Часть 6

Глава 6

Лучиано Романо

Дом был пропитан чем-то шоколадным и пряным. Но, на удивление, тишина сегодня не удивила меня — наверное, мама улаживает Алессандро. Ему было всего три года, но его безбашенный характер удивлял даже папу. Мама гналась за ним часами напролёт, лишь бы маленький гавнюк поел. Алессандро слушался только папу, или, скорее, чувствовал, когда стоит остановиться, и это всегда выглядело так, будто он понимает больше, чем должен в своём возрасте. Я на секунду задержался на этой мысли, прежде чем позволить ей исчезнуть. Горячий душ был единственным, о чём я мог думать, потому что мысль о том, что можно смыть с себя чужую кровь и липкий пот, казалась почти спасением, коротким, но необходимым. После того как отец нашёл меня в машине полностью дезориентированным, он велел подняться в свою комнату и отдохнуть. Но мы оба понимали, что так дела не пойдут, и после того, как он передаст управление мне, таких поблажек уже не будет. Он не был стар, чтобы мы задумывались об этом, но наш мир был слишком непредсказуемым. Плохие вещи случались слишком часто. После душа я надел на себя лишь мягкие шорты и босиком спустился к отцу. Он сидел в гостиной, а мерцающие огни камина переливались в его тёмных волосах. Лишь тогда, когда мама спала, он позволял себе зажечь огонь. На улице была жара, и я не понимал его привязанности к огню. Наверное, прошлое не отпускало нас по разным причинам, и, может, для него напоминание того дня было чем-то вроде спасения. — Твоя мать беспокоится за тебя. — Он не отрывал взгляда от пламени, а пальцы обводили край кресла. — Тебе стоит проводить чуть больше времени с ней. Я на секунду задержался, переводя взгляд с огня на него. — Ты хотел поговорить со мной об этом? Я не знал, почему прозвучал так резко — наверное, каждый разговор о ней тянул за собой то, от чего я не мог избавиться. — Я сегодня говорил с Фальконе. — Я напрягся. В последние несколько лет доверие между ними переросло во что-то большее, чем просто договорённости. — Мексиканцев видели у границ территории Каморры. Грядёт новая война, и Римо боится, что очень скоро они объявятся. Серена, наверное, уже знала об этом. Не удивительно, что она стала такой молчаливой после моего дня рождения. Фальконе понимали, и мой отец понимал, что ценным бриллиантом для мексиканцев является Серена. Они пришли закончить начатое. Все гадали, почему её не убили — это было слишком легко сделать, но они решили лишь напугать. Убийство почти целой деревни было напоминанием о том, что расслабляться нельзя. Территория была ослаблена в те дни, вот почему враги смогли напасть и на наш дом. Отец физически не мог контролировать всё, а я тогда не был готов защитить даже себя. Я мог умереть в тот день. Пулевое ранение забрало слишком много крови. — И что мы будем делать? Не сидеть же сложа руки? — Фальконе ищут, и даже «Семья» в деле. Нужно просто быть терпеливее и быть начеку. Никаких глупых действий. Маленькие топоты ног быстро приближались, и детские крики заполнили всю комнату. Я посмотрел на лицо отца и увидел там лёгкую ухмылку, в которой почти сразу проступила тёплая, сдержанная любовь. Алессандро налетел на меня, обхватив за шею, и своим детским голосом начал что-то шептать, сбивчиво, быстро, так, что я едва разбирал слова. Я схватил его за подмышки и поднял, его раскрасневшая лицо приблизилась к моему и он своим лбом ткнул мой нос. Алессандро начал смеяться еще сильнее а я кинул его в воздух. - Где твоя мама Алессандро? - Отец лениво погасил камин, даже не глядя в нашу сторону. Алессандро лишь сильнее вцепился в меня, что-то снова пробормотав себе под нос, и я тихо усмехнулся, перехватывая его поудобнее, потому что он уже начал извиваться, как будто ему срочно нужно было вырваться, но при этом отпускать меня он явно не собирался. — Значит, сбежал, — пробормотал я, слегка качнув его в руках, и он тут же довольно закивал, будто понял каждое слово, хотя, скорее всего, просто уловил интонацию. Мама часто уставала, особенно когда Алессандро начал ходить. Она могла заснуть где угодно, на диване, в кресле, иногда даже не дойдя до комнаты, и никто не трогал её в такие моменты, позволяя хотя бы ненадолго выдохнуть, пока мир не требовал от нас снова быть теми, кем мы обязаны были быть. Папа наверное пошел искать ее, их любовь иногда была смехотворной. Такой жестокий и психованный человек как отец любил ее всем тем, что к него было. За все 23 года моей жизни я не видел, что он кричал на нее или ударил. С другой стороны я видел как так же папа мог без угрызение совести лишить жизни женщин предателей. Алессандро потянулся рукой к моему лицу, зацепившись пальцами за щёку, и я на секунду замер, позволяя ему это, не отводя взгляда, потому что в такие моменты он всегда становился слишком тихим, будто проверял, что я действительно здесь. Он наверное скучал, но не умел это показывать, так же как и я. - Пойдем поднимемся в мою комнату и я включу тебе твои любимые мультики. Алессандро вдруг резко откинулся назад, рассмеявшись, и я снова подбросил его в воздух, ловя уже чуть увереннее, чем в первый раз, и на секунду всё стало слишком простым, почти нормальным, если бы не мысль, которая всё ещё оставалась где-то глубже, не давая расслабиться до конца. Я опустил его обратно на пол, и он тут же сорвался с места, побежав куда-то в сторону коридора, но потом опомнившись начал своими маленькими ногами подниматься в мою комнату Я включил мультики, и он почти сразу затих, уставившись в экран, будто всё остальное для него перестало существовать, и я на секунду задержался в дверях с его любимым детским пюре на руках. Положив еду на комод возле кровати аккуратно скользнул по одеяло таща собой брата. Он не брыкался и мило положил голову мне на плечо. Сегодня ночью рука обещала отвалится, но Алессандро начинал медленно сопеть а я не хотел помещать его сну. Мой телефона коротко вспыхнул, привлекая внимание. Я провёл пальцем, не особо задумываясь. Спокойной ночи. Я на секунду задержал взгляд на этих словах, будто в них было что-то большее, чем просто привычка, но быстро убрал телефон обратно, не позволяя себе развивать эту мысль дальше.