Глава. Всё вокруг меня мёртвое.

Всё началось с гудения. Не с выстрела, не со взрыва — с низкого, вибрирующего гула, который пробирался сквозь бетон, сквозь арматуру, сквозь тела, прижавшиеся к полу. Гул, от которого начинала ныть каждая пломба в зубах, каждая старая травма, каждая сломанная кость. Азур услышал его первым. Вскочил, не разжимая пальцев на пулемёте, и заорал: — ТАНКИ! ДВИГАТЕЛИ ЗАВЕЛИ — ТАНКИ! Ту Тайм проснулся мгновенно — как по кнопке, без раскачки. Схватил ленту, рюкзак, скатку, ещё что-то — руки пацана двигались быстрее, чем голова успевала соображать. — В укрытие, в укрытие, мать вашу! — это уже генерал Дмитрий Владимирович, который почему-то оказался рядом, с красными глазами и незажжённой сигаретой в зубах. — ВСЕМ В ПОДВАЛ! ГЛУБЖЕ! Но подвал, в котором они сидели, был не глубже двух метров. Скошенный потолок, ржавые трубы, за ними — кирпичная кладка. Бомбоубежище из серии «ай-ай-ай, как страшно, но мы надеемся на лучшее». И надежда, как обычно, сдохла первой. Первый танковый выстрел пришёлся в здание справа. Дом сложился, как карточный — медленно, с каким-то даже изяществом, рассыпаясь на кирпичи, балки, пыль и человеческие останки. Ударная волна прошла через стены, и Волков почувствовал, как его подбросило в воздух, а потом швырнуло обратно на пол. Левое плечо взорвалось болью — впервые с того момента, как пуля вошла в мясо. Значит, дар кончился, — успел подумать он. Смерть устала меня трогать. — Бежим! — крикнул Икс. Икс стоял в дверном проёме, одной рукой удерживая Эллиота — медбрат белый, как больничная простыня, губы трясутся, глаза невидящие. Икс тащил его за собой, не спрашивая, готов ли он. — КУДА? — заорал Азур. — КУДА УГОДНО, ГЛАВНОЕ — ИЗ ЭТОГО ГОВНА! Второй выстрел. Уже в их здание. Бетонная плита рухнула в трёх метрах от Волкова, перекрывая выход налево. Пыль встала стеной — тёплая, едкая, растворяющаяся во рту известковой кашей. Волков закашлялся, попробовал встать — получилось. Левая рука висела плетью, но ноги слушались. — ВСЕ ЗА МНОЙ! — заорал генерал, и его грузная фигура метнулась вправо — туда, где, возможно, был запасной выход. За ним ломанулись все. Икс с Эллиотом, Азур, Ту Тайм, ещё человек десять — обгоревшие, перебинтованные, вооружённые чем попало. Волков побежал последним — и обернулся. Там, в облаке пыли и битого стекла, стояла она. Медсестра Джейн. В залитом кровью фартуке, с распущенными волосами, в которых запутались куски штукатурки. Она не бежала. Стояла спокойно, сложив руки на груди, и смотрела, как рушится потолок. — Ты чего? — выдохнул Волков. — СТОЙ, ТАМ ЖЕ… — Беги, Владислав, — сказала она. Голос был не её. Глубже. Ниже. И шёл отовсюду сразу — из трещин в стенах, из гула танков, из-под земли. Волков замер на секунду. И увидел, как тени за её спиной — там, где не было ничего, — складываются в два огромных крыла. Одно — чёрное, как битум. Второе — белое, как только что выпавший снег, которого в этой грязи и крови не могло быть по определению. — Беги, — повторила Дэнджер. Потому что это была она. Это всегда была она. Волков побежал. И вовремя — потому что через три секунды в здание прилетел третий снаряд. --- Дэнджер работала быстро. Она не думала. Она просто делала. Так паук не думает, когда плетёт паутину — просто тянет нить за нитью, зная, куда прикрепить следующий конец. Здание рушилось. Вокруг неё падали балки, плиты, куски арматуры, но ни один осколок не касался её тела. Потому что она была не здесь. Не совсем. Её истинная форма — та, что с бельмастыми глазами и крыльями из ночи и рассвета — находилась в пространстве, где бетон был просто мыслью, а взрывы — рябью на поверхности реальности. Но ей нужна была проекция. Джейн. Медсестра с человеческими глазами, потому что иначе Волков испугался бы. Иначе он бы отвернулся, и тогда она не смогла бы… — …забрать его вовремя. Она шагнула вперёд, и кусок перекрытия, весящий тонну, рухнул туда, где она только что стояла, но пролетел сквозь неё, как сквозь дым. Дэнджер улыбнулась. — Урожай, — сказала она вслух, хотя рядом не было никого. — В этом году урожай хороший. --- Волков вылетел из подвала в последний момент. Прямо перед ним разорвалась мина — мелкая, противопехотная, «лепесток». Он почувствовал, как осколки прошли в сантиметре от лица, как горячий воздух опалил щёки, как кто-то закричал рядом — тонко, по-детски. Ту Тайм. Пацан лежал на земле, придавленный обломком доски. Азур уже был рядом, отшвыривал доску, как щепку, рычал что-то нечленораздельное, вытаскивая второе тело из-под груды мусора. — Я в порядке, — сказал Ту Тайм, садясь. Из их рассечённой брови текла кровь, заливая глаз, но это было не страшно. Не смертельно. Пока. — Бежим! — снова заорал генерал. Он показывал куда-то в сторону разбитой оранжереи — там, за колючей проволокой, чернел пролом в заборе, а за ним — руины квартала, где можно было затеряться. Икс уже тащил Эллиота туда. Медбрат спотыкался, но бежал — из последних сил, на адреналине, который кончится через час, и тогда он упадёт и, может быть, не встанет. — ИКС! — заорал Волков, но тот не обернулся. И тут прилетели «птички». Вертолёты. Два — низко, под шум двигателей, с включёнными прожекторами, выжигающими темноту. Пушки застрекотали — не по людям, по зданию, добивая то, что ещё стояло. Здание взорвалось изнутри. Не от снаряда — от газа. Рвануло так, что Волкова отбросило на десять метров, скрутило, швырнуло головой о землю. Он потерял сознание на секунду, на две — и очнулся от того, что кто-то тряс его за здоровое плечо. — Вставай, — сказала Джейн. Она стояла над ним, вся в саже, без фартука, без косынки, с горящими глазами, в которых на секунду — на одно биение сердца — не осталось ничего человеческого. — Вставай, Владислав. Твоя смерть ещё не пришла. — А чья пришла? — спросил он, поднимаясь. Дэнджер обернулась. Там, где три секунды назад бежал генерал Дмитрий Владимирович, теперь лежала груда обгоревшей ткани с генеральскими погонами. Ниже пояса — ничего. Выше — лицо, целое, с седыми усами и открытыми глазами, которые смотрели в небо и не моргали. — Его, — сказала Дэнджер. --- Потери считали уже на ходу. Из пятнадцати человек, бывших в подвале час назад, осталось девять. Генерал — труп. Трое рядовых — трупы, разорваны в клочья. Один парень, которого Волков не знал, лежал у разбитой стены с открытой черепно-мозговой, и было непонятно, жив он или уже нет, и просто дёргаются нервы. Азур тащил пулемёт. Ту Тайм тащил ленты и свой рюкзак — худые ноги пацана заплетались, но они не падали. Икс и Эллиот шли первыми. Икс всё так же держал медбрата за руку, и Волков заметил, как их пальцы переплелись — не как у солдата с санитаром, а как у тех, кто боится выпустить друг друга даже на секунду. Волков плелся последним. Рядом, на шаг позади, шла медсестра Джейн. — Ты знала, — сказал он не оборачиваясь. — О чём? — Что здание рухнет. Что генерал умрёт. Что Ту Тайм успеет выскочить, а тот парень — нет. — Знать и предотвращать — разные вещи, — ответила она. — Я не предотвращаю. Я собираю. Волков остановился. Развернулся. Он смотрел на неё — на обычную девушку с русой косой, расквашенной губой и карими глазами. На девушку, которая пахла кровью и йодом, как и все они. И не мог поверить. — Ты — та, кого я видел. За ящиками. С крыльями. — Ты видел много чего, — она улыбнулась. — Контузия, Владислав. У тебя тяжёлое ранение и контузия. — Не пизди. Она сделала шаг вперёд. Очень близко. Так близко, что он почувствовал её дыхание — холодное, как сквозняк из склепа, хотя в разбитом городе было не меньше тридцати градусов мороза. — Да, — сказала она шёпотом. — Это я. Ангел Смерти. Дэнджер. Называй как хочешь. — Она коснулась его щеки пальцем — ледяным, как та зима, что стояла снаружи. — Но для всех остальных я — медсестра Джейн. И ты будешь называть меня Джейн. Потому что если они узнают, они попытаются меня убить, проклясть, изгнать. А я не люблю, когда мне мешают работать. — Работать? — переспросил Волков. — Твоя работа — убивать? — Моя работа — забирать, — поправила Дэнджер. — Когда приходит время. Твоё время ещё не пришло, Владислав. Я прослежу, чтобы оно не пришло слишком рано. Она опустила руку. — А теперь иди. Вон там, за оранжереей, есть подвал поглубже. До утра там будет безопасно. — А ты? — А я — дособираю. Дэнджер развернулась и пошла обратно — туда, где дымились руины, где кричали раненые, где воздух был плотным от смерти, как суп от мяса. Волков смотрел ей вслед, пока чёрно-белое пламя — или это просто игра теней? — не скрыло её фигуру. — Иди, Волков! — крикнул из темноты Азур. — Хватит там стоять, как памятник! Он пошёл. Позади него продолжала работать Смерть. --- К утру, когда они нашли убежище в подвале разрушенной хлебопекарни, оказалось, что из девяти человек, дошедших до оранжереи, живы только шестеро. Одного убило шальной пулей. Второй умер от потери крови, не дойдя ста метров. Третьего — парня с открытой черепно-мозговой — добил Икс, чтобы не мучился. Эллиот плакал, когда Икс вернулся с ножом, вытирая лезвие о штанину. — Не смотри на меня так, — сказал Икс. — Он всё равно бы не выжил. — Но ты мог попробовать… — Не мог. Икс сел в угол, закрыл глаза. Эллиот, всхлипывая, пристроился рядом. Азур и Ту Тайм молча перебирали патроны. Их осталось на три очереди. Три очереди — а потом только штык-ножи и молитвы, которых никто не помнил. Волков сидел у стены, сжимая «Печенег» здоровой рукой, и ждал. Она пришла через час. Джейн спустилась в подвал, вся в копоти, с чужой кровью на щеке, с пустыми глазами, в которых больше не было ничего человеческого. Она несла флягу с водой и банку тушёнки. — Ешьте, — сказала она, ставя еду на пол. — Завтра будет новый день. — Ты уверена? — спросил Азур. Дэнджер посмотрела на него. На Ту Тайма. На Икса с Эллиотом. На Волкова — чуть дольше, чем на остальных. — Уверена, — сказала она. — Война не кончается, пока есть кому воевать. Она развернулась и ушла в темноту — туда, откуда уже доносились новые выстрелы, новые крики, новая кровь. Ангел Смерти работал сверхурочно. Но у неё было исключение.