Глава четвёртая

Дорога тянулась дальше, но теперь у неё появился попутчик. Вороной конь мерно переставлял ноги, хрустя сухой травой, и девушка с каждой минутой всё острее чувствовала на себе взгляд юноши. Она шла сбоку от лошадиной морды, старательно глядя вперёд и делая вид, что присутствие парня её совершенно не тяготит. -Яблоко бери, - сказал он, и в его голосе уже не было насмешки – простая усталость. Он протянул ей небольшое, чуть примятое яблоко, вынутое откуда-то из-за пазухи. Девушка покосилась. Замерла на мгновение, решая: взять или послать куда подальше? Живот предательски заныл, и она, стиснув зубы, молча выхватила яблоко из его пальцев. Укусила, а оно кислое, терпкое, но до одури живое. Сок побежал по подбородку, и она торопливо вытерлась рукавом, чувствуя, как в голове начинает проясняться. -Имя то у тебя есть? – Спросил парень, когда девушка отгрызла от яблока уже добрых три куска, -меня Агний звать. -Нет у меня имени. – Дожевав кусок проговорила девушка, откусывая новый. -Прямо нет? Или говорить не хочешь? Ты ж не из здешних. И не из дальних, судя по говору. Безымянных девок в этих землях не водится – разве что тех, кого уже схоронили, а имя на кресте сгнило. -Просто нет его. А было бы, десять раз подумала бы, прежде чем назвать, - она вновь покосилась на юношу и коня. -Значит, Маруськой будешь, - снисходительно усмехнувшись, Агний кивнул головой, подтверждая свои слова. -Маруськой? – Девушка уже в открытую обернулась на парня, -я тебе что, зверушка, чтобы клички такие давать? -Не зверушка, но нужно же мне в дороге как-то тебя величать? Могу «Марина» предложить, раз уж «Маруська» напрягает. -На «Марина» и остановимся.             Парень не ответил. Только натянул поводья, замедляя коня, потому что дорога сузилась и повела в сторону. Колея, до этого петлявшая по открытому полю, теперь сворачивала к лесу – тёмной стене, что поднималась на горизонте всё выше и выше. Поле кончилось внезапно. Сначала трава стала выше, жёстче, потом из-под ног посыпалась мелкая щебёнка, а ещё через сотню шагов дорога нырнула под своды деревьев. Лес встретил их тишиной – не той, что бывает в здравом месте, а какой-то вязкой, тягучей, будто воздух здесь не двигался годами. Девушка замедлила шаг, прищурилась. Что-то в этом лесе было не так. Слишком тихим он казался, слишком плотным, будто воздух над ним дрожал от зноя, хотя солнце уже перевалило за полдень и пекло нещадно. Марина остановилась первой, осматриваясь. -Что-то не так, - глухо проговорила девушка, подняв голову к верхушкам деревьев. Агний спешился. Перекинув поводья вперёд лошадиной морды, он сжал их в левой руке, так же осмотревшись. -Знаю, - держа животное проговорил юноша, -Вот только это единственная дорога, что к людям приведёт. Другие – в болота местные.               Лес стоял серый. Не чёрный, не зелёный – именно серый, будто кто-то выдул из него все краски, оставив только тени. Деревья здесь росли криво, узловато, их ветви сплетались вверху в такую густую сеть, что небо проглядывало лишь редкими лоскутами. Но не это было странным. Странным было то, что висело на этих ветвях. Сначала она подумала, что ей показалось. Но чем дальше они шли по мягкой, прелой земле, тем отчётливее становилось: лес был увешан вещами, как базарная площадь перед праздником. Вот на суку, на высоте человеческого роста, висели лапти – старые, стоптанные, один на правую ногу, другой на левую, и внутри каждого что-то темнело, будто гнездо. Чуть дальше с ветки берёзы свисал женский платок – алый, с вышитыми петухами по углам, – и он шевелился, хотя ветра не было. Девушка замерла, глядя на него, и платок вдруг перестал двигаться, притворившись обычной тряпкой. -Не гляди, - глухо, будто из под воды проговорил Агний.   Она отвела глаза, но тут же наткнулась взглядом на другое. Прямо на тропе, у самого её края, лежали чётки – деревянные, чёрные, с крестом на конце. Лежали так аккуратно, будто их кто-то положил, а не обронил. -А что, если подобрать? – шепотом спросила девушка. -Тогда задолжаешь лесу, - не смотря на чётки проговорил юноша, -А лес долги помнит, и потом не деньги просит. Она обошла чётки широкой дугой, чувствуя, как те смотрят ей в спину. Дальше тропа пошла петлять, и вещей становилось всё больше. С веток свисали детские люльки – пустые, но раскачивающиеся, будто в них кто-то лежал. Из-под корней торчали рукояти ножей – старых, зазубренных, на одном из них ещё темнело что-то, похожее на засохшую кровь. На поваленном стволе, поперёк тропы, лежало зеркальце – маленькое, круглое, в медной оправе, – и в нём отражалось небо, хотя сверху, казалось, были только ветки.               Ноги сами несли по тропе, но лес словно почувствовал её слабину – начал сжиматься, деревья становились чаще, ветви хлестали по лицу, цеплялись за волосы, за ворот блузы. Парень шёл впереди, ведя коня в поводу, и больше не оборачивался. Только плечи его под кольчугой напряглись, и он то и дело бросал короткие взгляды по сторонам.   -Долго ещё? – Бросила девушка, лишь бы прервать тишину. -Насколько лес отпустит, - ответил Агний, не оборачиваясь, -не торопи. И платок поправь, вдруг спадёт, потеряешь. Марина машинально поднесла руку к плечу – и правда, край платка соскользнул, оголив шею. Она потянула ткань вверх, но пальцы вдруг наткнулись на что-то другое – другая фактура: грубее, жёстче, с какими-то узелками по краю. Девушка замерла, перевела взгляд на своё плечо и не узнала платок. Вместо её лёгкого, белого плотного платка с алой вышивкой по краям на плечах лежал чужой. Тёмно-зелёный, почти чёрный, расшитый узорами: цветами и петухами. Края его были обшиты какой-то бахромой, и пахло от него не утренней росой, а дымом и чем-то сладковато-гнилым. -Это не мой, - шепотом проговорила девушка, и голос её сел.   Парень резко обернулся. Его глаза скользнули по её плечам, и лицо его – до этого насмешливое, почти мальчишеское – вдруг стало чужим, жёстким. Конь, почувствовав напряжение, фыркнув, переступив с копыта на копыто. -Где твой? – Агний говорил тихо, но так, словно был готов начать кричать. -Я не знаю! – Вскинув руками проговорила девушка, -надо… надо найти мой, вернуться. -Вернуться? – парень, казалось, готов рассмеяться, -Да что тебе тот платок? Ряха уже решила, что это её. Значит, поменялись. Но можешь новый здесь оставить, она не обидится. -Ряха? – Выгнув бровь проговорила Марина, осматриваясь, будто пытаясь найти эту непонятную «Ряху.»               Агний несколько секунд смотрел на девушку, будто она была глупым ребёнком, а после хмыкнул и покачал головой. Его сапоги глухо стукнули об землю, когда он подошел к седлу коня и открыл сумку. -Ряха, шутница местная. Вещи менять любит, Чужое – себе, своё – чужому, - он покопался в вещах и достал кожаные перчатки, -пошли, искать будем, меняться. Платок этот, - Он махнул перчатками в сторону девушки, -тоже ей вернём, нечего чужое присваивать. – Перчатки он засунул под ремень, вздохнув, -пошли.             Вновь взяв в руки поводья, Агний повел коня за собой, с дороги на более узкую тропу. Марина ступала след в след за Агнием, чувствуя, как под ногами хлюпает что-то мягкое, податливое, похожее на мох, но холодное, как лёд под тонкой коркой земли. Деревья расступались перед ними, но неохотно, со скрипом, и за спиной сразу же смыкались, отрезая путь назад.   -Ряха! – позвал парень, и голос его, до этого тихий, теперь раскатился под сводами деревьев, ударился о стволы и пошёл рябью куда-то вглубь. -Выходи, не прячься! Есть разговор. Они вышли на поляну. Небольшую, круглую, будто кто-то вырезал её из леса циркулем. В центре поляны росла старая ива – не плакучая, а какая-то корявая, разлапистая, с дуплом в стволе, из которого тянуло сыростью и грибами. На ветвях ивы висело всё – ленты, платки, пояса, детские рубашонки, один мужской сапог, пара варежек, даже ржавая пряжка от ремня. А под ивой, на корнях, сидела она.               Ряха была маленькой – ниже Марины на голову – и вся какая-то скрученная, будто из корней и травы сплетённая. Длинные, чёрные, как смоль, волосы падали до самой земли, путались в сухой листве, и поверх них был вплетён венок: из полыни, крапивы и ещё каких-то горьких, пахучих трав. Лицо у неё было круглое, с острым подбородком, кожа – серая, как пепел, а глаза – две чёрные ягоды, без белка, без зрачка, но живые, быстрые, смешливые. Она сидела на корточках и что-то плела из травы венок, такой же, как на её голове. На её плечах виднелся тот самый платок – белый, с красными краями. Увидев людей, Ряха не испугалась – наоборот, улыбнулась во весь рот, и зубы у неё оказались мелкие, острые, но белые-белые.   -А-а-а, - протянула она голосом, похожим на шелест прошлогодней листвы. -Гости! А я давно гостей не видала. Соскучилась даже. - Она поднялась, отряхнула подол – серый, драный, из мешковины, и сделала шаг к ним. Босая, но на земле не оставляла следов. -Вы чего пожаловали? Платок мой принесли? Ах, какой хороший! - она протянула руку к Марине, к её плечам, и девушка невольно отшатнулась. -Стой, - Агний встал между ними, -Ряха, ты подменила. Её платок забрала, свой отдала. Мы пришли меняться по-хорошему. -А хо-о-очешь по-хорошему? - Ряха наклонила голову, как любопытная птица. Чёрные глаза блеснули, -так со мной всегда по хорошему – игрой, рассказом, или… подарком. Агний достал из-за ремня перчатки и сжал их в руке, прощаясь. Он выставил руку и покачал ими, будто дразня. -Подарки есть, красавица. Перчатки хорошие – кожаные, с мехом внутри, медной нитью вышиты. Отдам тебе за платок, что на плечах у тебя. И твой платок вернём, чужого нам не надо. Ряха вытянула шею, рассматривая перчатки, а после встала в свой полный, невысокий рост, бросая недоделанный венок на земле. Марина стояла молча, не веря своим глазам. Было тяжело воспринимать тот факт, что перед ними – дух. Она вообще не верила, что таковые существуют, а нынче – стояла и хлопала белыми ресницами, смотря на что-то неживое. А может и дед Потап был духом? Это объясняло, как он тогда так быстро пропал. -О-о-о… перчаточки… - мечтательно протянула Ряха, подходя к Агнию. -А! Сначала платок! – Подняв руку, дабы она не дотянулась, проговорил парень. –Марина, сними с себя платок. Девушка послушно стянула со своих плеч тёмный платок, не сводя взгляд с Ряхи. Она же, в свою очередь, упёрла руки в бока и надулась, обиженно смотря на парня. Будто нехотя, заставляя саму себя, она сняла в ответ платок и протянула его девушке. Забрав платок, Марина улыбнулась, отдавая уже тёмный платок в руки духа. Агний облегченно вздохнул и опустил руку, отдавая и перчатки – вот уже их Ряха взяла с большим энтузиазмом. -Ну всё, всё, уходите. Думаю, ещё я встречусь с вами, - уже рассматривая кожу на перчатках пробубнила Ряха, отходя к незаконченному венку. -Спасибо тебе, - с усмешкой проговорила Агний, отходя к тропинке. -Да идите уже. Пока я добрая.               Марина и Агний вышли с тропы быстрее, чем шли к Ряхе, словно сам лес проложил им новую дорогу. Конь стоял как и прежде, лишь жевал траву у края дороги, лениво вертя ушами. Агний облегченно выдохнул, вернув взгляд на девушку – она так и не надела платок на плечи, продолжая прижимать ткань к груди.   -Пошли, Ряха и в правду сегодня либо в хорошем настроении была, либо от подарка довольная. -А если бы злая была? – С любопытством проговорила девушка. -Играть бы с ней заставила, цену за вещь бы загнула. Если бы совсем разозлилась – тропинки начала бы путать. -Не думала, что духи существуют. Я воспринимала за сказки это всё. -И не такое есть на острове, поверь. – Агний взял коня за поводья и вновь повёл его по дороге, шагая рядом с Мариной. Пора, пожалуй, выходить из леса.