Дом

***

      Суббота. Кристина проснулась от того, что в квартире пахло утром. Ничем особенным — просто пылью на старых книгах, сухим воздухом от батарей и тишиной. Мама была в Париже. Кристина была одна.       Она лежала, смотрела в потолок и думала: «Хорошо бы сегодня куда-то выйти».       Телефон пиликнул.       Паша Воля: «Кристина, у нас сегодня плов. Ляйсан сказала: если не придешь, обидится. Роберт уже нарисовал для тебя открытку. Приезжай в четыре. Адрес скину. Консерватория подождет».       Кристина улыбнулась. Первый раз за утро — не щит, а по-настоящему. Она: «Приеду. Что принести?» Паша: «Хорошее настроение. И ноты джаза, если есть. София просила "чтобы было весело"».       В четыре часа она стояла у двери квартиры на пятом этаже обычной панельной многоэтажки. Район спальный, лифт пахнет собакой и свободой.       Дверь открыл Паша — в домашнем свитере, с кухонным полотенцем на плече. — Заходи, пианистка. Ты вовремя — плов почти готов.       Кристина переступила порог — и сразу утонула в тепле.       Квартира была маленькой, но живой. В коридоре — детские рисунки, наклеенные на стену скотчем. На вешалке — три куртки (две маленькие, одна побольше) и Пашин пиджак. Из кухни тянуло специями и жареным луком. — Крис! — Ляйсан вышла к ней навстречу, вытирая руки о фартук в горошек. — Наконец-то! А то этот, — женщина кивнула на Пашу, — только о тебе и говорит. — Только хорошее, — улыбнулась Кристина, протягивая пакет с фруктами. — Это вам. — Ой, зачем? — Ляйсан приняла пакет, но глаза ее светились. — Проходи, раздевайся. Дети сейчас прибегут, они тебя залюбят до смерти.       С кухни донесся топот маленьких ног. — Фея! — закричал Роберт, вылетая из-за угла. Ему было пять, он носил круглые очки с толстыми стеклами и был похож на маленького профессора. — Папа, фея пришла! — Я не фея, — Кристина присела на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне. — Я Кристина. — Крис-ти-на, — по слогам произнес Роберт. — Длинно. Я буду звать Крис. Можно? — Можно. — А ты научишь меня играть как в прошлый раз? — его глаза за стеклами очков стали огромными. — Ту самую, страшную и красивую? — Рапсодию Паганини? — удивилась Кристина. — Откуда ты знаешь? — Папа играл твою запись. Я под дверью сидел.       Кристина подняла голову и посмотрела на Пашу. Тот сделал вид, что очень занят полотенцем. — Научу, — сказала Кристина Роберту. — Но сначала — плов. Договорились? — Договорились! — Роберт умчался обратно на кухню, на ходу крикнув: — Соф, фея пришла, выходи!       Из комнаты выплыла София — три года, огромный розовый бант на макушке, в руках — игрушечный микрофон. — А я пою, — заявила она, глядя на Кристину снизу вверх. — Фальшиво. Папа говорит, что это не страшно. — Папа правильно говорит, — Кристина погладила ее по голове. — Главное — с душой.       София кивнула с серьезным видом и утащила микрофон обратно в комнату. — Она у нас звезда, — Ляйсан вышла из кухни, неся огромную кастрюлю. — Третий день поет песню про кота, который потерял хвост. Мы уже выучили наизусть. — Это гениально, — Кристина села за стол, который ломился от еды. — Я хочу послушать.       Плов был невероятным. Кристина съела две порции, хотя обычно ограничивалась одной. Ляйсан подкладывала еще, приговаривая: «Ты худая, надо есть».       Паша рассказывал, как они с Ляйсан познакомились — на джазовом концерте, где она была администратором, а он играл так громко, что у нее зазвенело в ушах. — И я решила: или я его сейчас убью, или выйду замуж, — Ляйсан усмехнулась. — Убить не получилось. — Я рад, — Паша поцеловал жену в щеку.       Кристина смотрела на них и чувствовала что-то, похожее на зависть. Теплую, необидную. Зависть к тому, как они смотрят друг на друга. Как София лезет к отцу на колени. Как Роберт поправляет очки и серьезно рассуждает о том, что «фортепиано — это когда много черных и белых».       У нее никогда этого не было. Папа ушел, когда ей было три. Мама была на гастролях. Вместо семейных ужинов — разогретый суп и рояль. — Крис, — Ляйсан накрыла ее ладонь своей, — ты чего загрустила? — Все хорошо, — Кристина улыбнулась — но на этот раз не смогла сделать это достаточно быстро. Ляйсан заметила. Но ничего не сказала. Только пожала руку и перевела тему. — После ужина будешь играть? Роберт просил страшную и красивую. — Буду.       После ужина Кристина села за старенькое пианино в гостиной. Инструмент был расстроен — три ноты фальшивили, педаль скрипела. Но это было неважно.       Она сыграла Рапсодию Паганини. Не так чисто, как на хорошем рояле, но с тем же огнем. Роберт сидел на полу, раскрыв рот. София танцевала, размахивая игрушечным микрофоном. Паша с Ляйсан стояли в дверях, обнявшись.       Когда она закончила, Роберт вскочил. — Еще! — Дай фее отдохнуть, — Ляйсан подошла и погладила сына по голове. — Она не робот. — А кто такой робот? — Потом объясню.       София забралась к Кристине на колени и ткнула пальцем в клавиши: — А это что? — Это нота «до». — А можно я тоже научусь? — Можно, — Кристина взяла ее маленькие пальцы в свои и поставила на клавиши. — Вот так. Нажимай. София нажала. Раздался звонкий, фальшивый звук. Девочка завизжала от восторга. — Я музыкант! — Определенно, ты музыкант, — подтвердила Кристина.       Вечером, когда дети уснули, они сидели на кухне — Кристина, Паша и Ляйсан. Пили чай с мятой и вареньем. За окном темнело, внизу иногда проезжали машины. — Оставайся на ночь, — сказала Ляйсан. — Диван раскладной, чистое белье есть. А завтра Паша сделает блины. — Ляйсан, я не хочу вас стеснять… — Ты не стесняешь. Ты своя, — Ляйсан посмотрела на нее. — У нас тут так: если человек ест мой плов и играет детям джаз — он почти родственник.       Кристина сжала кружку в руках. В горле стоял ком. — Спасибо, — выдохнула она. — Не за что, — Паша взял ее за руку. — Ты не одна, Крис. Запомни это.       Она кивнула. Не улыбнулась. Просто кивнула и посмотрела в окно на темное небо.

***

      Ночью, лежа на раскладном диване, она достала телефон. Маме: «Мам, я сегодня была в гостях у Паши и Ляйсан. У них двое детей. Они меня накормили пловом и сказали, что я своя».       Через десять минут пришел ответ. Мама: «Я рада, что у тебя есть такие люди. Я тебя люблю. Париж прекрасен, но без тебя грустно. Прислать тебе шарфик?» Кристина: «Пришли. Я тебя тоже люблю. Спокойной ночи». Мама: «Сладких снов, зайка».       Кристина убрала телефон, повернулась на бок и закрыла глаза.       В комнате было тепло. Пахло пловом, детским шампунем и чем-то еще — тем, чего у нее не было давно.       Домом.