Часть 3. Песни о чувствах, абьюзе и невозможных выборах

      И Гермиона осталась. Отправила сову в министерство с небывалой просьбой — предоставить месяц отпуска. И благодаря тому, что она никогда не просила ни о чем подобном, Министр легко одобрил ее пожелание. Был ли он удивлен? Разумеется. Кингсли Бруствер понадеялся на занятное чаепитие по возвращению — теперь ему было до безумного интересно, что именно происходит на том острове, раз он заставил взять отпуск(!) на месяц(!) саму Гермиону Грейнджер.       И второй месяц на острове был другим. После тихого признания Драко теперь ощущалось, что они обязаны прийти к какому-то решению, причем в весьма точные сроки. И это по капле уничтожало всю романтику, которая до этого наполняла воздух, устраняя любую неловкость, которая могла возникнуть. Не было неожиданностью то, что поводов для неловкости между Грейнджер и Малфоем было более, чем достаточно.       И тем не менее Гермиона осталась на еще один месяц.       Еще один месяц, наполненный вдумчивым чтением книг, дискуссиями за ужинами в пабе, прогулками по живописным окрестностям. Она даже обнаружила в Малфое талант художника! Он делал быстрые зарисовки пейзажей острова во время их прогулок, пока Гермиона была занята сбором магических ингредиентов.       И в то же время этот месяц был наполнен мучительным ожиданием. Мучительным молчанием без ее ответа. Изматывающим бездействием Драко — а что произойдет, когда и этот месяц подойдет к концу? Неловкостью прикосновений — они уже происходили, и должны были ощущаться так же естественно к часы разговоров, но без ответа Гермионы каждое соприкосновение их кожи ощущалось как крошечный разряд тока. Замиранием сердца каждый раз, когда в девять утра не звенел колокольчик над входной дверью в магазин — в какой день колокольчик, оповещающий о ее приходе зазвенит в последний раз?       — Твой чай, — Драко постарался искренне улыбнуться, но с каждым днем это давалось ему все труднее.       — Обожаю ваш магазин, Мистер Блэк, — Гермиона же улыбнулась ему лучезарно и искренне, так что у Драко тут же стало чуть больше сил. Он это ненавидел. — Лучший сервис из всех книжных, где я была.       — Смею заверить, такой сервис получает далеко не каждый клиент, — ответил он, садясь на соседнее кресло напротив Гермионы. Он проверил чай и снова накрыл его сухим толстым полотенцем, чтобы он поскорее заварился. — Мы славимся индивидуальным подходом.       — О, приятно знать, что я единственная, кто получает от вас записки и букеты.       — Этого я не говорил, — отозвался Драко, продолжая начатую Гермионой игру.       — Засранец, — цокнула языком Гермиона, не сводя с него пытливого взгляда карих глаз.       — И тебе это нравится, — кивнул Драко, наконец выдавая свою фирменную улыбку хитреца. Удивительное дело, как этот флирт с искорками придавал ему столько жизненных сил. Да, он однозначно это ненавидел.       — Этого я не говорила, — спародировав его тон, ответила Грейнджер.       Драко бросил в нее маленькую подушечку, которая обычно была у него под локтем. Грейнджер, выждав пару секунд, чтобы он расслабился, запустила в него подушку побольше, что обычно была у нее под поясницей. Драко тут же заявил, что в этом и был его план — выманить себе подушку побольше — и тут же пристроил ее себе за спину. Гермиона пообещала, что в отсутствии подушек, на следующую колкость она запустит в него книгой. Драко засомневался и ту же получил книгу, прилетевшую ему в висок — оказывается, Гермионе было не жаль дешевую беллетристику в мягкой обложке. И как такая оказалась в его магазине?       — Ты мой худший кошмар, — отозвался Драко, не открывая от Грейнджер взгляда.       От нее просто невозможно было отвести глаз и сосредоточиться на книге. От того, как редкое октябрьское солнце с удовольствием играло в ее волосах. От опущенных пушистых ресниц. От тонких пальчиков, придерживающих страницы книги. От пухлых розовых губ, которые она слегка прикусывала своими безупречными белыми зубками каждый раз, когда происходящее в книге становилось напряженным.       — И тебе это нравится, — вновь повторила его слова Гермиона, улыбаясь ему довольной улыбкой.       — Я уверен, у тебя куда более богатый словарный запас, мой маленький милый попугайчик.       В этот же момент он получил следующую книжку себе в грудь. Салазар, неужели она специально заготовила их, как снаряды?       Интересно, что задело ее больше? То, что он присвоил ее себе, или то, что он сравнил ее с домашним питомцем? А может, дело было вовсе не в этом? Может дело было в словах которые он вовсе не должен был произносить?       Ведь теперь был ее ход. И почему-то Гермионе казалось, что оттягивания своего отъезда на месяц было недостаточно. Но что она могла сказать? Эта жизнь — где были все эти романтические прогулки, разговоры обо всем и ни о чем на свете, он и она, не стесняющиеся сходить вместе в паб и просидеть там у всех на глазах до закрытия. Это ведь будет невозможно в Лондоне? Это была параллельная вселенная, магия шотландского островка, или может, одной из старых ведьм, подлившей ей неизвестное зелье в чай?       Зачем он сказал ей, что влюблен?       Он словно снова оказался трусом — он не был готов действовать, и теперь обязал ее все решить. Он знал, что она это непременно сделает, она ведь Гермиона Грейнджер.       И теперь ей предстоит решить, что, черт возьми, со всем этим делать.       — Знаешь, я тебя иногда ненавижу, — произнесла Гермиона, возвращая бокал с вином на стол между ними. Драко тут же вернул вилку и нож на тарелку и отвлекся от ароматного стейка, которым планировал поужинать.       — Знаю, — кивнул Драко. Он дотянулся до салфетки и аккуратно прижал ее к губам, чтобы продолжать выглядеть безупречно даже в тот момент, когда она признается ему в чувствах. В чувстве ненависти, если быть точным, но кого волнуют такие незначительные детали? — Но меня, признаться честно, куда больше волнует не то, что ты чувствуешь ко мне иногда. Я хочу знать, что ты чувствуешь ко мне большую часть времени?       Гермиона недовольно цокнула языком.       — Что ты хочешь услышать?       — Ты знаешь.       — Это несправедливо!       — Что именно?       — А если я не могу сказать?       — Потому что не чувствуешь? — настороженно уточнил Драко. Они впервые продвинулись в этом диалоге так далеко и он теперь не хотел ничего разрушить. Что ж, дома припасено достаточно вина на случай, если он все-таки услышит отказ от Грейнджер. Он сможет пережить этот отказ, утопив его только в большом количестве алкоголя. Очень большом.       — Потому что мне пора возвращаться!       — Не переживай об этом, — спокойно парировал Драко. — Я планирую призвать вечный шторм и наложить чары на воды вокруг острова, чтобы ни одна лодка сюда не доходила.       — Это называется абьюз!       — Мне плевать.       — Ты самый несносный человек в мире!       — Но у тебя удивительно хорошо получается меня выносить.       — Мне нужно возвращаться на работу! Мне нужно зарабатывать на жизнь, и вообще…       В этот раз Драко не ответил. Он просто посмотрел на нее невероятно скептическим взглядом, срезая этот аргумент на корню. Да уж, попытка оправдать все деньгами была однозначно самой глупым оправданием от самой умной ведьмы. Малфой совершенно точно не производил впечатление человека, который едва сводит концы с концами.       — Так, что ты чувствуешь в те моменты, когда ты меня не ненавидишь?       — Временами мне кажется, что таких моментов не существует.       Драко ухмыльнулся довольно.       — Значит, я все-таки зачарую океан.       — Ты же знаешь, что я тоже владею магией?       — Я что-нибудь придумаю, — пожал плечами Драко.       Может, она была не так уж и права в своих рассуждениях насчет Драко. Может, он не перекладывал на нее ответственность и не был трусом. Может, он просто пытался быть хорошим человеком куда больше, чем она от него ожидала?       Он оставлял ей свободу выбора.       Конечно, при этом он грозился зачаровать целый остров, но он по-прежнему ждал от нее ответа. Он не переходил неясную грань, из-за неясности которой он по-джентльменски всегда стремился оставаться в нескольких шагах от неоговоренной черты.       И в то же время каждый день он показывал, что те слова были не пустым звуком. Он влюбленный мужчина. И он твердо стоит на своем. Он уверен в своих чувствах. И его совершенно не интересуют нелепые отговорки, которые выдавал ее мозг в попытках ухватиться за прежнюю реальность.       Но остров стер ту прошлую реальность подчистую. Ее больше нет.       А они есть.