с кем можно было говорить прямо. Он происходил из древней чистокровной семьи — Забини славились своей нейтральностью и умением выживать при любом режиме, — но, в отличие от многих, не кичился этим. Просто принимал как данность, как цвет глаз или рост. — Ты слышала про нового профессора Защиты? — спросил он, понижая голос. — Слышала. Амбридж. Из Министерства. — Отец писал о ней, — Блейз нахмурился. — Говорит, она... опасна. Не так, как Пожиратели или тёмные маги, по-другому. Она верит в то, что делает, а это хуже всего. — Верит во что? — В то, что Министерство всегда право. Что любой, кто думает иначе, — враг и цель оправдывает средства. Аврора хотела спросить ещё что-то, но в этот момент дверь гостиной открылась, и вошёл Драко Малфой. Он был, как всегда, безупречен. Белая рубашка, серый свитер, галстук, завязанный с той особой небрежностью, которая на самом деле требовала не меньше усилий, чем идеальный узел. Светлые волосы уложены волосок к волоску, мантия сидит идеально, на пальце — фамильный перстень с печаткой. Он шёл через гостиную к выходу, но, заметив Аврору, притормозил. — Мейфилд, — сказал он, и в его голосе не было ни теплоты, ни враждебности. Просто констатация факта. — Малфой, — ответила она тем же тоном. Парень задержал на ней взгляд — на долю секунды дольше, чем нужно, — и вышел. Блейз проводил его глазами и хмыкнул. — Вы двое. Каждый раз, когда вы встречаетесь, такое ощущение, что в воздухе искры. — Не выдумывай, — она поднялась. — Идём на завтрак, Пэнси скоро спустится. Блейз кивнул и тоже встал, но его тёмные глаза всё ещё смотрели на неё с лёгким любопытством, и Аврора знала: он ничего не забыл. Просто отложил до лучших времён. Большой зал встретил их гулом голосов и запахом еды. Сотни свечей плавали под зачарованным потолком, который сегодня отражал низкое серое небо — тяжёлое, предгрозовое, несмотря на то что за окнами замка было ещё только раннее утро. Четыре длинных стола, по одному на факультет, были заполнены студентами, а преподавательский стол на возвышении уже заняли почти все профессора. Дамблдор сидел во главе, как всегда — с доброжелательной улыбкой, в ярко-фиолетовой мантии с золотыми звёздами. Снейп, мрачный как туча, буравил взглядом свою тарелку. МакГонагалл что-то обсуждала с Флитвиком. Хагрид, огромный, как медведь, пытался незаметно вытереть слёзы — кажется, он всё ещё переживал из-за возвращения в школу после летних каникул. Но взгляд Авроры привлекла фигура, сидевшая справа от Дамблдора. Невысокая, коренастая женщина в розовом кардигане и такой же розовой шляпке, больше похожей на плоскую таблетку, чем на головной убор. У неё было лицо жабы — широкий рот, выпуклые глаза, дряблые щёки, — и она улыбалась. Улыбка была сладкой, липкой, какой-то неестественной, будто её приклеили к лицу отдельно от остальных эмоций. Аврора поёжилась: от этой улыбки веяло холодом, а не теплом. — Это она, — прошептала Пэнси, усаживаясь рядом. — Амбридж. Мерлин, она ещё хуже, чем я представляла. — Тише, — одёрнула её Аврора, но сама не могла отвести взгляд от розовой фигуры за преподавательским столом. Завтрак шёл своим чередом. Студенты ели, переговаривались, смеялись, спорили. Аврора налила себе чай — бергамот, как мама заваривала, — и взяла тост с джемом. Пэнси что-то рассказывала о новой метле, которую её отец обещал подарить на Рождество, Блейз слушал вполуха и время от времени вставлял комментарии. И тут к их столу подошёл Гарри Поттер. Это было настолько неожиданно, что Аврора замерла с недонесённым до рта тостом. Поттер никогда не подходил к столу Слизерина — разве что во время квиддичных ссор или случайных стычек. А сейчас он стоял прямо перед ней, взъерошенный, в очках, которые чуть съехали набок, и смотрел на неё своими зелёными глазами. — Мейфилд, — сказал он, и его голос прозвучал напряжённо. — Можно тебя на минуту? За столом повисла тишина. Несколько слизеринцев уставились на Поттера так, будто он только что отрастил вторую голову. Пэнси подавилась тостом и закашлялась. Блейз отложил книгу и прищурился. Аврора медленно опустила тост. — Что тебе нужно, Поттер? — Я просто хотел спросить... — он замолчал, подбирая слова. — Ты была в библиотеке вчера, когда... ну, когда я говорил с Гермионой. О том, что случилось летом. Аврора напряглась. Да, она была в библиотеке. Да, она случайно слышала обрывок разговора — Поттер рассказывал Грейнджер и Уизли о том, что произошло на кладбище во время Турнира Трёх Волшебников. О возвращении Тёмного Лорда, это не было секретом — Поттер твердил об этом с самого начала учебного года, и «Ежедневный пророк» уже успел объявить его лжецом и фантазёром. — Я не подслушивала, — сказала она. — Просто была там. — Я знаю, — Поттер кивнул. — Я просто хотел спросить... Ты веришь мне? Вопрос повис в воздухе. Аврора смотрела на него — на этого мальчика, который выглядел так, будто не спал несколько ночей, у которого под глазами залегли тёмные круги, а шрам на лбу, кажется, пульсировал, — и не знала, что ответить. Верила ли она ему? Она не была уверена. Но она знала одно: Поттер был многим — героем, нарушителем, гриффиндорцем, — но он не был лжецом. — Я... — Поттер, — раздался голос. Драко Малфой стоял в нескольких шагах, засунув руки в карманы мантии, и смотрел на Поттера с той самой усмешкой, от которой у любого гриффиндорца начинали чесаться кулаки. Его серые глаза были холодными, но Аврора видела — видела! — как напряжены его плечи. Как сжата челюсть и пальцы в карманах сжимаются в кулаки. — Что тебе нужно от Мейфилд? — процедил он. — Решил завербовать её в свою армию? — Я не вербую, — Поттер выпрямился. — Я просто спросил. — Спросил он, — Драко шагнул ближе. — Ты думаешь, если ты — герой, то все обязаны тебя слушать? Что если ты сказал, что Тёмный Лорд вернулся, то все должны падать на колени и верить? — Я не требую, чтобы мне верили, — Поттер сжал кулаки, но голос остался ровным. — Я просто говорю то, что видел. — То, что тебе приснилось, — Драко усмехнулся, но усмешка вышла злой. — Ты путаешь сны с реальностью, Поттер. Может, тебе стоит обратиться к колдомедику? — Малфой, — тихо сказала Аврора, и он перевёл взгляд на неё. — Хватит. Слизеринец замолчал всего на секунду, всего на одно мгновение — но замолчал. А потом снова повернулся к Поттеру, но теперь его голос звучал иначе — более сдержанно, почти официально. — Проваливай, Поттер. Здесь тебе не рады. Поттер посмотрел на него, потом на Аврору, и что-то в его глазах изменилось. Он как будто понял что-то, чего не говорили вслух. Кивнул — коротко, сдержанно — и пошёл обратно к своему столу. Уизли и Грейнджер что-то зашептали ему, но он отмахнулся. Драко проводил его взглядом и сел за стол Слизерина — не рядом с Авророй, а через несколько человек. Но она чувствовала его взгляд на себе весь оставшийся завтрак. — Ну и дела, — прошептала Пэнси, наклоняясь к уху подруги. — Два героя чуть не подрались из-за тебя. Ты теперь самая популярная девушка в Хогвартсе. — Не говори глупостей, — отрезала Аврора, но её сердце колотилось быстрее, чем ей хотелось бы. Первый урок Защиты от Тёмных искусств с профессором Амбридж состоялся после обеда. Слизеринцы вошли в класс и расселись по местам. Кабинет изменился до неузнаваемости: пропали все плакаты с заклинаниями, исчезли чучела тёмных существ, не было даже следа от прошлых преподавателей — ни аквариума с гриндилоу, оставшегося от Люпина, ни сейфа с тёмными артефактами от Грюма. Голые розовые стены, кружевные салфетки на подоконниках, фарфоровые кошечки на учительском столе. И запах — приторно-сладкий, цветочный, от которого у Авроры запершило в горле. Амбридж сидела за столом, сложив пухлые ручки перед собой, и улыбалась. Её выпуклые глаза обводили класс медленно, как прожекторы. — Добрый день, студенты, — пропела она, когда все расселись. — Пожалуйста, уберите палочки. Сегодня они нам не понадобятся. По классу пробежал шёпот. Убрать палочки? На Защите от Тёмных искусств? — Простите, профессор, — подняла руку Дафна Гринграсс. — Но разве Защита — не практический предмет? Амбридж улыбнулась ещё шире. — Благодарю за вопрос, дорогая. Ранее, возможно, это и было так, но Министерство магии провело тщательное исследование и пришло к выводу, что теоретического понимания защитных заклинаний вполне достаточно для успешной сдачи СОВ. Практическое применение в стенах школы... нежелательно. Дафна медленно опустила руку. Аврора переглянулась с Пэнси, та сидела с таким выражением лица, будто ей подсунули тухлую рыбу. Урок продолжался. Амбридж велела открыть учебники — «Теория защитной магии» Вильгельма Слизняка, — и начать читать первую главу. «Почему магия должна быть контролируемой». Аврора читала, и слова скользили мимо, не оставляя следа. Снова и снова повторялась одна и та же мысль: магия опасна, магию нужно контролировать, доверьтесь Министерству, Министерство знает лучше. Девушка подняла глаза и посмотрела в окно. Там, за стеклом, были деревья Запретного леса, и небо над ними было серым и тяжёлым. — Мисс Мейфилд. Голос Амбридж вырвал её из размышлений. Профессор смотрела прямо на неё, и её выпуклые глаза были похожи на две холодные лужи. — Вы, кажется, витаете в облаках, дорогая. Может быть, поделитесь с классом, что вас так увлекло за окном? — Ничего, профессор, — Аврора выпрямилась. — Просто задумалась. — Задумались, — повторила Амбридж сладким голосом. — Надеюсь, о прочитанном, продолжите читать вслух с третьего абзаца. Аврора нашла нужный абзац и начала читать. Голос звучал ровно, но внутри всё клокотало. Она ненавидела этот урок уже сейчас. Ненавидела этот розовый цвет, эти кошечек, этот сладкий запах, эту улыбку. Ненавидела то, что их лишали права защищаться. Когда урок наконец закончился, она вышла в коридор с таким чувством, будто её выжали, как лимон. — Это полный провал, — сказала Пэнси, как только они отошли от двери. — Она не собирается нас ничему учить. Мы провалим СОВ. — Мы не провалим, — Аврора поправила сумку на плече. — Мы будем учиться сами. — Как? — Не знаю пока. Но я что-нибудь придумаю. И она действительно думала об этом весь оставшийся день — на Трансфигурации, где МакГонагалл была суха и сосредоточена, на Истории магии, где Бинс бубнил о восстании гоблинов, за ужином, где она почти не ела. Мысли крутились, не отпускали. А поздно вечером, лёжа в кровати и глядя на колышущуюся за окном воду, она снова вспомнила утро. Поттера. Его вопрос: «Ты веришь мне?» Она не знала, верит ли. Но одно знала точно: мир менялся..