Часть 7

Глава 7

Серена Фальконе

О чём я думала, когда ночью не всего написала Лучиано сообщение. После дня его рождения мы особо не говорили, и напряжение, которое на самом деле было не знаю чем, усиливалось. Он так и не ответил на моё сообщение, и, правде говоря, ему не стоило. Мне не нужно было неких добрых слов или действий, наша дружба с самого начала не обещала быть стандартной. Мы оба были не готовы к нормальной дружбе тогда, травма каждого из нас давила на нас слишком сильно, чтобы мы могли дышать хотя бы полной грудью. Во дворе был бардак, сильный ветер укачивал воду в бассейне, а хлипкие листья деревьев падали на землю, пачкая идеальную дорожку. Ветер блуждал по воздуху, пытаясь найти идеальное место, чтобы резко столкнуться с ним, издавая при этом характерный звук. Этот звук, особенно когда я находилась дома, был как маленький колокольчик, который звенел и своими струями гипнотизировал. Я помню, как лежала в палате, один из тех редких моментов, когда я была одна. Он едва ходил, скорее проскальзывал по полу, я первый раз такое видела. Он был ранен, но опасность не покидала его. Я была спокойна, мы оба понимали, что он ничего не сделает мне. Мы были знакомы до встречи в больнице, Несторе в последнее время часто навещал нас со своим сыном. В основном тогда я просто сидела с Гретой в её комнате, не желая оставить её одну. Я помню, как в ту ночь жажда мучила меня не так, как в обычные дни. Как будто всё на свете подсказывало мне, что я должна встать. Помню, как пересохшее горло будто царапало изнутри, и в какой-то момент это стало сильнее страха, сильнее слабости, и я решила встать, хотя тело всё ещё не слушалось так, как должно было. Вода чуть смягчила тело, и темнота за окном заменила сильнее, чем должна была. Балкон встретил холодом, который сразу ударил в лицо, резкий, почти грубый, но в этом было что-то правильное, что-то, что возвращало ощущение тела, вытаскивало из того состояния, где ты будто существуешь отдельно от себя. Я облокотилась на перила, глядя вниз, не пытаясь ничего разглядеть, просто позволяя ветру путаться в волосах, когда дверь за спиной тихо открылась, и я даже не обернулась сразу, потому что уже знала, кто это. Мне показалось, что ветер помнит все те разы, когда навещал меня, своими мягкими толчками он продолжал покачивать моё тело с того момента, когда заканчивались прежние разы. Лучиано вышел так же тихо, как и всегда, без лишнего шума, без попытки обозначить своё присутствие, и остановился рядом, не нарушая дистанции, но и не отдаляясь, будто точно знал, где проходит граница, за которую не стоит заходить. Я повернула голову, скользнув взглядом по его руке, в которой была сигарета, и это решение пришло не как что-то обдуманное, а как импульс, как желание заглушить то, что невозможно было назвать словами. Невио предложил мне однажды, и я не помню, почему отказала, наверное, не хотела, чтобы Алессио увидел. Я не боялась его, просто хотела для него оставаться другой. Но другая я исчезла после того дня. Может, это по-детски, но я и была ребёнком. — Дай. — Он посмотрел на меня внимательнее, чем обычно, не долго, но достаточно, чтобы оценить не саму просьбу, а то, что за ней стояло, и это раздражало бы, если бы в его взгляде было хоть что-то лишнее. — Ты не куришь. — Почему он это знал? Мне не хотелось быть открытой книгой для всех. Всё же его голос прозвучал спокойно, без осуждения, просто как факт. Я чуть повела плечом, возвращая взгляд в пустоту перед собой, но на этот раз звёзды окружили нас как невидимый навес. — Сегодня начну. — Я надеюсь, ты не хочешь прыгнуть после того, как закуришь? — Его кривая ухмылка заставила и меня корчить гримасу. — На, но давай не всю, это последняя. — На этот раз ты не угадал. — Я взяла её, сжимая чуть сильнее, чем нужно, чувствуя, как холодный фильтр касается пальцев, и на секунду замерла, потому что не знала, что делать дальше, и это было почти смешно — в мире, где я видела вещи куда хуже, я не знала, как правильно поднести сигарету к губам. Между двух пальцев сигарета выглядела смешно, и я просто сместила её, сжимая уже большим и указательным. Он тихо засмеялся, но, на удивление, в этом не было насмешки. — Ты же знаешь, что так держат только косяк. — Я не знала, но кивнула, как будто мне было плевать. Но на самом деле рядом с ним и вправду было плевать. После пары затяжек я вернула сигарету ему, ничего особенного не изменилось во мне, я так и не поняла страсти братьев. Вкус был никаким, а дым слишком слабым, чтобы зажечь лёгкие.

***

Ветер, такой знакомый и родной. Я любила возвращаться в прошлое, особенно в такие дни, когда сама погода желала вернуться в прошлое. Я накинула на себя мягкую тёмно-синюю толстовку, нечасто на небе Лас-Вегаса бушует такая погода, и подошла к Алессио, который говорил с Савио. Они оба улыбнулись мне, дядя передал мне рюкзак Катерины и толстую ярко-жёлтую толстовку. Катерине, дочке Савио, было всего четыре. И она была единственной, кого ещё не коснулась эта рутина, она была единственной из немалого количества детей Каморры, кто мог позволить себе разбрасывать игрушки по всему участку, не задумываясь о том, что кто-то будет недоволен, потому что здесь, в этом небольшом уголке дома, ей разрешалось быть просто ребёнком. Я поместила её куртку в свою большую молочного цвета сумку, которая висела у меня на плече, и направилась к Алессио, который ждал меня уже на привычном своём месте. Его машина всегда стояла в том же месте, как будто братья, при этом и старое поколение, и младшее, договорились, чья часть двора — место для их машин. Алессио опрокинулся на капот машины, его солнечные очки низко висели на кончике носа, он, как всегда, переписывался с кем-то. С тем, с кем определённо не должен был, потому что каждый раз, когда я замечала это, он прятал телефон. Со временем я больше не спрашивала об этом, он знал, что делает, и знал цену выбора. — Погода явно не на нашей стороне, смотри на эти облака, мрачнее, чем привычное настроение Невио. — Я, смеясь, открыла дверь машины, Алессио тут же, сев, начал заводить двигатель. Я не любила говорить во время езды и не могла смотреть в телефон, мне просто нужно было сидеть и глядеть в окно, чтобы прохладный воздух проникал в ноздри во время движения и чтобы контролируемая система собственного организма смогла успокоить тревогу, которая возрастала с каждой секундой тишины. Небо становилось тяжелее с каждой минутой, серые облака медленно затягивали остатки света, и даже улицы выглядели иначе, будто город заранее понимал, что к вечеру буря всё-таки обрушится на него, оставляя после себя грязную воду, сломанные ветки и раздражённых людей, которые будут проклинать погоду так, словно она обязана подстраиваться под их планы. — Если Катерина снова заставит меня смотреть тот ужасный мультик про жёлтую рыбу, я высажу вас обеих прямо под дождём, — пробормотал Алессио, чуть убавляя скорость перед поворотом. Я наконец повернула голову к нему, Алессио вёл спокойно, одной рукой удерживая руль, а второй лениво переключая музыку, пока телефон время от времени загорался рядом с коробкой передач, и каждый раз экран быстро гас, словно сообщения там появлялись слишком часто. Я ничего не спрашивала, но интерес иногда слишком яростно щекотал внутренности. — В прошлый раз ты сам смеялся над этой рыбой. — Я был пьян. — В десять утра? — У меня был тяжёлый день. Язвительным взглядом я прошлась по его лицу, очки всё ещё висели на кончике его носа. Всякий раз я удивлялась, как он всё ещё не сломал свой нос. Я протянула руку вперёд, быстро срывая очки с его лица. Его ошеломлённый взгляд на секунду повернулся ко мне, но он быстро вернул внимание к дороге. — Ты выглядишь как отец троих детей после развода. — А ты выглядишь как причина этого развода. — Я тихо засмеялась, качнув головой, и напряжение, которое весь день сидело где-то под рёбрами, впервые ослабло настолько, что я смогла нормально вдохнуть. Машина остановилась у небольшого здания садика как раз в тот момент, когда первые тяжёлые капли дождя ударились о лобовое стекло, медленно расплываясь по нему прозрачными дорожками. — Забери Алессандро тоже, Амелия говорила с Джеммой, маленький засранец останется сегодня с ними. — Имя тяжело осело в груди, насколько сильно я ни желала забыть Лучиано, я всё равно крутила в голове, что же я сделала, что он не ответил мне. Неужели я могла как-то обидеть его? Забрать Алессандро не было новостью, маленький хулиган дружил с Катериной, и они часто оставались друг у друга. Не впервой забирать их вместе. Капли дождя усиленно падали на меня. Их мокрота пока не сумела проникнуть глубже плотной ткани моей толстовки. Садик выглядел почти пустым. Сквозь большие окна было видно, как воспитатели собирают разбросанные игрушки, кто-то из детей уже плакал от усталости, кто-то сонно сидел прямо на полу, ожидая родителей, и только телевизор в углу продолжал слишком ярко мигать цветами, будто вообще не замечал надвигающейся бури. Катерина заметила меня первой. Её маленькое лицо сразу оживилось, светлые кудри подпрыгнули вместе с ней, когда она вскочила со своего места, едва не уронив плюшевого зайца, и помчалась ко мне так быстро, будто не видела меня несколько месяцев. — Рена! — Её зелёные глаза, как у матери, уставились на меня, когда она приближалась ко мне с интересом. Они у неё были красными и усталыми, но она сопротивлялась этому. Наверное, сну. Я едва успела наклониться, прежде чем она врезалась в меня всем своим маленьким телом, цепляясь руками за толстовку, а её воспитательница только тяжело выдохнула, явно уже смирившись с тем, что дети Каморры никогда спокойно не уходят домой. — Она сегодня почти не спала, — устало улыбнулась женщина, пока я поправляла Катерине капюшон, прежде чем надеть на её хрупкое тело куртку. Катерина тут же начала что-то быстро рассказывать про “очень важного жука”, которого нашла утром, но я отвлеклась раньше, чем успела понять половину её слов. Алессандро сидел напротив телевизора, он, наверное, не слышал даже быстрого и громкого голоса Катерины. Его тело покачивалось по такту песни, а глаза следили за лисой, которая что-то говорила зайцу. Он выглядел слишком спокойно для ребёнка, которого ещё не забрали, но стоило мне сделать несколько шагов в его сторону и слегка крикнуть ему по имени, как он резко поднял голову, и в ту же секунду его лицо изменилось, будто внутри него щёлкнул какой-то выключатель. — Серена! — он почти выкрикнул моё имя, вскакивая так быстро, что машинка, которая лежала на полу близко к его ногам, отлетела куда-то под стул. На секунду несколько детей обернулись на нас, а воспитательница только тяжело выдохнула, уже явно привыкшая к темпераменту детей. Я едва успела расправить руки, прежде чем он врезался в меня всем телом, цепляясь за мою талию так крепко, будто собирался снести меня вместе с собой. Катерина счастливо крякнула. — Эй, полегче, — тихо засмеялась я, убирая мокрые пряди с его лба. — Ты меня сейчас убьёшь. — Ты пришла поздно, — тут же заявил он, даже не думая отпускать меня. — И Катерина опять забрала мою синюю машинку. — Потому что ты сам дал её ей пять минут назад, — крикнула Катерина откуда-то позади, возмущённо топая маленькими ботинками по полу, её непослушные пряди волос неопрятно сбились с пучка. Она своими ручонками пыталась убрать их за капюшон. — Это была временная сделка! Я закатила глаза, чувствуя, как губы всё равно растягиваются в улыбке, потому что рядом с ними невозможно было долго оставаться серьёзной. Алессандро наконец отпустил меня и сразу начал что-то быстро рассказывать, перескакивая с одной темы на другую так стремительно, что половину слов невозможно было разобрать — про какого-то мальчика, который плакал из-за конструктора, про бурю, которую он видел в окно, про то, что Катерина пыталась съесть пластилин, и всё это сопровождалось настолько активными жестами, что его куртка едва не слетала с плеч. И вот это уже было настоящим братом Лучиано. Читая мои мысли, Алессандро внезапно поднял голову. — А Лучиано дома? — Сердце почему-то дёрнулось быстрее, чем должно было. Я до сих пор не понимала, что сегодня со мной. — Не знаю. — Он обещал показать мне настоящий мотоцикл. — Ты ещё слишком маленький для мотоцикла. — Нет, — уверенно заявил он. — Я уже большой. Катерина тут же нахмурилась. — Нет, это я большая! — Я не выдержала и засмеялась уже вслух, пока они оба одновременно пытались доказать друг другу, кто из них “взрослее”, и именно в этот момент за окнами гром прогремел так сильно, что стёкла дрогнули. Катерина сразу прижалась ко мне крепче. А Алессандро, наоборот, восторженно распахнул глаза. Он подбежал быстрее меня с Катериной к входной двери и распахнул её, ветер помог ему, и он столкнулся о свои же ноги. Катерина что-то лепетала про мороженое и обещание, которое я не помнила, что давала. — Ты сказала, что если будет дождь, то мы купим мороженое, — уверенно заявил он, пока мы втроём пытались пробежать до машины сквозь усиливающийся ветер. — Я такого не говорила. — Говорила, — Катерина резко закивала, прижимая к себе плюшевого зайца. — Очень говорила. Алессио, который как раз открывал багажник, чтобы достать второе детское кресло, тихо усмехнулся, даже не поднимая головы. Он предательски оставил меня с этими монстриками. — Они нас обоих пережмут психологически лет через пять. — Алессио с трудом помог застегнуть детей. Через десять минут мы уже сидели в маленьком круглосуточном кафе недалеко от садика, куда обычно заезжали семьи с детьми, пережидая плохую погоду, и всё внутри пахло сахаром, мокрыми куртками и слишком сладким кофе. Катерина, не переставая, дёргала за рукав Алессио, тем самым нервируя его. Он пока что не готов был стать отцом, я сама засмеялась собственной шутке. Алессандро же на секунду отвлёк свой взгляд от шоколадного мороженого, он болтал ногами под столом, пачкая губы вкусняшкой. Катерина наконец убедила Алессио пойти с ней, они направились к аквариуму с рыбками. Надеюсь, он не купит их ей. Вдруг дверь кофейни дёрнулась, и колокольчик над ней зазвенел. Звук был обычным, но после него что-то эдакое заставило меня ёжиться. Дверь открылась, но внутрь так и никто не пробрался, или я не увидела. Страх проник до самых костей, но я не хотела, чтобы дети почувствовали это. Алессио с Катериной пришли чуть позже, брат посмотрел на меня лишь на мгновение. Прежняя весёлая улыбка сошла с его лица, хмурые брови наблюдали за залом, а руки крепко держали сестру за плечи. Алессандро, кажется, ничего не замечал, но после лёгкого толчка от Алессио он наконец выпрямился. — Уходим. — Он схватил Катерину за руки и приподнял куртку Алессандро. — Прямо сейчас. Я не помню, как мы сели в машину, мне было страшно спрашивать даже, что случилось. Дети стали нервными. , ерзали и наконец едва тихий плач обеих проник по салону машины. Почему мне всегда казалось, что все будут осуждать меня за то над чем я не под властна ? Телефон Алессио снова завибрировал, коротко освещая его лицо холодным светом экрана, и я впервые заметила, насколько сильно напряжена его челюсть, как крепко пальцы сжимают руль, будто вместе с ним он пытался удержать под контролем и все остальное вокруг. — Мы домой едем? — наконец тихо спросил Алессандро, уже без прежнего восторга в голосе. Алессио не ответил сразу. Его взгляд медленно поднялся к зеркалу заднего вида, задержался там чуть дольше, чем должен был, а потом снова вернулся на дорогу. — Да, малыш. Катерина тихо всхлипнула рядом, и я сразу потянулась к ней, осторожно поглаживая ее маленькую холодную ладонь, пока она пыталась вытереть глаза рукавом желтой куртки, размазывая слезы по щекам. Машина слишком быстро свернула на знакомую улицу еще пара минут и ворота открылись впуская нас внутрь. Римо уже стоял на падежной дороге, он не был зол но желваки на лбу двигались так сильно, что я их видела сквозь тонированные стекла машины. — Папа! - Крикнула Катерина первым увидев Савио и Джемму которая мягко прижалась к его боку. Алессандро почти сразу подался вперед следом. — Это Лучиано? Это Лучиано?! - Все было очень плохо и я радовалась, что дети не понимали этого, но на самом деле и я до конца не понимала, что происходит. Лишь чувства того, что опять виновата я. Я никогда не была одна в своем страхе но причина. Всегда была виновата причина. Папа открыл дверь с моей стороны и помог мне выбраться прежде чем помочь детям. Мама же отвела меня в глубь дома. но так и ничего не сказала. Лишь тогда нас никто не видел она схватилась за мою шею своими мягкими руками и начала плакать бессвязно что-то бормоча. Я обняла ее в ответ и слезы сами покатились. Массимо подошел к нам через пару минут наверное перед этим подождав еще несколько. - Папа и Римо ждут Серена, случилось кое что плохое. - Я ухватилась за локоть мамы, почему я боялась, что они злятся именно на меня? — Они ничего не скажут тебе, милая, иди и поговори с ними, я включу для тебя ванную. — Я не хотела, чтобы она знала, чего на самом деле я боюсь. Массимо шёл тихо, серьёзно, прямиком в игровой зал. Сейчас лёгкая зона превратилась в зловещий кабинет. Я не сразу заметила, что и Несторе здесь. Он стоял рядом со своим сыном, который присел на диван, смотря, как играет Алессандро. Римо стоял ближе к столу, опустив голову над телефоном, а Нино что-то тихо говорил отцу, пока Савио держал на руках уже сонную Катерину, осторожно поглаживая её по спине, будто пытался успокоить не только дочь, но и самого себя. — Мы пока не знаем, кто именно отправил их, — голос папы донёсся будто издалека. — Сообщение пришло с одноразового номера. Я подошла к нему чуть увереннее, сама не зная как. Почувствовав взгляд Лучиано уже на себе, я слегка повернулась к нему, его глаза изучали меня опять же не жалея и не осуждая. Дядя повернул ко мне телефон, мой взгляд изучал фотографии всего лишь пару секунд, прежде чем я ахнула. Моя рука поднялась к моей шее, и я ногтями слегка ущипнула себя за мягкую кожу. На фотографии я сидела в кофейне, а напротив меня Алессандро ел своё мороженое. Сообщение после фото было жутким, страшным, мне казалось, я потеряю сознание, если бы не надёжная хватка Невио за моей спиной. ≤Спрячь их, Римо≥