Между мирами

Прожекторы вспыхнули разом. Белый свет упал на поле - резко, без предупреждения, - и трибуны взорвались раньше, чем глаза успели привыкнуть к яркости. - Финал! Финал! Финал! Кулаки летели вверх в такт. Толпа прорвалась через ограждение - не нарушая, просто переставая замечать, что оно есть, - и понеслась к скамейкам. Кто-то уже снял шлем и размахивал им над головой. Кто-то орал в чьё-то ухо что-то важное, немедленное, что через минуту уже не будет иметь значения. Скотт Маккол стоял посреди этого и никуда не бежал. Его хлопнули по плечу. Потом ещё раз. Кто-то крикнул его имя - он кивнул, не глядя. Прожектор ударил в глаза. Скотт прищурился. Не от света. Вокруг была победа - громкая, настоящая, заслуженная. Он это знал. Где-то внутри это даже ощущалось - что-то тёплое, далёкое, как радиосигнал из другого города. Улавливается, но не разобрать слов. Он смотрел на поле. Толпа скандировала. Прожекторы горели. Скотт стоял тихо - один, хотя вокруг не было ни метра свободного пространства - и думал о чём-то, что не имело никакого отношения к победе. *** Джип гудел ровно. За окном плыл ночной Бейкон-Хиллс. Стайлз вёл и молчал. Фонарь. Ещё один. – Ки. – М. – Как ты? Она не ответила сразу. Смотрела в окно – или мимо, он не мог сказать точно. – Спина болит. – Пауза. – Голова тяжёлая. – Это всё? – Стайлз. – Он тебя в стену швырнул. – Я помню. – Просто проверяю. Она повернула голову – медленно, с усилием – и посмотрела на него. Не с раздражением. Просто посмотрела. – В порядке я. Правда. Он кивнул. Отвёл взгляд обратно на дорогу. Фонарь. Ещё один. Он покосился через минуту – она всё ещё смотрела в окно. Потом веки дрогнули. Потом голова начала медленно сползать к стеклу. – Ки. Ничего. Он вытянул руку – два пальца к запястью, нашёл пульс, посчитал. Устойчивый. Ровный. Он убрал руку и выдохнул – медленно, до конца. Просто спит. *** Дома было темно. Стайлз заглушил двигатель. Ки не двигалась. Он вышел, обошёл машину, открыл дверь с её стороны. Постоял секунду. Потом завёл одну руку под колени, другую под спину и вытащил её из машины. Голова съехала ему на плечо. Он поправил хватку и пошёл к двери. В комнате смахнул с кровати всё лишнее одним движением, опустил её на матрас. Она не пошевелилась. Он бросил сверху толстовку, которая оказалась ближайшей, и постоял секунду в темноте – просто стоял, слушал её ровное дыхание. Потом вышел, тихо прикрыл дверь и пошёл вниз. *** Двери распахнулись – и коридор захлестнула толпа. Скандирование не утихло, просто переместилось внутрь, отразилось от стен, стало громче и плотнее. Кто-то толкал, кто-то кричал, кто-то размахивал шлемом в опасной близости от чужих голов. Скотт протиснулся сквозь это всё, оглядываясь по сторонам. – Стайлз? – Он повернулся. – Кто-нибудь видел Стайлза? Никто не ответил. Никто вообще не слушал – все были заняты собой, своей победой, своим моментом. Скотт обернулся – и чуть не столкнулся с Эллисон. Они оказались вплотную – толпа прижала их друг к другу, не оставив пространства для манёвра. Секунда тишины посреди всего этого шума. Скотт открыл рот... – Финал! Финал! Финал! Брайан возник между ними как стихийное бедствие – красный, орущий, абсолютно счастливый. Они оба уставились на него. Брайан не смутился. Брайан вообще ничего не заметил. Потом, видимо, почувствовав что-то в воздухе, развернулся и унёс своё скандирование в другую сторону. – Ты был крутым, – сказала Эллисон. – Спасибо. Ты тоже. – Скотт осёкся. – В смысле, не то что я имел в виду. – Нет, я правда была крутой. – В её глазах мелькнуло что-то тёплое. – Перешла с «давай, команда» на «защита, защита» без единой паузы. Я выложилась по полной. Скотт почти улыбнулся. Почти – потому что именно в этот момент Брайан вернулся. – Финал! Финал! Финал! Скотт посмотрел на него взглядом, который в других обстоятельствах мог бы убивать. Брайан съёжился и исчез. Скотт повернулся обратно. Эллисон была уже в конце коридора. Арджент держал её за плечо – мягко, но уверенно – и вёл к выходу вместе с расходящейся толпой. Она не оглянулась. Скотт смотрел ей вслед. – Душераздирающее зрелище, – сказал кто-то рядом. Джексон. Тихо, почти в ухо – как будто делился чем-то доверительным. – Небось не высыпаешься, а? Ты, твоя рука, коробка салфеток... Скотт не ответил. Смотрел прямо. – Знаешь, – продолжил Джексон, – я тебе даже сочувствую. Поэтому предлагаю сделку. Ты даёшь мне то, что я хочу – я помогаю тебе вернуть её. – Что? – Зимний бал через три дня. Представь: ты, она, какое-нибудь обтягивающее платье к концу вечера... – Он отступил на шаг. – Подумай, как это могло бы сработать для нас обоих. Пауза. – Три дня, Маккол. Джексон растворился в толпе. Скотт стоял посреди коридора – в шуме, в свете, в чужом празднике – и смотрел туда, где только что была Эллисон. *** Душевая всё ещё дымилась паром. Скотт вышел, намотал полотенце на пояс и пошёл к шкафчику. В голове было слишком много всего – Эллисон в коридоре, Джексон с его тремя днями, Стайлз которого он так и не нашёл – и всё это крутилось по кругу, не давая зацепиться ни за что конкретное. – Кстати, Маккол. – Дэнни застёгивал сумку у соседнего шкафчика. – Извинения приняты. Скотт остановился. – Я не извинялся. – Каждый раз, когда у тебя был мяч – ты пасовал мне. – Ты забивал каждый раз, когда я пасовал тебе. Дэнни кинул сумку на плечо. – Извинения приняты, – повторил он с кивком – спокойно, как будто вопрос был закрыт. И вышел. Скотт огляделся. Раздевалка была пустая – только он, ряды шкафчиков и затихающий шум снаружи. Он начал одеваться – быстро, не думая – натянул джинсы, потянулся к молнии... Шаги. Он замер. – Дэнни? Тишина. Скотт выглянул за угол – и выдохнул. – Слава богу. – Дерек. – Где ты вообще был? Ты хоть представляешь, что происходило? Дерек не ответил. Скотт увидел его взгляд – и осёкся. Потом медленно повернул голову. В темноте у дальней стены стоял кто-то ещё. Рука потянулась в открытый шкафчик и вытащила клюшку для лакросса. – Я никогда не понимал эту игру, – сказал Питер. Голос был ровный, почти задумчивый. – В моё время играли в баскетбол. Вот это настоящий спорт. – Он вертел клюшку в руках. – Хотя я читал, что лакросс придумали индейские племена. Что они иногда играли в него, чтобы разрешать конфликты. Это правда? Скотт не двигался. Питер поднял клюшку – и аккуратно положил обратно. – У меня тоже есть конфликт, который нужно разрешить. И мне нужна твоя помощь. – Я не буду помогать тебе убивать людей. – Не всех. Только тех, кто виноват. – Питер бросил взгляд на Дерека. – Как её зовут? – Эллисон, – сказал Дерек. Скотт посмотрел на него. – Ты. Ты на его стороне? Он убил твою сестру – ты про это забыл? – Это была ошибка. – Что? – Бывает. Скотт смотрел на него секунду – молча, с выражением человека, который пытается понять, что именно только что услышал. Питер шагнул ближе. – Ты неправильно нас понимаешь, Скотт. Мы просто хотим помочь тебе раскрыть свой потенциал. – Убивая моих друзей. – Иногда те, кто ближе всего – сильнее всего тебя сдерживают. – Если они сдерживают меня от того, чтобы стать таким же психом, как ты – меня это устраивает. Питер остановился напротив. Поднял руку – медленно, почти осторожно – и прижал ладонь к лицу Скотта. Ногти удлинились мгновенно. Когти вошли в кожу на затылке. На секунду глаза Скотта вспыхнули жёлтым. Потом Питер отдёрнул руку – и Скотт упал. В голове что-то взорвалось – не болью, а образами. Тёмная комната. Чёрный дым. Люди, которые кашляют, кричат, закрывают лица руками. За грязным окном подвала – двое с канистрами, льют что-то на стены, на окна, на всё подряд. Чьи-то руки бьются в дверь изнутри. Дым накрывает всё. *** Дым. Чёрный, плотный – такой, что не видно ничего на расстоянии вытянутой руки. Люди кашляют, кричат, закрывают лица руками. За грязным стеклом подвального окна двое методично поливают стены из канистр – равномерно, без спешки, как будто делают что-то обычное. Рыжеватые блики на лицах. Жидкость течёт по окнам, по дереву, по всему. Изнутри в дверь бьются руки. Дым накрывает их раньше, чем дверь поддаётся. *** Белый свет. Медсестры укладывают его на кровать – осторожно, почти бережно. Один незабинтованный глаз смотрит в потолок из-под слоёв белой марли. Лунный свет ложится на лицо – яркий, почти осязаемый. Питер садится. Медсестра у двери – Дженнифер – смотрит, как он встаёт. Как луна тянет его вверх, словно на верёвке. *** Лес. Ночь. Чьи-то сапоги давят листья – тихо, ритмично. Лаура Хейл идёт сквозь тени и останавливается. Между деревьями стоит фигура в больничном халате. Поворачивается. Половина лица – сплошной ожог. – Питер? Она делает шаг к нему. Тянется рукой. Он смотрит на неё – почти в трансе – и открывает рот. Клыки. *** Ночное небо. Камера падает вниз – сквозь темноту, сквозь деревья, сквозь землю над раскопанной могилой, где стоят двое и смотрят в яму. Скотт. Стайлз. Чёрная земля внизу. *** Раздевалка. Скотт лежал на полу и не дышал – секунду, две – потом судорожно вдохнул, как человек, которого только что вытащили из воды. Глаза распахнулись. Потолок. Люминесцентный свет. Ряды шкафчиков. Он был один. *** Дверь влетела в стену. Стайлз ворвался в раздевалку, завернул за угол – и резко остановился. Скотт сидел на скамейке. Не упал, не лежал – просто сидел, ссутулившись, локти на коленях, взгляд в пол. Как человек, которого только что хорошенько встряхнули и ещё не отпустило. – Чувак. – Стайлз перевёл дыхание. – У нас огромная проблема. Скотт поднял голову. – Поверь мне, – сказал он. – Я в курсе. *** Лунный свет лежал полосами поперёк тёмной комнаты. Эллисон лежала на животе и смотрела в подушку. Не спала. Не могла. Она закрыла глаза. Скотт возник сразу – как будто только и ждал. Тёплые руки убирают волосы с шеи, губы касаются кожи – тихо, едва. Она перевернулась на бок. Комната. Темнота. Никого. Она снова закрыла глаза. Его пальцы скользили вверх по руке – медленно, от запястья к плечу – и она почти позволила себе не думать о том, что это ненастоящее. Снова перевернулась. На спину. Зажмурилась крепче. Не помогло. Скотт был уже рядом – губы у шеи, потом у подбородка, потом... Эллисон села. Одна. В тёмной комнате. С рукой у горла – там, где секунду назад, казалось, было его прикосновение. Пальцы нащупали кожу. Ключицу. Пустоту. Она замерла. Ожерелье. Встала, включила свет – и начала искать. Выдвигала ящики, поднимала подушки, проверяла полки. Быстрее. Ещё быстрее. Книга на столе, которая его держала – лежала открытая и пустая. Нигде. *** Гараж был тёмный и холодный. Эллисон забралась в машину, пошарила под сиденьями, открыла бардачок. Ничего. Она откинулась на спинку и закрыла глаза. Ворота начали подниматься. Она нырнула вниз – прижалась к сиденью, не дышала. Въехал внедорожник. Хлопнули двери. – Всё что я говорю – стрелять так близко рано или поздно привлечёт внимание. – Голос Кейт. – Эти штуки не раз спасали мне жизнь. – Арджент. Что-то звякнуло о металл мусорного ведра. – И я умею быть незаметным, когда нужно. – Это говорит человек, чьё любимое оружие – арбалет. Кейт задержалась у верстака. Арджент открыл дверь в дом. – Кстати, – сказала Кейт, не двигаясь. – Этому всему ты мог бы уже начать учить дочь. – Не сейчас. – Когда-нибудь вообще? – Не. Сейчас. Пауза. Потом Кейт улыбнулась и пошла за ним. Дверь закрылась. Эллисон подождала. Потом вышла из машины. У мусорного ведра она осторожно вытащила то, что выбросил отец. Металлический корпус – почерневший, деформированный. Она повертела его в руках. Посмотрела на верстак. Посреди него лежал конусообразный болт – целый, неиспользованный. Она приложила корпус рядом. Одно и то же. Она медленно подняла болт к глазам. За спиной, в щели приоткрытой двери, стояла Кейт – в темноте, невидимая – и смотрела на племянницу с тихим удовлетворением человека, чей план работает именно так, как задумано. *** Музыка билась в стёкла изнутри. Джексон гнал по пустой дороге – ни домов, ни машин, только асфальт и деревья по обочинам – и звук был такой громкий, что он не услышал, как двигатель начал сбоить. Руль дёрнулся. Он перехватил его обеими руками – инстинктивно, резко – и почувствовал, как машина теряет скорость. Нажал на тормоз. Потом ещё раз. Порше съехал на траву и встал. Джексон повернул ключ. Щелчок. Ещё раз. Ещё. Он вышел и захлопнул дверь так, что птицы сорвались с ближайшего дерева. – Сукин сын. Обошёл машину сзади – там, где двигатель – и замедлил шаг. Тишина. Настоящая, плотная – та, которую замечаешь только когда музыка внезапно кончается. Ни домов. Ни машин. Ничего, кроме дороги и леса по обе стороны. Он открыл крышку двигателя и уставился внутрь с выражением человека, который понятия не имеет, что ищет. Потянулся закрыть... Звук мотора. Знакомый внедорожник притормозил у обочины прямо за его Порше. Арджент вышел и улыбнулся – спокойно, дружелюбно, как будто случайно проезжал мимо. – Проблемы с машиной? *** Туман стелился низко над тропой. Лидия шла следом за Эллисон и куталась в куртку с видом человека, которого предали самым бессовестным образом. – Эллисон. – Её голос был терпеливым ровно настолько, насколько это вообще возможно в подобных обстоятельствах. – Когда ты сказала «заеду по дороге», я представляла что-то другое. Не пятикилометровый поход в лес. – Недолго осталось. – Ты можешь хотя бы сказать, что мы здесь делаем? – Увидишь. Эллисон поправила тяжёлую чёрную сумку на плече и пошла дальше по тропе. Лидия посмотрела ей в спину. – Человеческое тело переходит в гипотермию при тридцати пяти градусах, – сообщила она. – На всякий случай. – Кстати. – Эллисон не обернулась. – Я хотела кое-что спросить, пока не забыла. Ты не против, если Джексон пригласит меня на зимний бал? Лидия моргнула. Выражение лица не изменилось ни на йоту. – Да? – Просто как друзья. Но я хотела сначала узнать, как ты к этому относишься. – Конечно. – Лидия улыбнулась. – Если только как друзья. – Ну разумеется. Я же не собираюсь тащить его под трибуны во время тренировки и там с ним целоваться. Вот теперь выражение изменилось. – Ах. Да. – Лидия чуть замедлила шаг. – Насчёт этого... Эллисон опустила сумку на землю и расстегнула молнию. Внутри – лук и колчан со стрелами. Лидия посмотрела вниз. Потом огляделась по сторонам – лес, туман, никого на километры вокруг. И нервно засмеялась. *** Арджент заглянул в двигатель. – Всё нормально, правда. – Джексон уже тянулся за телефоном. – Я вызову эвакуатор. – Я немного разбираюсь в машинах. Может, что-то простое. – Ну не знаю. Машина дорогая, там гарантия, всё такое – если кто-то чужой полезет... – Я не скажу, если ты не скажешь. Джексон посмотрел на его улыбку. Улыбка была совершенно спокойной. Именно это и было неприятно. – Джексон, правда? Иди сюда, покажу, на что смотреть. Арджент протянул руку – мягко, направляюще – и положил её на спину Джексона. Потом рука скользнула вверх. К шее. – Ой, прости. Убрал руку. – Что? – сказал Джексон. – Шея. Ты её повредил? Джексон сам не заметил, как его рука потянулась к царапинам. – Нет. Это просто... царапина. – Больше похоже не на царапину. Мимо пронеслась машина. Джексон дёрнулся. – Ты был у врача? – Да. Сказал, ничего страшного. – Стоило бы получить второе мнение. Я бы не назвал это «ничего страшного». Как это произошло? – Серьёзно, не беспокойтесь. – Похоже на следы когтей. Джексон отвернулся. – Ты в порядке? – Думаю, лучше всё-таки вызову эвакуатор. Он полез в карман. – Есть причина, по которой ты не хочешь говорить, что это было? Улыбка никуда не делась. Голос оставался ровным. Именно поэтому от него становилось не по себе. – Нет. – Тогда... что это было? Джексон открыл рот. Джип влетел на обочину и встал юзом. Скотт и Стайлз смотрели из окон. – Всё в порядке? – спросил Скотт. – О, Скотт. – Арджент обернулся. – Твой друг заглох. Мы как раз смотрели. – Тут недалеко мастерская. У них точно есть эвакуатор. – Хочешь подвезём? – добавил Стайлз. Потом посмотрел на Джексона. – Давай, Джексон. Ты слишком красив, чтобы стоять здесь в одиночестве. Джексон медленно повернул к нему голову. – Садись, – сказал Скотт. Без вариантов. Джексон почти кивнул. Скотт уже открывал дверь. Арджент захлопнул крышку двигателя. – Подождите. Он потянулся к ключу в замке зажигания и повернул. Двигатель взревел. Аржан выпрямился и посмотрел на Джексона с той же спокойной улыбкой. – Говорил же, немного разбираюсь. *** Джип и Порше влетели на парковку торгового центра почти одновременно. Стайлз ещё не успел заглушить двигатель, когда Скотт уже был снаружи. – Что? – Джексон вышел из машины. – Ты за мной следил? – Да, ты тупой чёртов идиот! – Скотт шёл прямо на него. – Ты чуть не спалил всё там. – О чём ты вообще? – Он думает, что ты второй Бета. Он думает, что ты – это я. Скотт опустил кулак на капот джипа. – Чувак, – сказал Стайлз. – Мой джип. – Я слышал твоё сердце за километр. Буквально. Теперь он знает, что что-то не так – и теперь мне придётся следить за твоей тупой задницей, чтобы он не убил и тебя тоже. Он снова сжал кулак – потом развернулся и снова к капоту. Стайлз аккуратно отвёл его в сторону. – Может, отойдём от джипа? – Это твоя проблема, – сказал Джексон. – Не моя. Я ничего не сказал. Значит, это ты меня подставляешь. Твоя вина. Он толкнул Скотта к машине. Скотт толкнул в ответ. – Пожалуйста, перестаньте бить мой джип, – сказал Стайлз. Стайлз шагнул между ними. – Стоп. Оба. – Если они придут за тобой – я не смогу тебя защитить. – Скотт. Тихо, почти без злости. – Никого из вас не смогу. На секунду его взгляд скользнул на Стайлза. – Почему ты смотришь на меня? – сказал Стайлз. Скотт не ответил. Снова посмотрел на Джексона. – Тогда сделай это. – Джексон. – Дай мне то, что я хочу – и я сам о себе позабочусь. – Нет. Не позаботишься. Поверь мне. Это только делает всё хуже. – Серьёзно? Слышать что угодно, бегать быстрее всех – звучит как тяжкое испытание. – Да, я теперь быстро бегаю. Только половину времени я убегаю от тех, кто хочет меня убить. И я слышу всё. Например, как моя девушка говорит людям, что больше мне не доверяет – прямо перед тем, как бросить меня. Это не ложь. Это разрушает жизнь. – Твою жизнь. Тебе дали всё – а ты не знал, что с этим делать. Джексон вытащил ключи. – Знаешь, на что это похоже, Маккол? Тебе исполнилось шестнадцать – и тебе купили Порше. А надо было начать с простенькой Honda. Он открыл дверь и обернулся последний раз. – Я езжу на Порше. Дверь хлопнула. Машина сорвалась с места, подняв пыль прямо в лица обоим. Они смотрели ей вслед. *** Лидия смотрела, как Эллисон откручивает наконечник стрелы и заменяет его конусообразным болтом. – И что это делает? – Сейчас узнаем. Эллисон встала в позицию. Мишень на дереве – далеко, но не слишком. Она натянула тетиву, прицелилась – Лидия невольно напряглась – и отпустила. Болт ударил в дерево со вспышкой – яркой, почти белой – и в воздух закрутились странные световые спирали. – Что это вообще было? – сказала Лидия. Эллисон опустила лук. Смотрела на дымящуюся обугленную мишень. – Не знаю. Лидия обхватила себя руками и смотрела, как Эллисон возвращается с обугленной мишенью. – Ну и весело. Есть ещё какое-нибудь смертоносное оружие, которое хочется опробовать? Эллисон остановилась. Прислушалась. Лес вокруг – тихий, неподвижный – и всё-таки что-то. Шорох в кустах. Шаги по листьям. – Что это было? – тихо сказала Лидия. – Тихо. Тишина. Полная, как будто лес тоже замер. – Держи. Эллисон сунула лук Лидии и шагнула с тропы. – Что? Почему я? – Мне показалось, я что-то слышала. – И что с того? – Хочу проверить. Не бойся, скорее всего ничего. – А если ничего окажется чем-то? А если это что-то опасное? Эллисон кивнула на лук. – Стреляй. И ушла. Лидия осталась стоять на тропе с луком в руках в варежках и с выражением человека, которого бросили на произвол судьбы. – Эллисон? *** Эллисон шла быстро и тихо. Ветки, листья, тени между деревьями. Что-то мелькнуло в кустах справа. Она остановилась. Отступила. Прижалась спиной к дереву – медленно, не дыша – и резко развернулась с тазером в руках. Нажала. Два электрода ушли в воздух и приземлились на Скотта. Он дёрнулся назад и упал в листья с таким звуком, как будто его пропустили через розетку. – Скотт? Она бросилась к нему, потянулась выдернуть электроды – он всё ещё бился в конвульсиях. – Па... палец... – выдавил он. – Что? – На курке... палец... Эллисон посмотрела на свою руку. Палец всё ещё жал на курок. – Ой! Она разжала руку. Тазер упал в листья. Скотт наконец выдохнул – тело расслабилось, глаза закрылись на секунду. – Прости. Прости, прости, прости. – Моя вина. – Он попытался сесть. – Полностью моя вина. – Ты в порядке? – Да. Н-н-нормально. Его всё ещё потряхивало. – Я не знала, что это ты. Если бы знала... – Всё равно бы нажала? – Нет. – Она почти улыбнулась. – Конечно нет. Правда прости. Он вытащил электроды из куртки и кожи, поморщился. Помог смотать провода, потянулся отдать ей тазер – и его снова скрутило. Тазер вылетел из рук. Эллисон поймала, оглянулась на него. – Точно в порядке? – Кажется, да. Пауза. – Ты вообще что здесь делал? Следил за нами? – Нет. Совсем нет. – Скотт полез в карман. – Твой отец сказал, что ты иногда бегаешь по этой тропе. Я просто... хотел поймать тебя одну. – Следя за мной. – Ну. Да. – Зачем? Он достал ожерелье. – Нашёл в школе. Эллисон выдохнула – с облегчением, почти бесшумно – и взяла его. Застегнула на шее, пропустила волосы через цепочку. Подняла глаза. Скотт вспомнил, что нужно дышать. – Спасибо. Что нашёл. И что принёс. – Ты не думаешь, что я какой-то псих-преследователь? – Нет. Ты просто странный. Как всегда. Она обняла его – быстро, легко. Он обнял в ответ и держал чуть дольше, чем нужно. Потом она отступила, не оглянулась и пошла обратно на тропу. Скотт остался в лесу. Один. *** Лидия подняла голову, когда Эллисон вышла на тропу. За время ожидания она успела кое-как вложить стрелу в лук – неправильно, но с большим усердием. – Что там было? – Ничего. – Отлично. Идём. У меня пальцы уже не чувствую от холода. И посмотри на себя – ты вся в слезах. Эллисон провела рукой по глазам, подхватила сумку и лук и пошла следом за Лидией вниз по тропе. *** Ки открыла глаза – медленно, с усилием – и уставилась в незнакомый потолок. Несколько секунд просто лежала, давая голове догнать реальность. Чужая комната. Чужая кровать. Чья-то толстовка поверх одежды. Она села. Спина отозвалась немедленно – тупая, нудная боль от лопатки до поясницы. Ки выдохнула через нос и подождала, пока отпустит. Не отпустило, но стало терпимее. За дверью послышались шаги на лестнице. Стайлз заглянул в комнату – и явно не ожидал увидеть её сидящей. – О. Ты проснулась. – Проницательно. Он вошёл, прислонился к косяку. Смотрел на неё с тем выражением, которое люди пытаются сделать нейтральным, но у них не очень получается. – Как ты? – Нормально. – Ки. – Болит. – Пауза. – Но терпимо. Он кивнул. Помолчал секунду. – Я написал твоей маме с твоего телефона. Что ты осталась у подруги. Она подняла на него взгляд. – Когда? – Ночью. Пока ты спала. Ки ничего не сказала. Просто смотрела на него секунду – потом отвела взгляд. – Спасибо. – Ответила, что хорошо, спокойной ночи. Так что всё нормально. Она осторожно спустила ноги с кровати. Нашла кроссовки, потянулась за ними – и на секунду замерла, когда спина снова напомнила о себе. – Слушай. – Стайлз. Осторожно, как человек, который заранее знает ответ. – Может всё-таки к врачу? – Нет. – Ки, он тебя в стену швырнул. – Я знаю. – Это могло что-нибудь... – Стайлз. – Она посмотрела на него. – Нет. Она зашнуровала кроссовки – медленнее, чем обычно – и встала. Проверила, держат ли ноги. Держали. – Мне нужно домой. – Я отвезу. – Дойду. – Ки. – Без интонации. Просто факт. – Я отвезу. Она посмотрела на него секунду. – Хорошо. *** Стайлз вёл молча. Ки сидела на пассажирском сиденье и смотрела в окно – не так, как ночью. Не в никуда. Просто смотрела на дома, на деревья, на Бейкон-Хиллс, который выглядел совершенно обычно и понятия не имел, что произошло несколько часов назад. – Спина сильно болит? – спросил Стайлз. – Терпимо. Пауза. – Ты вообще когда-нибудь говоришь «плохо»? Ки чуть повернула голову. – Когда плохо. – А сейчас? Она помолчала секунду. Чуть дольше, чем обычно. – Сейчас терпимо, – повторила она. – Но я рада, что не осталась одна. Стайлз покосился на неё. Она снова смотрела в окно – спокойно, без всякого выражения, как будто только что сказала что-то совершенно незначительное. Он отвернулся обратно на дорогу. – Ты думаешь, она придёт снова? – Лора? – Короткая пауза. – Не знаю. Стайлз кивнул. Свернул на её улицу. – Ки. – М. – Если что-то случится. Если она придёт, или ещё что-нибудь. – Он остановил машину у её дома, но не заглушил двигатель. – Ты скажешь? Она взялась за ручку двери. Помолчала. – Скажу, – сказала она наконец. Вышла. Закрыла дверь – аккуратно, без хлопка – и пошла к крыльцу. На пороге обернулась. Стайлз всё ещё стоял. Она чуть кивнула. Он кивнул в ответ и уехал. *** Папка с делами занимала половину кухонного стола. Шериф Стилински сидел над ней с видом человека, который провёл за этим занятием слишком много часов подряд и собирается провести ещё столько же. Стайлз промчался через кухню, выдернул что-то из холодильника и исчез раньше, чем отец успел поднять голову. Через секунду вернулся. Медленно. С невинным выражением лица. – Чем занимаешься? – Работой. – Могу помочь? – Налей мне виски. Это поможет. Стайлз поставил на стол бутылку и стакан – и как бы невзначай скосил взгляд на папки. Потянулся наливать. – Есть зацепки? – Ты знаешь, что я не могу это обсуждать. Стайлз остановился. Посмотрел на отца. На папки. На бутылку в своей руке. Идея оформилась сама собой. – Вот, пап. Шериф поднял стакан, не отрывая взгляда от дела. Сделал глоток. Поставил обратно – пустой. Бумаги разлетелись по всему столу. – Знаешь, Дерек Хейл был бы на целый Хейл... Хейл? – Чёрт? – Да. На целый чёрт легче поймать, если бы у нас было его нормальное фото. – Как у вас нет его фото? Шериф выложил несколько снимков перед Стайлзом. На каждой – попытка сделать фото для дела, и на каждом – два ярких белых пятна с синеватыми вспышками вместо лица. Дерек, судя по всему, каждый раз любезно включал свечение глаз прямо в момент съёмки. – Странная история, – сказал шериф. – Каждый раз как будто два лазера смотрят в объектив. – Красиво, – сказал Стайлз. – Господи, эта унция меня накрыла. Я сказал тебе слишком много. Если ты кому-нибудь... – Пап. Ну ты же знаешь. Стайлз взял бутылку. – Ещё немного? – Нет. Ни капли. Может, каплю. Совсем чуть-чуть. Стайлз налил. Старательно не смотрел на размер получившейся порции. – Понимаешь, в чём дело. – Шериф снова смотрел в бумаги. – Они все связаны. Водитель школьного автобуса, который погиб? Страховой следователь. Работал по делу о пожаре в доме Хейлов. Стайлз нашёл нужную страницу. – Уволен под подозрением в мошенничестве. – Именно. – Кто ещё? – Тот клерк из видеопроката с перерезанным горлом. Судимый. Поджоги. – А те двое в лесу? – У обоих записи. В том числе... – Поджоги? Шериф кивнул. – Значит, они все были причастны к пожару? Стайлз снова потянулся к бутылке. – Нет. Хватит. – Ты много работаешь. Заслужил. – У меня будет похмелье. – У тебя будет крепкий сон. Он налил полный стакан. Поставил бутылку и тихо, себе под нос: – А у меня будет вечность в самом глубоком круге ада. *** Скотт влетел в комнату, бросил сумку на кровать и закрыл дверь на замок. Поднёс телефон к уху. – Скотт, это доктор Дитон. Я немного беспокоюсь о том, сколько работы ты пропускаешь. Перезвони, когда... – Чёрт. Следующее сообщение. – Скотт, это мистер Торн из школы. Я не увидел твоей работы среди сданных сегодня. Если тебе нужно продление, максимум что я могу – ещё сорок восемь часов... Стук в дверь. – Не сейчас, мам! Стук снова. Скотт отключил телефон и рванул дверь. – Я сказал не... Это была не мама. Эллисон стояла на пороге его комнаты. – Прости. – Тихо. – Твоя мама меня впустила. Он смотрел на неё и не находил ни одного слова. – Можем поговорить? *** Стайлз перехватил стакан раньше, чем он выскользнул из отцовской руки. – Просто так много вопросов, – сказал шериф. – Например? – Если Дерек хотел убить всех причастных к пожару – почему начал с собственной сестры, которая не имела к этому никакого отношения? – Хороший вопрос. – И почему всё выглядит как нападение дикого животного? – Тоже хороший вопрос. – И вот ещё странная штука. Когда та пума оказалась на парковке – я проверил в службе контроля животных. Количество сообщений о диких животных выросло на семьдесят процентов за последние несколько месяцев. Как будто они все разом сошли с ума и побежали из леса. – Или что-то их оттуда выгоняет, – сказал Стайлз тихо. Он смотрел на папки. Потом начал собирать их – методично, без лишних движений – складывал обратно, закрывал. – Знаешь, я скучаю по нашим разговорам. – Голос отца стал тише, размытее. – Мы совсем перестали разговаривать. – Мне нужно позвонить, пап. Я сейчас вернусь. – Скучаю. Правда скучаю. Стайлз встал, потянулся за телефоном. – Скучаю по твоей маме. Он остановился. Обернулся. – Что? Но шериф уже тянулся к бутылке. Поднял её. Стайлз молча накрыл её рукой и поставил обратно. Отец посмотрел на него. – Спасибо, – сказал он. *** Они сидели на краю кровати и молчали. Не смотрели друг на друга. Просто сидели – плечом к плечу, почти касаясь – и молчали. За окном было темно. Скотт повернулся к ней. – Ты хочешь, чтобы я начал? – Нет. – Окей. Он повернулся обратно. Прошла минута. Потом ещё одна. – Хочешь, я выйду на несколько минут? – Зачем? – Не знаю. Просто ты пришла, попросила поговорить – и мы уже минут десять сидим молча. Это немного меня пугает. Эллисон засмеялась – тихо, почти против воли. – Прости. Просто трудно начать. – Пауза. – Я не хотела тебя этим грузить. Звонила Джексону, но он не берёт трубку. Скотт чуть напрягся. – Не берёт? – Не знаю, он всё равно не лучший вариант. Иногда кажется, что он слушает, но на самом деле просто ждёт, когда я замолчу, чтобы начать говорить самому. – Похоже на правду. – И Лидии я это точно не скажу. – Она помолчала. – Наверное, я просто не хочу, чтобы ты смеялся. – Я никогда не буду смеяться над тобой. Она взглянула на него. Кивнула – как будто поверила. – Это про мою семью. – Окей. – Недавно я поймала их на лжи. Совсем маленькой. – Пауза. – Когда приехала Кейт, у неё были проблемы с машиной. Папа сказал – спустило колесо. Кейт сказала – нужен был прикуриватель. – Может, просто перепутали детали. – Я тоже так подумала. Но потом нашла стекло на машине. Как будто разбили окно. Скотт медленно кивнул. Постарался не изменить выражение лица. – И ещё я слышала странные разговоры. – Эллисон смотрела в пол. – Кажется, часть из них была о Дереке. Скотт замер рядом с ней. – Ты уверена? – Да. И вот здесь это начинает звучать совсем неправдоподобно. Ты должен пообещать не смеяться и не смотреть на меня как на сумасшедшую. Потому что я думаю... я думаю... Дверь распахнулась. – Скотт! Сегодня вернусь поздно! Они оба вскочили – одновременно, как будто их застали за чем-то запрещённым. Мелисса стояла в дверях в каблуках и в платье, которое Скотт на ней никогда не видел. Она улыбнулась им обоим. – Что такое? Причёска? Макияж? – Нет. Всё нормально. – Скотт. – Ты прекрасно выглядишь. – Потрясающе, – добавила Эллисон. – Потрясающе, – повторил Скотт. Потом нахмурился. – Почему ты потрясающе выглядишь? – Потому что, на удивление, у меня сегодня ужин с представителем мужского пола старше шестнадцати лет. – С кем? – Медицинский представитель. Пришёл в больницу. Мы разговорились – и я вдруг согласилась на ужин. И сразу возненавидела себя за то, что пропустила зал на прошлой неделе. – Какой медицинский представитель? Снизу донёсся звонок в дверь. – Вот этот. Боже, я ещё не готова. Она уже неслась по коридору. – Открой дверь! Поговори с ним! Будь вежливым! Скотт посмотрел на Эллисон. – Одну минуту, ладно? *** Скотт влетел в прихожую и потянулся к ручке двери. И остановился. Рука зависла над ручкой. Он сам не мог бы объяснить почему – просто что-то. Что-то не так. Звонок снова. – Скотт, открой дверь! Он стоял. Смотрел на ручку. Рука начала дрожать. Звонок ещё раз. – Скотт, господи! Ручка медленно повернулась сама. Он прыгнул к засову. Дверь распахнулась. Крыльцо было пустым. Скотт обернулся – мать выглядывала из-за угла. – Что ты делаешь? Ты собираешься его впустить? Он повернулся обратно. Питер Хейл стоял прямо на пороге. – Добрый вечер. *** Скотт стоял в дверях и смотрел на Питера. Мелисса выглянула из-за угла. – Я через полминуты. И исчезла. Скотт схватился за ручку – потянул на себя. Питер придержал дверь ладонью. – Серьёзно? Захлопнуть дверь перед моим носом? Скотт, подумай на секунду. – Я ей скажу. – Что я был парализованным инвалидом с ожогами на половине лица? Удачи. – Если ты её тронешь... – Скотт, можно я прерву твой список пяти самых бессильно звучащих угроз? Я шесть лет провёл в коме. Неужели ты думаешь, мне не хочется поужинать с красивой женщиной? Из глубины дома донеслось: – Полсекунды, прости! Питер шагнул ближе – тихо, почти незаметно – и Скотт сделал шаг назад. – Или, может, ты думаешь, у меня есть идея получше. Например, что убедить тебя вступить в стаю будет проще, если твоя мать тоже будет частью неё. Или твой друг Стайлз. Ещё шаг. Скотт уже был в прихожей. – Тебе нужно понять, насколько мы сильнее вместе. Ты, я, Дерек. Знаешь, одной из самых успешных военных операций Второй мировой были атаки немецких подводных лодок. Знаешь, как их называли? Волчьи стаи. Ты это знал? Или ты и историю заваливаешь? – Я знаю, что немцы проиграли войну. Питер улыбнулся – с искренним удовольствием. – Большинство людей сказали бы, что это провал руководства. Поверь мне, у нас такой проблемы нет. Мелисса вернулась – на ходу застёгивая пальто. – Готова. Ещё раз прости. – Мам... Она посмотрела на него. Взгляд был короткий, но абсолютно однозначный: пожалуйста, не делай этого. – Да, солнышко? – сквозь зубы. Питер ждал. Спокойно. С лёгкой улыбкой. Скотт посмотрел на мать. – Хорошо проведи время. *** Музыка била в стены. Джексон лежал на скамье и давил штангу – методично, без пауз, до отказа. Поставил. Встал. Взял гантели. Последний повтор давался тяжело – зубы сжаты, мышцы горят – но он додавил. Музыка оборвалась. Джексон моргнул. Гантель пошла вниз. Он бросил обе на пол. – Какого чёрта? Тишина. Он откинулся назад, пытаясь увидеть из-за шкафчика, кто там у колонки. – Эй. Замолчал. У колонки стоял высокий парень в чёрной кожаной куртке. Смотрел на экран плеера. – Хороший вкус, – сказал Дерек. – Давно не слышал эту песню. Нажал play. Повернулся. Джексон стоял с клюшкой для лакросса наперевес. Дерек шёл к нему медленно – музыка молотила по стенам, эхо летело между рядами шкафчиков. – Я тебя не боюсь. – Боишься. – Ровно, без интереса. – Думаю, не было дня в твоей жизни, когда бы ты чего-нибудь не боялся. Но больше не будешь. Не когда станешь одним из нас. Джексон медленно опустил клюшку. На его губах появилась улыбка. *** Скотт говорил быстро. – Если ты останешься – я клянусь, я вернусь через минуту. Просто мне нужно– я бы не делал этого, если бы это не было абсолютно, невероятно важно. – Всё нормально. – Нет. – Он смотрел на неё. – Я хочу поговорить с тобой. Сейчас это единственное, чего я хочу. Пожалуйста, останься. Пожалуйста. Я сразу вернусь. Эллисон помолчала секунду. Потом кивнула и села обратно на кровать. – Спасибо. Он уже несся из комнаты. *** Дерек вышел из раздевалки следом за Джексоном. За угол. В темноту коридора. Из тени, куда они только что скрылись, выступила другая фигура. Кейт. Смотрела им вслед с тихим, внимательным интересом. *** За окном тянулись тёмные дороги – одна темнее другой. Мелисса бросила взгляд в окно и нахмурилась. – Мне кажется, мы проехали поворот к ресторану. – Хочешь, остановимся, и ты проверишь маршрут? Питер плавно съехал на обочину. Мелисса достала телефон, начала листать. Подняла взгляд. Он смотрел на неё. – Что? – Просто заметил. У тебя невероятная кожа. Безупречная. – Это... новый комплимент для меня. – Ты не против? Он потянулся к ней медленно – пальцы коснулись щеки. Она почти незаметно вздрогнула. Телефон выскользнул из рук и упал на пол. – Прости. Она потянулась за ним. Питер смотрел на неё – и глаза его начали медленно наливаться красным, стеклянным свечением. Удар. Машина дёрнулась вперёд. Мелисса вскрикнула. Питер бросил взгляд вперёд – глаза снова обычные. Они оба обернулись к заднему стеклу. – Вы шутите? – сказала Мелисса. *** Мелисса вышла из машины. Посмотрела на то, что в неё въехало. Посмотрела на водителя. – Стайлз? Стайлз вылез из джипа с видом человека, которого застали абсолютно врасплох. – Миссис Маккол? Вот это да. Надо же. Вот это совпадение. Питер вышел со стороны водителя – обошёл машину, окинул взглядом помятый бампер. Улыбнулся. – Неплохо, Скотт, – сказал он тихо, почти себе под нос. Дальше по улице – за рядом машин, за раздражёнными водителями – из-за внедорожника появился Скотт. Дышал тяжело. На лбу выступил пот. Голос Питера долетел до него через весь этот шум – чётко, как будто тот стоял рядом. – Неплохо. *** Свидетели собирались вокруг. Стайлз смотрел на помятые машины с выражением искренней озабоченности. – Я не понимаю, что случилось. Вы появились ниоткуда. – Ниоткуда? – Мелисса. – Мы стояли на обочине. – Вот именно, как это вообще возможно? Нужно вызвать полицию, составить протокол. – Не думаю, что это необходимо, – сказал Питер. – Вы уверены? Я чувствую что-то с шеей. Кажется, хлыстовая травма. – Хлыстовая травма? Это ты в нас въехал. – Что-то точно не так с шеей. – Что-то не так будет, когда я сверну её голыми руками. Питер отступил в сторону – незаметно, пока они препирались. Взгляд скользнул в темноту между машинами. – Я знаю, что ты здесь. – Тихо. Почти спокойно. – И я впечатлён. Жаль, что большинство подростков не такие умные. Например, твой друг с команды по лакроссу. Джексон. Тот, который думает, что знает о нас всё. Далеко позади, в тени у внедорожника, Скотт перестал дышать. – Знаешь, говорят, что знание – сила. В его случае – нет. Секунда тишины. Скотт развернулся и побежал. Не домой. Не от Питера. К Джексону. *** Джексон шёл чуть впереди. Чем ближе к дому – тем медленнее. – Это здесь? – Он остановился. – Вот это место? – Заходи. – Безопасно? Я не хочу, чтобы на меня упали балки. Дерек просто кивнул. Джексон сглотнул и шагнул на ступени. Оглянулся ещё раз. Дерек снова кивнул. Рука потянулась к ручке – и Джексон увидел, как сильно она дрожит. – Что... что там внутри? – Всё, чего ты хочешь. Заходи. Он повернул ручку и толкнул дверь. Темнота. Он стоял на пороге, пытаясь хоть что-то разглядеть внутри. Половица скрипнула. Он дёрнулся. Дерек шагнул за спину – тихо, почти мягко. – Всё будет хорошо. Доверяй мне. Джексон переступил порог. *** Он шёл дальше – мимо обугленных стен, мимо почерневших дверных проёмов. Растерянность медленно вытесняла страх. – Этот дом... Он не договорил. Смотрел на лестницу, на то, что осталось от комнат. Не заметил, как пальцы Дерека раздвинулись – и выдвинулись когти. – Это тот же дом. Дерек замер. – Что ты сказал? – Я видел его во сне. Джексон вошёл в то, что когда-то было гостиной. Почерневшие стены. Пустота. Рука сама потянулась к царапинам на затылке. – Я помню диван. Ту лампу. Я помню... всё. – Ты был здесь? – Нет. Никогда. Я видел это во сне. Он остановился. Медленно обернулся. Глаза встретили взгляд Дерека. – Здесь больше никого нет. – Нет. – И никто не придёт. – Нет. Нижняя губа дрогнула. Джексон закусил её. Но когда поднял взгляд – страх никуда не делся. – Пожалуйста. Я замолчу. Я никому ничего не скажу. Никогда. Дерек двинулся к нему – и почему-то не мог смотреть ему в глаза. Как будто что-то внутри давало сбой. – Я оставлю Скотта в покое. Пожалуйста, не надо. Господи, пожалуйста. Джексон попятился к выходу. Не увидел лестницу за спиной – споткнулся, упал на ступени. – Пожалуйста. Я не заслуживаю этого. Я не заслуживаю. – Думаю, заслуживаешь. – Ровно. – Потому что если бы не заслуживал – разве не нашёлся бы кто-нибудь, кто попытался бы тебя спасти? Посмотри вокруг, Джексон. Никого. Никому не важна твоя дорогая машина. Никому не важны твои волосы. Никому не важно, что ты капитан команды. – Извините. Дерек резко поднял голову. Скотт сидел на верхней ступени лестницы. – Со-капитан. Он прыгнул. Трансформация произошла в воздухе – клыки, рычание – и он сбил Дерека с ног прямо перед Джексоном. Вскочил. Встал между ними. Дерек поднялся. Тоже трансформировался. Оскалился. – Уйди. – Нет. – Тогда я убью и тебя. Джексон вжался в тень у лестницы. Смотрел на двух оборотней, которые начали кружить вокруг друг друга – с выражением человека, который не может решить, бояться или восхищаться. Они оба остановились одновременно. Услышали. Странный свист. Что-то летело сквозь темноту. – Закрой глаза. Вспышка. Ослепительный белый взрыв разорвал темноту дома. За ним – выстрелы. Джексон закричал. Скотт упал – покатился по полу, схватился за живот. Посмотрел вниз. От раны шёл дым. Пуля с волчьим аконитом. Он поднял взгляд – Дерек был за колонной. – Уходи. И без единого слова Дерек развернулся – прямо навстречу новому залпу – и вышел в дверь лицом к охотникам. *** Джексон бежал. Слепо, в темноту, не оглядываясь. Не видел, как Скотт ковылял следом – согнувшись, зажимая рану рукой. *** Эллисон сидела на кровати Скотта и смотрела на время в телефоне. Она встала. Помедлила секунду – посмотрела на дверь, на телефон, снова на дверь. Надела куртку. И медленно, нехотя вышла из комнаты. *** Скотт бежал. Ноги уже не слушались – он это чувствовал, просто не давал себе остановиться. Деревья, темнота, листья под ногами. Потом колени подогнулись сами. Он упал. Попытался встать. Добрался до четверенек, оттолкнулся – поднялся на секунду – и снова рухнул вперёд. Перевернулся на спину. Небо над головой начало плыть. Что-то тёмное появилось в уголках зрения – медленно, с краёв – и начало сужаться. Чёрная жидкость на губах. Тело пыталось справиться. Не справлялось. – Эллисон... Темнота подступала. – Эллисон... Голос был почти неслышным. Просто имя – в темноту, в лес, в никуда. *** Телефон завибрировал в кармане в самый неподходящий момент – Стайлз как раз пытался разобраться в деле, и мысли уже начинали плыть. Он посмотрел на экран. – Ки? – Он взял трубку раньше, чем успел подумать зачем. – Лора появилась. – Голос ровный, но что-то в нём было не так. Слишком короткое предложение. Слишком без предисловий. Стайлз уже вставал, колено ударилось о стол – он не обратил внимания. – Где ты? – Дома. Стайлз, я... – Пауза. Небольшая, но заметная. – Она говорит, что Скотт ранен. – Выходи. – Он уже искал ключи. – Я еду. – Ты даже не спросил насколько серьёзно. – Выходи на крыльцо, Ки. Короткое молчание. – Уже стою. *** Она действительно стояла на крыльце – руки в карманах, плечи чуть напряжены. Лора была рядом, в двух шагах правее. Ки слышала, как джип заворачивает на улицу ещё до того, как увидела фары – Стайлз явно не особенно беспокоился о скоростном режиме. Он вышел, не заглушив двигатель. Дверь хлопнула громче, чем нужно. – Она здесь? – Да, здесь. – Она кивнула в сторону, не глядя на него. – Рядом со мной. Справа. Стайлз посмотрел туда. Остановился взглядом на пустом месте – и не отвёл глаза сразу, как большинство людей. Это было... странно. Ки привыкла, что люди смотрят куда угодно, только не туда, куда она указывает. – Что она говорит? – Что Дерек и Скотт в опасности. – Ки повернулась к Лоре. – Скотт – насколько плохо? Холод стал резче. Лора говорила коротко, как всегда – будто каждое слово требовало усилия, которого у неё почти не оставалось. – Пуля, – сказала Ки Стайлзу. – С волчьим аконитом. Он в лесу. Она знает где. – Аконит. – Стайлз явно уже что-то прокручивал в голове. – Это плохо. – Да, я тоже так подумала. – Едем. *** Лес был тёмным и тихим так, как умеют только леса ночью – не пустой тишиной, а живой, наполненной шорохами, которые слышишь краем уха и тут же теряешь. Стайлз шёл с фонариком. Ки – чуть впереди. Она не объясняла – просто шла, и он следовал за ней без лишних вопросов. Это тоже было непривычно. Лора двигалась между деревьями – или казалось, что двигалась. В темноте Ки никогда не была до конца уверена, как именно это работает. – Левее, – сказала она. Хруст веток под ногами Стайлза сместился влево. – Она говорит? – Нет, я просто люблю гулять по ночному лесу и угадывать направления. – Значит, говорит. – В его голосе не было раздражения. Скорее что-то похожее на сдержанное веселье, что Ки нашла совершенно неуместным при данных обстоятельствах. Она покосилась на него. Он смотрел вперёд – серьёзно, сосредоточенно, – но в уголке рта что-то дёргалось. – Ты улыбаешься? – Не улыбаюсь. – Стайлз. – Слушай, это объективно захватывающе. – Он опустил фонарик чуть ниже, чтобы осветить корни под ногами. – Я иду по лесу за девочкой, которая видит призраков и знает куда идти, потому что они ей указывают дорогу в правильном направлении. Это захватывающе. – Твой друг умирает в этом лесу, – сказала Ки. – Я знаю. – Тон изменился сразу, без перехода. – Поэтому я здесь, а не дома трясусь над учебниками. Но это всё равно захватывающе. Ки не ответила. Посмотрела на Лору – та двигалась чуть быстрее. – Прямо, – сказала она. – Быстрее. – Стоп. Она остановилась сама – раньше, чем сказала вслух. Фонарик качнулся, луч упал на Скотта. Он лежал на спине в листьях, руки раскинуты, глаза закрыты. Дыхание – едва. Вокруг губ что-то тёмное. – Скотт. – Стайлз был рядом раньше, чем Ки успела шагнуть. – Эй. Скотт, это я, открой глаза. Ничего. – Жив? – Он поднял голову. – Жив. – Ки смотрела на Лору. – Лора говорит – нужно торопиться. Аконит распространяется. Стайлз не тратил время на следующий вопрос. Подсунул руки под Скотта – поднял с усилием, неловко перехватил. – Я помогу, – сказала Ки. – Нет. – Я вполне способна... – У тебя спина, – сказал он коротко, без злости, таким тоном, каким говорят очевидные вещи. – Я справлюсь. Свети. Она хотела возразить – из принципа, потому что не любила, когда за неё решали. Но он уже шёл, и довод был разумным, она молча взяла фонарик и пошла рядом, освещая землю перед его ногами. Лора шла впереди. – Она говорит – к Дитону, – сказала Ки через несколько минут. Стайлз споткнулся. Не упал – удержался – но споткнулся. – К ветеринару? – К ветеринару. – Зачем? Ки посмотрела на Лору. Та повторила – то же самое, с нажимом, без объяснений. – Она не объясняет. Просто говорит – к Дитону, и это важно. – Призраки вообще объясняют что-нибудь когда-нибудь? – Да, – призналась Ки. – Но только то, что считают нужным. Стайлз выдохнул – тяжело, Скотт был не лёгким – и кивнул. – Окей. Доверяемся призраку. К Дитону. Ки посмотрела на Лору. Та смотрела на Скотта – и в этом взгляде было что-то такое, от чего Ки отвела глаза. Некоторые вещи не предназначались для посторонних. – Иди быстрее, – тихо сказала она Стайлзу. – Пожалуйста. Он пошёл быстрее. Без вопросов. *** Клиника была тёмной. Стайлз стучал ногой в дверь – руки заняты. Ки стояла рядом. Свет внутри. Шаги. Дитон открыл дверь – посмотрел на Скотта, на них обоих – и молча отступил в сторону, пропуская внутрь. Без вопросов. Как будто не особенно удивился. Стайлз покосился на Ки. Она тоже это заметила. *** Скотт лежал на столе под ярким светом. Дитон работал молча и быстро. Металл звякнул о дно стального лотка – пуля. Стайлз стоял у стены и смотрел. Ки стояла чуть позади него. Скотт открыл глаза – зажмурился от света. – Не пытайся вставать, – сказал Дитон. – Я... – Скотт. Слабо. – Я в порядке? – В порядке. Я дал тебе кое-что, что ускорит заживление. – Но вы ветеринар. – Совершенно верно. – Дитон выпрямился. – Девяносто процентов времени я лечу кошек и собак. Скотт посмотрел на него. – В основном? Дитон повернулся к нему с улыбкой человека, который знает значительно больше, чем говорит. – В основном. *** Тяжёлая стальная дверь отворилась с протяжным скрипом – такой звук бывает у металла, который двигается редко и неохотно. За ней открылся коридор: сырой, тёмный, с потёками на стенах и запахом застоявшейся воды и чего-то старого, чему давно не давали названия. Кейт вошла первой. Эллисон – следом, с заметной паузой на пороге. – Что это за место? – Начнём с основ. – Кейт шла вперёд, не оборачиваясь. – Знаешь, как у каждой семьи есть свои секреты? Она рванула вторую дверь. – Наши немного отличаются. Эллисон посмотрела мимо неё. Дерек был прикован к решётке труб – цепи на запястьях, голова опущена. Потом он поднял взгляд. Глаза горели ледяным синим. Трансформированный, прикованный, он открыл рот – и рык прошёл сквозь тесное пространство подвала как удар, от которого хочется сделать шаг назад. Эллисон сделала. Кейт обернулась к ней. На лице была улыбка человека, которому всё это доставляет искреннее удовольствие. – Правда красивый?