Глава пятая

Лес выпускал их неохотно. Сначала деревья расступились, пропуская к свету, но тропа всё ещё виляла, будто сомневалась, стоит ли отпускать гостей. Марина шла молча, прижимая к груди свой платок. То и дело она касалась пальцами вышивки, проверяя, не обернулась ли она снова чужой тряпкой. Агний больше не оборачивался. Он вёл коня под уздцы, и кольчуга его тихо позвякивала при каждом шаге. Трава под ногами становилась всё реже, между деревьями начало проглядывать небо – сначала лоскутами, потом целыми полосами, и наконец лес остался за спиной, ощерившись на прощание сухими ветками. Дорога снова вывела в поле. Низкое, выжженное, с редкими кустами полыни по обочинам. Солнце уже не пекло – оно висело низко, большое, красное, и тянуло за собой длинные тени. Марина остановилась. Перевела дух. Потом накинула платок на плечи – привычным жестом, будто носила его всю жизнь – и догнала Агния. -Спасибо тебе, наверное… - Пробубнила девушка, поправляя ткань на плечах. -За что ж благодаришь то? -Ну так, за то, что помог о Ряхе узнать, не бросил затею вернуть мой платок. Парень хмыкнул. Не насмешливо, скорее, устало. -Я так и не понял, что тебе этот платок, но, наверное он важен тебе. Грех на душу брать не хотел, ты бы бесноваться начала, если бы не пошел, я прав? -Ну, может быть, - усмехнувшись, девушка поправила ремешок мешка на плече, -я не сильно тебя задержала? -А чего ж задерживать? Я и не тороплюсь, князь не на определённое время меня погнал. -Князь? – Марина повернула голову, -ты при князе служишь? Агний помолчал. Потом перехватил поводья поудобнее и ответил с такой лёгкостью, будто речь шла о погоде: -Я у князя сын, четвёртый. -Так ты княжич? – Остановившись и похлопав глазами проговорила Марина. Она остановилась резко, из-за чего конь прищурено покосился на неё. -А ты думала, разбойник? – Агний усмехнулся уголком рта. -Впрочем, разницы мало. Старшие братья надел поделили, мне пока ничего не досталось. Вот и шастаю по острову, гляжу, где можно пригодиться. Он сказал это будто невзначай, но в голосе мелькнуло что-то горькое, придавленное. Марина уловила – не потому, что была проницательной, а потому что сама знала эту ноту: когда тебя преследует чувство, что чем-то ты не тем занимаешься. -И часто ты так, пристаёшь на дороге к беспамятным девкам? - спросила она, снова трогаясь с места. -Не часто, - Агний шагал теперь медленнее, чтобы она шла рядом. -Ты первая. Обычно я по делу езжу: дань собираю, разборы чиню, соль вёрсты считаю. А тут, как приведение – стоит, девка белая, ещё и одна. Сначала подумал, что всё, макушку напекло, а нет – живая оказалась. -И что? Решил, что девке пригодишься? -Решил, что бросить грех. – Он бросил на неё короткий взгляд. -А ещё подумал: может, это знак. -Какой знак? -А кто ж его знает, – Агний пожал плечами, -В этих землях просто так ничего не случается. Если ты оказалась на моей дороге, значит, кому-то наверху было нужно, чтобы я тебя нашёл.   Марина замолчала. Ветер шевелил полынь у обочины, гнал по полю сухие стебли. Где-то далеко кричала птица – резко, надрывно, будто её резали. Всё это начинало складываться в очень плохую шутку – через чьи-то руки что-то дать, кого-то для слов подослать, встретить непонятно кого, лишь бы продолжить идти. Что преследовало её? Что ведёт её по этой тропинке, словно за ручку, но завязав глаза?   -Я ничего не помню, - сказала она наконец, -совсем. Не имя, не дом, не лицо матери. -Даже отрывки? -Отрывки… - задумчиво протянула Марина, посмотрев на облака возле горизонта, -нет, но можно ли считать за обрывок… ведение, из колодца? -Из колодца? – С открытым любопытством проговорил Агний, -из того, где я тебя встретил? -Ага, - с кивком проговорила девушка. -Вода обычно не врёт. И что же ты увидела в колодце том? Девушка замялась поджав губы. Она вспомнила, как её же отражение скинуло несчастную женщину. -Не хочу говорить, это не столь важно. Но кроме этого – ничего. -Может, и к лучшему, - тихо сказал Агний. -Почему? -Потому что если ты бежишь от кого-то, то память – как след на снегу. По нему тебя и найдут. А так – чистая. -Я не хочу быть чистой, - резко ответила Марина. -Я хочу знать, кто я.               Агний многозначно промолчал, смотря куда-то под ноги. Конь, ведомый его рукой, фыркнул. -Хорошо. Тогда ищи. Но запомни: правда не всегда радует. Иногда лучше быть никем, чем узнать, что ты – то, от чего бы сама сбежала.               Дорога шла вверх, потом снова ныряла в низину, и так несколько раз – будто кто-то мерил землю огромными шагами. Марина уже сбилась со счёту, сколько они прошли от леса. Солнце коснулось края горизонта и застыло там, разливая по полю медный свет. В этой тишине даже шаги казались громкими, а скрип седла – чуть ли не музыкой.             Агний шёл всё так же – размеренно, не сбавляя шага. Но Марина заметила: он то и дело бросал взгляд вперёд, на развилку, что угадывалась в полуверсте. Две дороги расходились под острым углом: одна уходила влево, к тёмной полоске леса на горизонте, другая тянулась прямо, теряясь в холмах. -Слышь, - окликнул Агний, и голос его прозвучал глухо, будто он принимал решение, которое давно откладывал, -там, у тех берёз, там расходимся.   Марина подняла голову. Берёзы росли у самого поворота – три старых, корявых, с ободранной корой. Под ними дорога и раздваивалась. -Расходимся? – Переспросила она и вдруг почувствовала, как внутри что-то ёкнуло. Не то чтобы она привязалась к этому насмешливому княжичу, но идти одной после всего, что было, не хотелось. –Ты ж говорил, что одна я пропаду. -Говорил, - кивнул Агний, не глядя на неё, -и не криви душой, не пропадёшь. Ты ж к людям хочешь? Вот по прямой пройдёшь, и на деревню наткнёшься. А мне – сюда, - он махнул рукой влево, на лесную тропу, -дело есть, одно место проверить надо, а потом дальше в дорогу. Тут и разойдёмся с тобой.             Он остановился. Конь тоже встал, замер, только ухом повёл – то ли муху отгонял, то ли к разговору прислушивался. Марина остановилась вслед за всеми, повернув голову к Агнию. -Прощаться будем? – Усмехнулась Марина. -Чего прощаться то? Если судьба добрая, то встретимся ещё. На острове же. Агний ловким движением запрыгнул в седло коня, перебрасывая поводья. -Ну что, Маруська, - уже более воодушевлённо проговорил парень, -дороги теперь разные у нас с тобой, как и цели, но чувствую – пересечёмся ещё. -Хорошей дороги тебе, княжич. – Марина отошла от коня, разворачиваясь и направляясь дальше по дороге. Конь за её спиной, подняв слой пыли, унёс хозяина в сторону леса. Дорога тянулась прямо, как нитка, которую кто-то небрежно бросил на поле. Марина шла уже с час, а то и больше – солнце почти скрылось за горизонтом, оставив после себя лишь багровую полосу, похожую на свежий порез. Сумерки сгущались, но идти было не страшно: рядом с дорогой то и дело встречались придорожные камни, обложенные мхом, а значит, люди здесь ходили часто, метили путь. Ноги гудели. Марина давно не ела, и живот снова принялся ныть – тихо, но настойчиво, как голодный щенок. Она вспомнила яблоко Агния, кислое и терпкое, и во рту собралась слюна. «Надо бы чего-то найти, – подумала она, оглядываясь. – Грибы, ягоды, хоть коренья какие». И будто услышав её мысли, дорога сделала лёгкий поворот, и за обочиной, в небольшой ложбинке, Марина заметила тёмно-зелёные листья. Она пригляделась – и сердце её ёкнуло. Малина. Целый куст, усыпанный ягодами – крупными, тёмно-красными, почти чёрными в сгущающихся сумерках. -Ну слава тебе, – выдохнула девушка и, не раздумывая, свернула с дороги. Куст рос в низинке, прижавшись к большому валуну, поросшему мхом. Ягоды висели низко, прямо над землёй, и пахли так сладко и густо, что у Марины закружилась голова. Она присела на корточки, протянула руку к первой ветке – и тут же отдёрнула пальцы, потому что куст вдруг качнулся. Не от ветра – ветра не было совсем. Не успела девушка даже задуматься о том, почему куст шевельнулся, как вдруг из самой гущи, из-под листьев, выпрыгнуло что-то серое, ушастое, верткое – прямо ей в лицо. Марина вскрикнула, потеряла равновесие и плюхнулась задом в траву, больно ударившись копчиком. Сердце ухнуло куда-то в пятки, в глазах потемнело, и единственное, что она смогла выдать из себя – это выдохнуть с таким ужасом, что даже самой стало стыдно: –Заяц!.. Заяц – а это был именно он, обычный полевой русак, только очень наглый – приземлился в трёх шагах от неё, встряхнул ушами и уставился на Марину круглыми чёрными глазами. Нос его дёргался, усы подрагивали. Он сидел и смотрел на неё с таким видом, будто это она выпрыгнула из куста и напугала его, а не наоборот. -Заяц, – повторила Марина, всё ещё сидя на земле и хлопая глазами. -Заяц! Ты… ты чего из куста? Заяц! Она пыталась сказать что-то ещё, но слова застряли в горле, а язык будто налился свинцом. В голове стучало только одно: «Заяц, заяц, из куста выпрыгнул заяц». Виноват моргнул, а после ускакал, оставив девушку одну на земле, хлопать глазами и трястись от испуга. Малины расхотелось. Просидев ещё около половины минуты девушка встала, отряхиваясь. Ей было с самой себя стыдно, насколько сильно этот заяц напугал её. Выйдя обратно на дорогу она посмотрела на свой дальнейший маршрут – дорога расслаивалась на две треугольником, и обе вели в лес. Агний говорил: «по прямой пройдёшь, и на деревню наткнёшься,» но как пройти по прямой, если дорога уходила влево и вправо? Дойдя до развилки, Марина вздохнула и повернула налево – будь что будет, да и тем более, не найдёт деревню – пойдёт обратно, в чём проблема? Тропа, по которой Марина шла после развилки, постепенно сворачивала вниз. Сначала незаметно, будто земля просто уставала быть ровной. Потом круче – так что ноги сами сгибались в коленях, а пятки скользили по сухой глине. Деревья снова начали смыкаться над головой – не теми страшными, серыми, что у Ряхи, а обычными, берёзово-осиновыми, но сумерки делали их такими же тёмными и настороженными. –Заяц, – тихо сказала Марина, оступаясь на корневище. –Ну куда опять в лес? Заяц-заяц… Она поймала себя на том, что бормочет это слово каждый раз, когда спотыкается или пугается тени. Слово прилипло к языку, как репей к юбке, и выковыривать его не получалось. «Ничего, – подумала она, – отучусь. Вот выйду к людям – и отучусь, быстро из головы этот заяц выпрыгнет». Овраг открылся неожиданно. Тропа просто оборвалась, и перед Мариной разверзлась широкая, пологая впадина, поросшая по склонам папоротником и ивняком. На дне оврага что-то блестело и шевелилось. Девушка замерла на краю, прищурилась. Это была река. Вода в ней не текла – она струилась, но так медленно, будто река была жидким стеклом, которое вот-вот застынет. А поверх этого стекла росла трава. Серая, высокая, с мелкими метёлками на концах, она лежала на воде плотным ковром и всё время двигалась – не от ветра, а сама по себе, как змеиный выводок, перебирающий чешуйками. –Заяц, – выдохнула она, –это что за, заяц, такая? Через реку был перекинут мост, точнее, то, что от него осталось. Два столба торчали из травы, третий лежал на боку, обросший тиной. Несколько досок висели в воздухе на одной жердине, остальные ушли под воду, образуя жуткую лестницу, уходящую в шевелящуюся серую массу. Идти по такому мосту мог только самоубийца или тот, кому очень нужно на тот свет. Марина уже хотела повернуть назад, когда заметила на берегу, чуть ниже по течению, силуэт. Лодка, настоящая, деревянная, с приподнятым носом, вытащенная на песок. А рядом – человек. Невысокая фигура в длинной накидке с капюшоном, из-под которого выбивались рыжие, как осенняя листва, волосы. Она стояла, опершись на весло, и смотрела прямо на Марину. –Ну, чего встала? – голос оказался молодым, чуть хрипловатым, но беззлобным. – Мост всё равно не пройти. Или ты по доскам решила потанцевать? Марина спустилась к самому берегу, стараясь не наступать на подозрительные кочки. Трава под ногами была обычной, но на краю воды она переходила в ту, шевелящуюся, и от этого становилось не по себе. –Мне на ту сторону, – сказала Марина и тут же добавила: –Заяц. Извозщица – а это была именно она, с веслом в руке, в потёртой кожаной накидке и грубых сапогах – усмехнулась. Лицо у неё оказалось веснушчатым, нос картошкой, глаза зелёные, быстрые. На вид – лет двадцать, не больше. –Каких зайцев ты там увидела? – спросила она, кивнув на овраг. –Садись уж, перевезу. Марина кивнула, подходя к чужой лодке. Извозщица помогла забраться на судно, а после, запрыгнув сама, оттолкнулась веслом от берега, отправляясь на середину реки. В дороге они молчали. Лишь весло шуршало в траве, а лодка, будто на воде, покачивалась. Марина сидела, разглядывая траву, и аккуратно придерживая платок на плечах. Извозщица рассматривала незнакомую девушку с полуулыбкой на губах, будто запоминала, а после заговорила. –Необычная ты, девка, – усмехнувшись, проговорила она, –маешься всё, будто что-то тебя беспокоит. –Заяц… – пробубнила Марина, но после осеклась, –То есть, не заяц, заяц тут, на деле, не причём. –А что же тебя тревожит тогда? Марина вздохнула, переводя взгляд на извозщицу. –Я с утра видение в колодце видела, что в прошлом девушку какую-то в колодец своими руками выкинула. А я ничего из прошлого не помню, даже имени своего. –Боишься, что видение правдой было? –Да… страшно подумать, кем я в прошлом была. –Я знаю, что могу тебе предложить. Незнакомка засунула руку за пазуху, рыская там в поисках. Через мгновение в руке рыжей девушки оказалась небольшая скляночка, внутри которой плескалась нежно-сиреневая жидкость. –Это отвар из забудь-травы, – извозщица усмехнулась, покачав пузырьком, –из той травы, по которой мы плывём. Выпьешь – забудешь и виденье, и зайца своего. Всю свою дорогу ты не забудешь, но страданья твои закончатся – считай, никогда и не смотрела в колодец. Девушка переложила пузырёк в руку Марины, а после продолжила грести веслом. Марина, смотря на пузырёк, и в правду задумалась. В голове всплыли слова Агния – «Иногда лучше быть никем, чем узнать, что ты – то, от чего бы сама сбежала.» И в правду. Вдруг она была убийцей? Та женщина – вряд ли же она была в чём-то виновата, когда падала в колодец. Но тут же в голову пришла и другая мысль. Для чего же, тогда, та старушка дала ей вещи? Для чего слушала деда? Разве они не хотели, чтобы она знала? Да и глупо – слепо забывать что-то и пытаться построить спокойную жизнь. Всегда нужно знать, что ожидать от самой себя. –Я не буду, спасибо. – Смято проговорила девушка, протягивая отвар обратно. –Я не хочу вновь забывать. Наоборот, вспомнить бы. Извозщица не ответила. Она, хмыкнув, забрала отвар обратно, но после, будто поразмышляв, одобрительно кивнула головой, активнее заработав веслом.