Сообщи

Люминесцентная лампа мигала и жужжала – монотонно, раздражающе, как комар, которого не можешь поймать. Продавец стоял на стремянке и выкручивал лампочку из патрона. Аккуратно положил старую на полку. Взял новую и вкрутил. Лампа продолжала мигать. Он вздохнул. Снаружи к видеопрокату подъехала машина Лидии. Джексон вышел, придержав дверь, и наклонился к открытому окну. – «Горячие головы» – это не просто лучший баскетбольный фильм. Это вообще лучший спортивный фильм всех времён. – Нет, – сказала Лидия. – Там Джин Хэкмен и Деннис Хоппер. – Нет. – Клянусь, тебе понравится. – Нет. – Я не собираюсь снова смотреть «Дневник памяти». Лидия улыбнулась – спокойно, почти ласково – и нажала кнопку. Окно закрылось прямо у него перед носом. Джексон смотрел на своё отражение в стекле секунду. Потом развернулся и вошёл в магазин. Внутри было тихо. Флуоресцентный свет – тот самый, мигающий – бросал жёлтые тени на ряды полок. Джексон прошёл мимо пустой стремянки, мимо запасных лампочек, оставленных на краю полки. – Кто-нибудь может помочь найти «Дневник памяти»? Тишина. За кассой никого. В проходах никого. – Алло? Здесь вообще кто-нибудь работает? Он повернулся к полкам и начал перебирать коробки с DVD. Пальцы скользили по обложкам – и остановились. Сквозь проволочный каркас полки, между рядами коробок, он увидел две туфли. Носками вверх. Рука дрогнула. Джексон отпустил коробки. Медленно сделал шаг влево. Ещё один. Заглянул за угол полки. Туфли. Ноги. И дальше – человек, лежащий на полу. Мёртвый продавец. Кровь повсюду. Джексон отшатнулся – и спиной врезался в стремянку. Она упала с грохотом. Провода оборвались. Из светильника вылетела искра – и весь свет в магазине мигнул, хрустнул, погас. Темнота. Где-то за полками что-то двигалось. Джексон не дышал. Полка перед ним мелко дрожала – коробки с DVD тряслись, как при землетрясении. Что-то большое шло вдоль неё с той стороны. Медленно. Между ним и выходом. Он пригнулся за полкой. Дыхание рвалось – слишком громко, слишком быстро. Он зажал рот рукой и осторожно выглянул поверх стопок коробок. Полка качнулась вперёд. Потом упала. Как костяшки домино – одна за другой, с нарастающим грохотом. Коробки разлетались по воздуху. Джексон бросился в сторону, но одна из полок накрыла его сзади и прижала к полу. Он попытался подняться, но не смог. На него упала тень. Магазин погрузился в тишину. И тогда – совсем рядом, в нескольких сантиметрах от затылка – что-то зарычало. Когтистая рука опустилась к его шее – туда, где ещё не зажили следы от Дерека, желтоватые и воспалённые. Кончики когтей коснулись кожи и остановились. Джексон зажмурился. Рука поднялась – медленно, как замах перед ударом. *** В машине на парковке Лидия держала телефон перед собой и снимала себя, поджав губы. Потом перевернула экран, чтобы посмотреть запись. Витрина магазина взорвалась. Осколки стекла осыпали парковку. Чёрная тень пронеслась мимо её машины так быстро, что Лидия не успела понять, что именно видит. Она резко обернулась. Телефон всё ещё был в руке. Снаружи было тихо. Дверь машины открылась. Лидия вышла – медленно, на дрожащих ногах. Осколки хрустели под подошвами. – Джексон? Она вошла в магазин, переступая через рассыпанные по полу DVD. Свет не горел. Темнота была нехорошей – густой, с запахом чего-то металлического. – Джексон? Рука. Торчащая из-под перевёрнутой полки. Лидия подошла ближе. Опустилась на колени. Потянулась дрожащими пальцами. – Не надо. Она вскрикнула и резко обернулась. Джексон стоял в нескольких шагах от неё. Целый. Живой. Смотрел в разбитое окно с таким выражением, как будто видел что-то снаружи, чего там давно уже не было. С электрическим треском свет мигнул и загорелся. Лидия опустила взгляд. Пол под ногами был весь в крови. Она закричала. *** Парковка у ресторана была почти пустой. Машина шерифа стояла в стороне, двигатель работал вхолостую. Стилински открыл бумажный пакет и заглянул внутрь. – Мм. – Что? – Они забыли мою картошку фри. Стайлз посмотрел на него. – Тебе нельзя есть картошку фри. – Ну, я ношу с собой смертоносное оружие. – Стилински перебрал пакет ещё раз, как будто картошка могла появиться сама. – Если я хочу картошку фри – я её получу. – Если ты думаешь, – сказал Стайлз, – что избавление от сокращений во всех предложениях делает твои аргументы более обоснованными, ты ошибаешься. Стилински посмотрел на сына. Потом на пакет. Потом снова на сына. Радио на приборной панели зашипело. – Первый, приём. Как слышишь? Стайлз немедленно выпрямился. – Первый на связи. Слышу хорошо. – Получил сообщение о возможном один-восемь-семь. – Убийство? – Стайлз уже тянулся вперёд между сиденьями. – Оставайся здесь. – Стилински завёл двигатель. – Пол, давай закроем зону. – Ни в коем случае, – сказал Стайлз. Стилински посмотрел на него. – Стайлз. – Я серьёзно. Ни в коем случае. – Стайлз, я сказал... – Пап. – Стайлз смотрел на него с видом человека, у которого есть только один аргумент, но он железный. – Ты только что сказал «один-восемь-семь». Это убийство. Я не останусь на парковке. – Именно поэтому ты и останешься. – Это нелогично. Стилински вздохнул – долго, устало, как человек, который давно перестал удивляться. *** Парковка у видеопроката была оцеплена жёлтой лентой. Мигалки полицейских машин бросали синие и красные отсветы на асфальт. Стайлз стоял чуть в стороне и смотрел на всё это с видом человека, которому очень хочется подойти ближе, но который пока сдерживается. Джексон сидел на бампере машины скорой помощи и смотрел в сторону с таким выражением, которое означало, что он готов уйти прямо сейчас и ни секунды не намерен этого скрывать. – Почему, чёрт возьми, я не могу просто пойти домой? Я в порядке. – Я тебя понял, – сказал Стилински терпеливо. – Но фельдшер сказал, что ты довольно сильно ударился головой. Они просто хотят убедиться, что нет сотрясения. – Какую часть фразы «я в порядке» вам трудно понять? – Джексон посмотрел на него с нескрываемым раздражением. – Я хочу домой. – И я это понимаю... – Нет, не понимаете. – Джексон встал. – Что меня поражает, поскольку для наёмного полицейского с минимальной зарплатой это должна быть довольно простая концепция. Я. Хочу. Домой. Стилински открыл рот. – О, ух ты! – раздалось сбоку. – Это труп? Все посмотрели на Стайлза, который успел каким-то образом переместиться на три метра вперёд и теперь смотрел поверх жёлтой ленты с искренним академическим интересом. – Все отойдите назад, – сказал Стилински. – Пап, подожди, я просто... – Назад. Стайлз отступил. Нехотя. На полшага. *** Скотт и Дерек стояли в темноте, и где-то вдалеке ещё мигали синие огни полицейских машин. – Начинаешь понимать? – спросил Дерек. – Я понимаю, что он убивает людей. – Скотт смотрел туда, где за лентой оцепления работали следователи. – Но не понимаю почему. Это не... стандартная практика, да? Мы не выходим ночью и не убиваем всех подряд? – Нет. – Дерек произнёс это коротко, без интонации. – Мы хищники. Нам не обязательно быть убийцами. – Тогда почему он убийца? Дерек помолчал секунду. Посмотрел на оцепление. Потом на Скотта. – Вот что нам предстоит выяснить. *** Утро началось с того, что Скотт Макколл влетел в сгоревший дом Хейлов и немедленно пожалел об этом. Дерек стоял посреди единственной более-менее целой комнаты и смотрел на него с тем выражением, с которым опытный хирург смотрит на практиканта, уронившего скальпель. – У меня тоже есть своя жизнь, знаешь ли, – сказал Скотт. – Нет, не у тебя. – Есть! Мне нужно делать домашнее задание. Завтра родительские собрания, потому что я заваливаю химию. Дерек посмотрел на него долгую секунду. – Хочешь делать домашнее задание, – повторил он. – Или хочешь остаться в живых? – Это честный вопрос или риторический? – До полнолуния меньше недели. – Дерек говорил ровно, без интонаций, как человек, объясняющий очевидное в третий раз. – Не убьёшь вместе с ним – он убьёт тебя. – Окей, серьёзно, – Скотт прислонился к обгоревшей дверной раме, – кто придумал эти правила? – Это обряд посвящения в его стаю. – Знаешь, что ещё обряд посвящения? Окончание школы. И для этого никого убивать не надо. Дерек проигнорировал это с той лёгкостью, которая говорила о долгой практике. – Почему ты сам его не можешь найти? Почему не учуешь в человеческом облике? – Потому что его человеческий запах может быть совершенно другим. – Дерек подошёл ближе. – Это должен быть ты. У тебя с ним связь, которую ты пока не понимаешь. Если я научу тебя управлять своими способностями – ты его найдёшь. – Значит, если я помогу тебе – ты сможешь его остановить? – Не в одиночку. Стая делает каждого члена сильнее. Скотт смотрел на него. – Ладно, – сказал он наконец. – Как? – Помнишь, что произошло в ту первую ночь, когда тебя подстрелили в руку? Сразу после попадания? – Я превратился обратно. – А когда тебя сбила машина – то же самое. В чём общий знаменатель? Скотт не успел ответить, потому что Дерек без предупреждения выпустил когти и полоснул его по предплечью. – Что ты делаешь?! – Заживёт. – Всё равно больно! – И именно это удерживает тебя человеком, – сказал Дерек спокойно. – Боль. Резкая, конкретная, настоящая. Она возвращает тебя в тело. Скотт смотрел на заживающие царапины с выражением человека, который принял много странных решений за последние недели и теперь подводит итог. – Может, ты и выживешь, – добавил Дерек с тем, что у него, по всей видимости, называлось одобрением. *** В комнате Эллисон было утреннее солнце и запах ещё не разобранных коробок. Кейт появилась в дверях и облокотилась о косяк. – Эй, послушай... ты же знаешь, что я чувствую себя ужасно из-за того вечера, да? Эллисон пожала плечами. – Совсем забыла об этом. – Нет, я не забыла. – Кейт зашла в комнату и села на край кровати. – Давай. Назови меня «ужасной сукой» или что-то в этом роде. Мне будет легче. – Ты просто хотела вернуть своё. – Как ужасная сука. – Кейт достала что-то из кармана и протянула Эллисон. – Которая принесла тебе подарок на день рождения пораньше. Чтобы ты её простила. Эллисон взяла. Небольшая коробочка, обёрнутая без лишних украшений – Кейт никогда не заморачивалась с бантиками. – Прощена? Эллисон открыла коробочку. Внутри лежал кулон – старый, с потемневшим металлом и тонкой цепочкой. В центре подвески был выгравирован символ – незнакомый, сложный, с несколькими пересекающимися линиями. – Полностью. – Эллисон подняла взгляд. – Мне нравится. – Это семейная реликвия. – Кейт произнесла это небрежно, но что-то в её голосе изменилось – стало чуть тише. – И ты же меня знаешь, я ненавижу и презираю всю сентиментальную чушь. Но вот. – Она кивнула на кулон. – Посмотри на символ в центре. Видишь? – Да... – Ты когда-нибудь хотела узнать что-нибудь о своей семье? Эллисон смотрела на символ. – Поищи, – сказала Кейт. – Ты заставишь меня работать ради этого. – Некоторые загадки стоят затраченных усилий. – Кейт встала, поправила куртку и направилась к двери. Уже на пороге обернулась. – Пока. И ушла. Эллисон осталась сидеть на кровати с кулоном в руке. Смотрела на символ в центре – долго, как смотрят на что-то, что кажется знакомым, но никак не удаётся вспомнить откуда. *** Ки проснулась в шесть оделась, спустилась на кухню и обнаружила маму у плиты. Она стояла спиной к ней и помешивала кофе с тем особым видом человека, который уже успел о чём-то подумать и сделать выводы. Рыжеватые волосы собраны небрежно, халат застёгнут не на ту пуговицу. Она работала ночные смены, и за эти восемь лет выработала способность функционировать в любое время суток без видимых усилий. – Родительское собрание сегодня, – сказала она, не оборачиваясь. – Знаю. – Химия. – Знаю, мам. Нора наконец повернулась и посмотрела на дочь с тем выражением, которое означало, что она уже сложила два и два, но вежливо даёт Ки возможность объяснить самой. – Это единственный предмет, где ниже четвёрки? – Да. – Хорошо. – Нора налила кофе в термос. – Папа придёт с работы к шести, поедем вместе. Ки кивнула. Взяла яблоко со стола и пошла к двери. – Киара. Она обернулась. Нора смотрела на неё – не с тревогой, просто внимательно. Так, как смотрит человек, привыкший замечать детали. – Ты хорошо спала? – Нормально. – Ты вчера допоздна сидела за ноутбуком. Ки помолчала секунду. – Исследовательский проект. – По химии? – По истории. Нора кивнула – медленно, как человек, принимающий ответ, не обязательно веря ему полностью. – Ладно. В школу не опоздай. *** В школе с утра было обычно шумно. Харрис напомнил классу о родительских собраниях с видом человека, искренне наслаждающегося чужим дискомфортом. – Ученики с оценками ниже четвёрки обязаны присутствовать. Называть имён не буду – стыд и отвращение к себе должны быть достаточным наказанием. Пауза. – Кто-нибудь видел Скотта Макколла? Тишина. Харрис задержал взгляд на пустом месте секунду, потом перевёл его на Джексона и заметно смягчился. – Джексон, если по какой-то причине тебе нужно уйти пораньше – дай мне знать. Джексон кивнул, не поднимая головы. – Все, девятая глава. Начали читать. Харрис прошёлся между рядами и остановился у стола Стайлза. Посмотрел вниз. – Мистер Стилински. Попробуйте поставить маркер между абзацами. Это химия, а не раскраска. Он двинулся дальше. Стайлз подождал, пока шаги не стихнут, и наклонился к Дэнни. – Эй. Можно задать тебе вопрос? – Нет. – Ну, я всё равно задам. – Стайлз понизил голос. – Лидия сегодня появилась в твоём классе? – Нет. – Можно ещё один вопрос? – Ответ по-прежнему нет. – Кто-нибудь знает, что случилось с ней и Джексоном вчера вечером? Дэнни помолчал. – Он мне не сказал. – Но он твой лучший друг. – Именно поэтому я не давлю. Стайлз задумался. Потом: – Ещё один вопрос. – Что? – с нескрываемым нетерпением. – Ты находишь меня привлекательным? Дэнни медленно повернул голову и посмотрел на него. *** После урока коридор заполнился людьми и шумом. Стайлз вышел в поток и почти сразу увидел Ки – она шла вдоль стены, наушник в одном ухе, взгляд строго вперёд, всем видом транслируя что-то среднее между «я занята» и «не подходи». Стайлз подошёл. – Рейн. – Нет, – сказала Ки, не сбавляя шага. – Я ничего не сказал. – Ты собирался. – Это несправедливо. – Он пошёл рядом. – Слушай, про вчера... – Что вчера? – Ты так и не ответила. Там, в клинике. Кто ты такая и откуда знаешь то, что знаешь. – Интересно. – Ки свернула в боковой коридор. – А вы с Дереком ответили на мой вопрос? Кто они вообще такие и что за охотники? Стайлз открыл рот. Закрыл. – Это... другое. – Чем именно? – Ну, потому что... – Он нахмурился. – Это сложно. – А я про аконит рассказала вам без всяких «это сложно». – Ки не останавливалась, просто продолжала идти своим темпом. – Дала конкретную информацию, которая конкретно помогла. И всё что получила в ответ – «кто ты такая и откуда знаешь». – Это справедливый вопрос! – Абсолютно, – согласилась Ки. – Как и мой. Стайлз шёл рядом и молчал секунду. – Ладно. Окей. Допустим. Но ты первая начала с информацией, так что... – Стайлз. – Она наконец посмотрела на него. – Ты сейчас серьёзно пытаешься объяснить мне, почему я должна отвечать на вопросы, на которые вы сами отвечать не собираетесь? Пауза. – Когда ты это формулируешь именно так, – сказал Стайлз, – это звучит менее убедительно с моей стороны. – Потому что так и есть. Она снова двинулась вперёд. Стайлз догнал. – Но тебя же интересует, что происходит. Я вижу. – Интересует, – согласилась Ки. – И я разберусь. – Как? – У меня есть свои способы. – Какие способы? Ки пожала плечом. – Есть у кого спросить. – У кого? – У того, кто в курсе. Стайлз остановился. – Подожди. Ты знаешь кого-то, кто знает про всё это? Ки тоже остановилась. Посмотрела на него. – Когда будешь готов рассказать, что происходит – тогда и поговорим. – Она вставила второй наушник. – А пока – у нас паритет. Вы молчите, я молчу. Всем комфортно. И пошла дальше. Стайлз смотрел ей вслед. – Это нечестно! – крикнул он. Ки не обернулась. Только чуть приподняла руку. *** Раздевалка после тренировки пахла потом и хлоркой. Джексон стоял у шкафчика и не двигался. Рука сама потянулась к шее – к следам от когтей Дерека, которые всё ещё не зажили нормально. Желтоватые края. Лёгкое жжение. Из душевой валил пар. Что-то светилось в глубине – два красных огня, приближающихся медленно, слишком медленно. Джексон отступил на шаг. Потом ещё. Сердце билось где-то в горле. Огни приближались. Он уже готов был бежать, когда из пара вышел студент – наушники в ушах, красные огоньки на проводе, взгляд в телефон. Прошёл мимо, даже не посмотрев. Джексон медленно выдохнул. Повернулся обратно к шкафчику. – Джексон. Он споткнулся о скамейку и едва не упал. Дерек стоял у входа в раздевалку. Бледный, но уже не такой, как вчера. Смотрел на него спокойно. – Окей. Ладно. – Джексон поднял руки. – Я не знаю, где Скотт. Я его не видел. – Я здесь не из-за Скотта. – Дерек шагнул вперёд. – Я здесь из-за тебя. – Из-за меня? – Джексон начал пятиться, пока спина не уткнулась в стену. – Почему? Я ничего не сделал. – Но ты что-то видел. Верно? – Видел что? Когда? – Прошлой ночью. – Нет. – Джексон помотал головой. – Я ничего не видел. Клянусь. – Всё, что мне нужно знать – что именно ты видел. Это было животное? Горный лев? – Я не знаю. – Голос дал трещину. – Я не вру. Клянусь богом, я не вру. – Тогда успокойся и скажи это снова. Джексон смотрел на него. – Что? Что я не вру? – Другую часть. – Дерек смотрел на него не мигая. – Скажи, что ты ничего не видел. Медленно. – Зачем тебе это? – Успокойся и произнеси слова. Джексон набрал воздух. – Я... ничего не видел. Всё остальное отступило – шум из коридора, гул вентиляции, капающая где-то вода. Остался только ровный ритм сердцебиения Джексона. Дерек слушал его несколько секунд. – Я не вру, – добавил Джексон. – Знаю. Но Дерек не отступил. Наоборот – сделал шаг ближе. Джексон зажмурился, ожидая чего угодно. Дерек положил руку ему на голову и осторожно повернул – так, чтобы видеть шею. Следы от когтей. Воспалённые края, желтоватые и нехорошего вида. – Тебе стоит показать это врачу. Джексон резко выдохнул и открыл глаза. Раздевалка была пустой. *** Стайлз шёл по коридору быстро, телефон у уха, и лавировал между людьми с видом человека, у которого очень мало времени и очень много информации. – Наконец-то! Ты вообще получаешь мои сообщения? – Все девять миллионов, – сказал Скотт. *** В машине Эллисон Скотт прикрыл телефон рукой и отвернулся к окну. – Ты вообще понимаешь, что происходит? – Стайлз говорил быстро, почти без пауз. – Лидия полностью пропала. Джексон выглядит так, будто ему в лицо вставили бомбу замедленного действия. Ещё один случайный человек мёртв. И – слушай, это важно – Ки до сих пор не сказала, откуда знает про аконит. Я пытался её разговорить, она уходит от темы как профессионал. А потом говорит, что у неё есть кто-то, кто знает о нас и расскажет ей всё, что нужно. – Подожди, что? – Именно. Какой-то источник, который в курсе всего этого. Кто это вообще может быть? Скотт посмотрел на Эллисон – она вела машину, чуть улыбаясь чему-то своему. – Разберёмся позже. – Скотт, ты слышишь, что я говорю? Она знает про нас что-то, и... – Позже, – сказал Скотт тихо и выключил телефон. Повернулся обратно к Эллисон. – Налево, налево! Эллисон вдавила тормоз и крутанула руль – резко, уверенно, как человек, который делал это тысячу раз. Машина вошла в поворот. Скотта бросило на ремень безопасности, и Эллисон автоматически выставила руку ему на грудь. – Прости. Я только что включила режим футбольной мамочки, да? – Всё нормально. Подберём мою мужественность на обратном пути. Она засмеялась. *** Лес был тихим и солнечным. Полосы света пробивались сквозь ветки, ложились на тропинку косыми прямоугольниками. Идиллия. Покой. Эллисон шла и периодически оглядывалась. Скотт заметил. – Ты совсем не в порядке с этим, да? – Просто чувствую, что мне нужно алиби. – Если поймают – скажу, что это моя идея. – Мне не нужно, чтобы ты брал вину на себя. Я тоже сделала выбор. – Хорошо. Потому что я определённо свалю всё на тебя, если поймают. – Серьёзно? – Абсолютно. И поверят. Красивая девчонка говорит прогулять день вместе? Типа я откажусь. – Значит, сдашь меня вот так просто? – Сдам, толкну, брошу... Она схватила его за рубашку и потянула к себе. – А если я потащу тебя вместе с собой? – Буду звать на помощь. – А если я вот так? Она поцеловала его – быстро, легко. – Буду кричать на помощь. – А если вот так? На этот раз дольше. По-настоящему. – Буду умолять о пощаде. Она засмеялась. Скотт взял её за руку и потянул вперёд по тропинке. *** В комнате Лидии пахло лавандой и чем-то аптечным. Жалюзи были опущены до половины, и полосы света лежали на полу косо и неподвижно. Лидия лежала на кровати и смотрела в потолок остановившимся взглядом. В дверь постучали. Миссис Мартин приоткрыла её и заглянула внутрь с улыбкой, которая извинялась заранее. – Солнышко, тут к тебе какой-то Стайлз. – Что такое Стайлз? Миссис Мартин обернулась к нему с той же улыбкой – чуть более беспомощной. – Она выпила что-то для нервов. Заходите. Стайлз протиснулся в комнату. На тумбочке у кровати стоял рецептурный пузырёк. Он покосился на него и подошёл ближе. – Что ты здесь делаешь? – сказала Лидия, не поворачивая головы. – Просто хотел убедиться, что ты в порядке. – Почему? – Потому что немного беспокоился. Ты как себя чувствуешь? – Фааантастически. Стайлз посмотрел на пузырёк. Потом на неё. – Спорим, ты не сможешь пять раз быстро сказать «я видела Сьюзи, сидящую в магазине чистки обуви»? – Я видела Шьюзи... я шавила... я видела... Взгляд Лидии уплыл куда-то в сторону. Стайлз сел на край кровати. – Что? Что ты видела? – Я видела что-то... – Что? – Что-то. – Это был горный лев? – Да. – Лидия кивнула медленно. – Горный лев. – Ты точно видела горного льва? Или полицейские сказали тебе, что это был горный лев? – Горный лев. Стайлз взял с кресла у кровати плюшевого медведя и поднял его. – А это что? Лидия посмотрела. – Горный лев. Стайлз поставил медведя обратно. *** Дома было тихо. Ки сидела за столом и смотрела в ноутбук – архивы местных газет, полицейские сводки, всё то же самое, что и в прошлые ночи. Информация складывалась медленно и с пробелами. Холод пришёл без предупреждения. Ллра появилась у окна. Ки даже не подняла голову. – Я знаю, что ты здесь. Лора молчала. – Лора. – Ки закрыла ноутбук и повернулась. – Мы уже достаточно долго ходим по кругу. Ты просишь меня помочь, я помогаю. Ты говоришь кусками, я собираю из них что могу. – Она посмотрела на неё прямо. – Вчера ночью в клинике я сидела рядом с твоим братом и помогала вытаскивать из него пулю, не зная, что вообще происходит. Мне кажется, я заработала немного больше, чем «аконит» и «найди его». Лора смотрела на неё. – Это сложно объяснить. – Я слушаю. Времени у меня много. – Ты не поверишь. – Лора. – Ки чуть наклонила голову. – Я разговариваю с твоим призраком. Планка «поверю» у меня сдвинулась довольно давно. Пауза. Лора медленно подошла и встала у стола. Молчала ещё секунду – не потому что не хотела говорить, а потому что некоторые вещи сложно произносить вслух даже тогда, когда ты уже мёртв. – Скотт Макколл, – начала она наконец. – Дерек. Я. Мы не совсем люди. – Уточни «не совсем». – Оборотни. Ки смотрела на неё несколько секунд. – Хорошо, – сказала она ровно. – Вот так просто? – Я видела синее пламя от пули и рану, которая не заживает. – Ки открыла ноутбук снова. – Продолжай. Лора рассказывала – про стаи, про Альфу и Бету, про то, что Скотт стал тем, кем стал, не по своей воле. Про охотников, которые знают и давно ведут свою войну. Ки слушала и иногда делала пометки. – Охотники, – сказала она, когда Лора замолчала. – Это они тебя убили? – Нет. – Тогда кто? Лора отвела взгляд. – Лора. – Я не уверена. – Ты только что рассказала мне про оборотней, охотников и стаи. – Ки смотрела на неё. – И останавливаешься именно здесь? – Это не так просто. – Ты знаешь, кто это. – Ки... – Ты знаешь, – повторила Ки, – иначе бы не замолчала именно на этом вопросе. Лора долго смотрела на неё. В её лице боролись несколько вещей одновременно. – Питер Хейл, – сказала она наконец и растворилась – быстро, почти резко, как будто сказала всё, что могла, и больше не осталось сил держаться. Холод рассеялся. Ки смотрела на пустое место у окна. Потом повернулась к ноутбуку и вбила в поисковик два слова. Питер Хейл. Первая же ссылка – местная газета, шестилетней давности. Пожар в заповеднике. Единственный выживший. Ожоги, кома, реабилитационный центр. Она открыла следующую ссылку. Потом ещё одну. *** Лидия лежала с закрытыми глазами, и дыхание у неё стало ровнее – то ли задремала, то ли просто перестала притворяться, что слушает. Стайлз посмотрел на неё. Потом на пузырёк на тумбочке. Потом снова на неё. – Ладно. Думаю, мне стоит уйти и дать тебе вернуться к посттравматическому стрессу. Он начал вставать. Её рука закрылась на его запястье. Стайлз замер. – Останься, – сказала Лидия тихо. – Ты хочешь, чтобы я остался? Я? Стайлз? Она кивнула – медленно, почти сонно. – Да. Пожалуйста, останься. Пожалуйста, Джексон. Стайлз смотрел на неё секунду. Потом медленно убрал запястье. – И на этом всё. Телефон Лидии на тумбочке пикнул. Сообщение. – Хочешь я посмотрю? Она снова кивнула, не открывая глаз. Стайлз взял телефон. Повозился с экраном. – Эм, как тут вообще... Он осёкся. На экране было видео – тёмное, зернистое, снятое с руки. Парковка перед видеопрокатом. Лидия явно записывала себя, но камера дёрнулась в сторону как раз в нужный момент. Стайлз нажал паузу. Поднёс телефон к глазам. Увеличил. На экране – тёмный силуэт, вылетающий сквозь витрину магазина. Стайлз увеличил ещё раз. Изображение стало зернистым, но достаточно чётким. Существо стояло на двух ногах. Огромное. Не человек – или что-то, что давно перестало им быть. И в темноте, отчётливо, как два раскалённых угля – Красные глаза. Стайлз не дышал. Большим пальцем он сделал скриншот. Потом ещё один. Потом медленно опустил телефон и посмотрел на Лидию – она спала или делала вид, что спала, и лицо у неё было спокойным, как у человека, который принял слишком много таблеток для нервов и временно решил не думать о том, что видел прошлой ночью. Стайлз встал с кровати. Тихо. Вышел в коридор, плотно прикрыв за собой дверь. *** Сожжённый дом Хейлов стоял тихо – как всегда. Птицы не пели рядом с ним. Даже ветер, казалось, обходил его стороной. Кейт шла к входу спокойно, двое охотников за спиной. Первый – Левек, опытный, с той неподвижностью в движениях, которая бывает только у людей, привыкших долго ждать перед тем, как действовать. Второй – Ульрих, молодой, плотный, с видом человека, которому давно хочется на кого-нибудь наброситься. – Он хочет, чтобы мы подождали, – сказал Левек. – Мне напоминали об этом до смерти, – сказала Кейт. – Значит, убивать нельзя. – Но никто не говорил, что нельзя поздороваться. *** Внутри было темно и пахло старой гарью. Дерек делал подтягивания на обнажённой балке под потолком – методично, без спешки. Спрыгнул. Начал отжиматься. Остановился. На полпути вниз, с напряжёнными мышцами, он медленно поднял голову. Дверь распахнулась. Кейт вошла спокойно. За ней – Левек и Ульрих. То место, где только что был Дерек, было пустым. – Никого дома? – сказал Левек. – Он здесь. – Кейт осматривала комнату с лёгкой улыбкой. – Просто не в настроении принимать гостей. Ульрих хмыкнул. – Может, закапывает косточку на заднем дворе. Он засмеялся собственной шутке. Кейт посмотрела на него. – Серьёзно? Шутка про собаку? Мы пришли к этому, и это лучшее, что у тебя есть? Он перестал смеяться. – Хочешь его спровоцировать? – Кейт повернулась к дому. – Попробуй что-нибудь вроде... Она повысила голос. – Жаль, что твоя сестра сдохла до того, как успела принести первый помёт. Левек и Ульрих переглянулись – одобрительно. – Жаль, что она скулила как сука... Кейт повернулась к тёмному проёму в глубине дома. – Когда мы разрезали её пополам. Дерек вылетел из темноты с рычанием. Ульрих потянулся к пистолету – и в следующую секунду оружие было уже не в его руке, а сам он катился по полу. Кейт наблюдала с лёгкой улыбкой. Дерек прыгнул на Левека. Мгновение – и тело охотника упало к ногам Кейт. Теперь Дерек шёл на неё. Она стояла неподвижно – как человек, который знает, что делает. В последний момент её запястье дёрнулось, и в руке оказался телескопический электрошокер – щелчок, искра. Она ткнула им в Дерека на ходу. Он рухнул на пол. Мышцы дёргались, не слушались. Кейт медленно подошла и встала над ним. – Ого. – Она обошла его по кругу, разглядывая. – Вырос в правильных местах. Она провела шокером над его лицом. Дерек смотрел на неё снизу вверх с такой ненавистью, что, казалось, от неё должен был загореться воздух. Кейт улыбнулась ему в ответ. *** Реабилитационный центр выглядел как все реабилитационные центры – чистый, тихий и немного безнадёжный. Ки нашла нужное крыло без труда. Назвалась дальней знакомой семьи – дежурная медсестра едва взглянула на неё. Питер Хейл сидел в кресле у окна. Ки остановилась в дверях и смотрела на него. Мужчина средних лет. Неподвижный – не как человек, который отдыхает, а как человек, которого поставили сюда и забыли. Взгляд – в окно, в никуда. Руки на подлокотниках. Ни одного лишнего движения. Она вошла. Встала рядом. Подождала. Ничего. – Питер Хейл, – сказала она тихо. Ничего. Ни поворота головы, ни реакции на звук собственного имени. Ки смотрела на него ещё минуту. Потом на шрамы – они шли по шее, по левой стороне лица, терялись под воротом больничной рубашки. Старые, давно зажившие. Шесть лет. Человек, который не реагировал на своё имя. Который не двигался. Который смотрел в окно так, как смотрят в стену. Ки развернулась и вышла. В коридоре она остановилась у окна и смотрела на парковку внизу. Лора сказала – Питер Хейл. Этот человек. Который едва ли мог поднять руку, не то что разорвать кого-то пополам. *** Дерек пытался заставить мышцы работать. Полз по обгоревшему полу, упирался руками, пробовал подняться. Кейт ударила его шокером снова. Тело выгнулось дугой и рухнуло обратно – спиной к стене. – Девятьсот тысяч вольт. – Кейт присела рядом на корточки и огляделась. – Ты никогда не дружил с электричеством, правда? Она бросила взгляд на обгоревшие стены. – И с огнём тоже. Снова посмотрела на него. – Так что я расскажу тебе кое-что. Может быть, мы поможем друг другу. Пауза. – Да, твою сестру разрезали на части и использовали как приманку, чтобы поймать тебя. Неприятно и немного в духе техасской резни бензопилой – не мой стиль, но правда. А вот дальше – то, что может ударить тебя ниже пояса. Она наклонилась ближе. – Мы её не убивали. Дерек смотрел на неё. Не двигался. – Думаешь, я вру? – Не впервые. – Слушай моё сердце и сам решай. Кейт опустилась над ним – не касаясь, просто нависая, волосы падали ему на грудь. Она говорила почти шёпотом. – Мы... не... убивали... Ещё ближе. – Твою сестру. Дерек слушал. Ровный ритм её сердцебиения. Никаких скачков. Никаких перебоев. Кейт выпрямилась. – Слышишь? Ничего лишнего. Просто ровный стук холодной твёрдой правды. Она отступила на шаг. – На теле твоей сестры были следы укусов. Как ты думаешь, кто это был, Дерек? Она усмехнулась. – Горный лев? Шокер щёлкнул и исчез в кармане куртки. – Так почему мы не помогаем друг другу? Просто признай то, о чём ты догадывался всё это время. Альфа убил твою сестру. Скажи нам, кто он. Мы займёмся им. Проблема решена. Все расходятся довольные. Она ждала. Дерек не шевелился. – Если только... ты тоже не знаешь, кто он. Дерек моргнул. Едва заметно. Но достаточно. Кейт улыбнулась. Повернулась и вытащила пистолет. – Ну что ж. Угадай, кто только что стал совершенно бесполезным? Она развернулась молниеносно – выстрел, ещё выстрел, ещё. Но стреляла уже в тени. Дерек вылетел через дверь и рухнул на землю снаружи. Поднял голову. Стиснул зубы. Кровь на груди. Кровь на губах. Несколько попаданий. Но хуже крови было другое. Он встал. И побежал. *** В комнате Стайлза телефон Лидии лежал на столе экраном вверх. "Вы уверены, что хотите удалить?" Стайлз стоял над ним и смотрел на экран. Большой палец завис над кнопкой. Потом он положил телефон. Потом снова взял. Потом нажал. Видео исчезло. Он поставил телефон на стол и уставился в стену. Потом схватил свой телефон и набрал Скотта. – Это я. Снова. Я нашёл кое-что, и не знаю, что с этим делать. Если ты не включишь телефон, я тебя убью. Я слишком зол, чтобы придумывать остроумные описания того, как именно я это сделаю. Просто убью. Он нажал отбой. Стук в дверь. – Скажи мне, что я услышу хорошие новости на родительском собрании сегодня вечером. Стилински стоял в дверях с видом человека, который уже знает ответ, но всё равно спрашивает. – Зависит от того, как ты определяешь хорошие новости. – Прямые пятёрки, никаких нареканий по поведению. – У нас явно разные определения хороших новостей. – Можешь не продолжать. – Пап. – Стилински остановился. – Вы выяснили, что напало на Лидию и Джексона прошлой ночью? – Ты знаешь, что я не могу об этом говорить. – Но все думают на горного льва, да? – Это лучшая версия на данный момент. Расставляем ловушки, говорим с контролем животных. Тебе не нужно беспокоиться. – Дело не в этом. Это... забудь. – Уверен? Стайлз кивнул. Дверь закрылась. Стайлз вытащил из кармана телефон Лидии. Открыл галерею. Скриншот был на месте. Тёмный силуэт. Красные глаза. – Ну же, Скотт. Где тебя носит? *** Дитон вошёл в смотровую с телефоном у уха. – Скотт, это снова я. Просто хочу убедиться, что всё в порядке. Ты должен был быть здесь час назад. Может, забыл. Как бы то ни было – перезвони, дай знать, что ты в порядке. Он убрал телефон. Замер. Голова чуть наклонилась в сторону. – Шериф Стилински. Потом обернулся с улыбкой. – Как вы узнали, что это я? – Отражение. – Дитон кивнул на зеркало на стене. Улыбка была приятной. И чуть-чуть – только чуть-чуть – беспокоящей. – Ненавижу вас беспокоить снова, но у меня никак не получается прийти к единому мнению о том, с чем мы имеем дело. – Польщён, что вы снова обращаетесь ко мне. Но я же говорил – я не эксперт. – Но несколько дней назад вы были вполне уверены насчёт горного льва. – Это так. Стилински достал папку. – Позвольте кое-что показать. Нам немного повезло. В видеопрокате камер не было, но на соседней парковке стояла камера наблюдения. Поймала несколько кадров. Взгляните на нашего горного льва. Он положил на стол фотографию. Тёмное размытое пятно – на четырёх лапах, движется в сторону машины. – Вот ещё одна. Второй снимок – существо разгоняется. – А вот это – интересное. Третья фотография. Дитон поджал губы. Медленно поднял снимок ближе к глазам. На фотографии тёмная фигура бежала на двух ногах. – Понимаю, что вы имеете в виду. – Я никогда не видел, чтобы горный лев так делал. – Я тоже не могу этого припомнить. У вас серьёзная проблема. – Что именно я вижу? Первая мысль – медведь. Но медведи не бегают на двух ногах. – Нет, они опускаются на четыре. В глубине клиники собака начала лаять – протяжно, тревожно. За ней другая. Дитон оглянулся. Что-то в нём изменилось – едва заметно. Он перестал смотреть Стилински в глаза. – Как я и говорил. Вам нужен настоящий эксперт. – Это всё-таки может быть горный лев? Лай усилился. – Прошу прощения, у меня больной доберман, которому нужна помощь. Стилински кивнул и начал собирать фотографии. – Никаких других идей? – Сожалею. Вой в вольере нарастал. – Правда, я бы помог, если бы мог. У меня больная... – Собака. Слышу. Спасибо. За то, что снова уделили мне время. Стилински закрыл папку и вышел. *** В машине Эллисон было тепло. Они грели руки у вентиляционной решётки. – Если честно, – сказала Эллисон, – это был почти идеальный день рождения. – Хорошо. Но я бы всё равно узнал, если бы ты врала. – Правда? – У тебя есть привычка. Ты трогаешь бровь. Вот здесь. Он коснулся её брови большим пальцем. Она взяла его руку и оставила у своей щеки. – Попробуй определи, вру я или нет. – Попробую. – Я бы хотела, чтобы родители не возвращались с собрания. Чтобы провести с тобой остаток дня. – Остаток дня? – Остаток ночи. – Со мной? Она кивнула. Его сердце забилось быстрее. И тут же... – О господи. Родительские собрания. Я должен был там быть. – Но они идут прямо сейчас. Скотт уставился на часы. *** Мистер и миссис Уиттмор сидели напротив Харриса. – Джексон – высокомотивированный студент, – говорил Харрис. – Я бы сказал – необычно целеустремлённый. – Мы надеялись, что он немного снизит к себе требования. *** На опушке леса фары машины Джексона освещали деревья. С ветки свисало маленькое кольцо. На траве лежала пивная бутылка. Джексон зачерпнул мяч клюшкой. Бросил. Мимо. – Он всегда был требователен к себе, – говорил мистер Уиттмор. – Мы думали, это связано с усыновлением. Ещё бросок. Мимо. – Он никогда не встречал биологических родителей. Это желание угодить. Желание, чтобы кто-то гордился. Кто-то, кого он никогда не видел. Мячи летели один за другим. Некоторые задевали край кольца. Ни один не прошёл насквозь. – Что-то явно подтолкнуло его планку ещё выше. Если не сказать грубее – он выглядит почти одержимым. Пивная бутылка полетела в воздух и врезалась в кольцо. Джексон упал на колени. Сидел так – кулаки в земле, взгляд на промахах. *** Учительница английского Рэмси сидела с родителями Лидии. Мистер Мартин повернулся к почти бывшей жене. – Я не предсказывал это? – Начинается. Ядерный взрыв как обычно. – Что случилось? – спросил он у Рэмси. – Оценки? Проблемы с концентрацией? Странное поведение? – Я не та, кто сказал ей выбрать, с кем она хочет жить, – отозвалась миссис Мартин. – Как будто это не искалечит шестнадцатилетнюю девочку. – Просто скажите нам, в чём проблема. – Прошу прощения, – сказала Рэмси, – но я не знаю ни о какой проблеме. Вообще ни о какой. *** В своей комнате Лидия сидела перед зеркалом с пустым взглядом. – Академически Лидия – один из лучших студентов, которых я когда-либо имела, – говорила Рэмси. – Продвинутые классы поднимают её средний балл выше пяти. Я бы хотела протестировать её IQ. Лидия наносила тональный крем. Румяна. Тени. – Социально она демонстрирует выдающиеся лидерские качества. Тушь. Подводка. – Я не преувеличу, если скажу: она могла бы стать сенатором. Лидия осмотрела своё отражение – идеальное, безупречное – и улыбнулась. Маска снова на месте. *** Тренер Финсток поднял голову от бумаг и уставился на Стилински. – Кто ваша дочь? – Сын. – Кто ваш сын? – Стайлз. – Верно, верно. Подождите – я думал, Стайлз – это его фамилия. – Его фамилия Стилински. – Вы назвали сына Стайлз Стилински? – Нет, просто ему так нравиться, когда его так называют. – А как его настоящее имя? Стилински ткнул пальцем в один из листов на столе. – Как это вообще произносится? – Это имя деда по материнской линии. – Вы должно быть очень любите свою жену. – Любил. – О. Ну. Это только что стало невероятно неловким. – Может, перейдём к самому собранию? – Абсолютно. Итак, Стайлз. Замечательный парень. Нулевая способность сосредоточиться... *** В своей комнате Стайлз сидел на полу, вокруг него были разложены папки и файлы. – Очень умный, – продолжал Финсток. – Никогда не использует свои таланты. Стайлз листал папку с надписью «ПОЖАР В ДОМЕ ХЕЙЛОВ». Слова мелькали перед глазами: неисправность электропроводки, восемь членов семьи погибли, поджог? – На итоговом экзамене он подробно описал историю мужского обрезания. Стилински заёрзал на стуле. – Ну, это же исторически значимая тема, верно? – Я преподаю экономику. *** В классе химии Харрис ждал Мелиссу Макколл, которая говорила в телефон сквозь зубы. – Где тебя носит? Приезжай в школу. Сейчас. Она убрала телефон и подняла на него взгляд с виноватой улыбкой. – Начнём? – предложил Харрис. – В последнее время мысли Скотта явно где-то далеко. Как и он сам. Лично я думаю, это связано с домашней ситуацией. – Лично я не совсем понимаю, что вы имеете в виду. – Конкретно – отсутствие авторитетной фигуры. – Я авторитетная фигура. – Позвольте уточнить. Отсутствие мужской авторитетной фигуры. – Поверьте. Без него всё намного лучше. – Скотт согласен с этим? – Да. Думаю. Надеюсь. – Мальчики редко откровенничают с родителями в этом возрасте. – Мы... разговариваем немного меньше, чем раньше. *** В соседнем кабинете сидели Нора и Эдвард Рейн. Классный руководитель – миссис Ченг, немолодая женщина с привычкой смотреть поверх очков – открыла папку. – Киара в целом очень сильный студент. Литература, история, биология – стабильные пятёрки. Английский – отлично. Нора Рейн кивнула с видом человека, который не удивлён, но доволен. Эдвард Рейн сидел прямо – командировки выработали в нём привычку к чёткости и краткости. – Химия? Миссис Ченг чуть помедлила. – Четвёрка. На один балл ниже, чем по остальным предметам. – Она говорила, что Харрис сложный, – сказала Нора. – Мистер Харрис требователен, – согласилась миссис Ченг. – Но Киара справляется. Это скорее исключение, чем правило. – Что с поведением? – спросил Эдвард. – Сдержанная. Независимая. – Миссис Ченг сделала паузу, подбирая слова. – Иногда немного закрытая, но вежливая. К ней тянутся не все, но те, кто обращается – получают помощь. – Она посмотрела на Нору. – Дома всё в порядке? – Насколько мы знаем. – Нора чуть улыбнулась – не вполне уверенно. – Она не очень много рассказывает. – Это нормально для её возраста. Эдвард посмотрел на папку. – Нам беспокоиться? – Об учёбе – нет. – Миссис Ченг закрыла папку. – Киара знает, что делает. Просто... иногда мне кажется, что она знает немного больше, чем показывает. Рейны переглянулись. Миссис Ченг улыбнулась и встала. *** На парковке школы Эллисон тормознула у входа. Они смотрели на выходящих родителей. – Думаю, будет не так плохо, как ты боишься. Дверь школы распахнулась так, что несколько человек обернулись. Мелисса Макколл вышла с таким лицом, что вопросов не возникало. – Это твоя мама? Скотт сполз на сиденье. – Я труп. *** Парковка у школы постепенно заполнялась родителями. Стилински вышел вместе с Мартинами и Уиттморами. Аржент и его жена шли быстро, почти бежали к машине. – Эллисон, – говорил Аржент в телефон, – было бы значительно проще обсуждать условия твоего домашнего ареста, если бы ты отвечала на звонки. Перезвони мне прежде, чем наказание достигнет библейских масштабов. Он нажал отбой. Повернулся к жене – та тоже говорила по телефону. – Кейт тоже не знает где она. – Она её и не искала. – Простите. Они обернулись. Мелисса Макколл подходила к ним с таким видом, который говорил, что она слышала достаточно. – Вы родители Эллисон? Я мама Скотта. И мне неприятно это говорить, но он тоже не отвечает на звонки. Аржент посмотрел на неё. – Вы его мать? – Забавно, что вы произнесли это как обвинение. – Я бы не стал считать это поводом для гордости, учитывая, что он фактически похитил мою дочь сегодня. – Крис... – тихо сказала миссис Аржент. – Откуда мы знаем, что пропустить день было не идеей вашей дочери? Через парковку Скотт и Эллисон вышли из её машины. Мелисса увидела сына. – Где именно ты был? – Э-э... нигде. – Нигде – это значит не в школе? – Вроде того. – Это моя вина, – начала Эллисон. – Мой день рождения, мы просто... – Эллисон, – сказал Аржент. – В машину. Он повернулся к Скотту – и в этот момент кто-то закричал. Аржент развернулся мгновенно. Что-то большое и быстрое пронеслось между припаркованными машинами. Люди шарахнулись в стороны. Чей-то крик. Визг тормозов. Машины сигналили, водители выворачивали рули. У Скотта обострились все чувства разом – звуки схлопнулись в одну точку, и он услышал это чётко: мягкие лапы на асфальте. – Что это? Машина рванула вперёд и затормозила слишком поздно. – Эллисон! Скотт схватил её за талию и буквально выдернул с дороги – легко, как будто она ничего не весила. Она оступилась и устояла на ногах. – Бежим! Он взял её за руку. Тёмная фигура мелькала между машинами – люди разбегались, кто-то падал, кто-то кричал. Стилински расстегнул кобуру, но в следующую секунду испуганный водитель на внедорожнике сдал назад и сбил его с ног. Внедорожник взвизгнул тормозами. Водитель выскочил. – Скотт! – кричала Мелисса, теряя его из виду в толпе. – Мама? Мама! Учительница задела её плечом. Телефон вылетел из рук и скользнул под машину. Мелисса опустилась на колени и потянулась к нему между колёсами. И увидела лапы. Огромные. Животные. Медленно проходящие мимо. Она прижалась к машине и задержала дыхание. На другом конце парковки толпа родителей сбилась в угол, кто-то кричал. Аржент двигался быстро и чётко – добрался до машины, рванул дверцу, открыл бардачок. Выстрел. Все упали на землю. Аржент опустил оружие и медленно пошёл вперёд. За машиной Эллисон смотрела на отца. Вокруг были перепуганные люди – кто лежал на асфальте, кто прятался за колёсами. Отец шёл спокойно. Совершенно спокойно. Как человек, для которого это не первый раз. Скотт выскочил из-за внедорожника и оказался рядом с Аржентом. Они оба подошли. Существо лежало на асфальте. Умирало. Никакой не Альфа. Горный лев.