Часть 8 Доигралась

— Олеся, он меня убьет! Я чувствую это пятой точкой ! Сердце сейчас выпрыгнет из груди! — Кто "он"?! Что, черт возьми, происходит?! Говори быстрее! — Кошкин! Этот псих! Он меня найдет! Я металась по квартире, как загнанная в угол мышь, в панике шаря глазами по углам, ища хоть какое-то укрытие. Каждый шорох заставлял вздрагивать. — Ты совсем с катушек съехала?! До сих пор не извинилась перед ним?! — За что мне просить прощения?! Я не сделала ничего плохого! — У тебя инстинкт самосохранения вообще отсутствует?! Ты играешь с огнем! — Я ничего не могу поделать! Он меня так бесит, так выводит из себя, что я просто не могу остановиться! Я не могу молчать, когда он такое говорит! — Перешагни через свою дурацкую гордость, и все бы уже давно наладилось! Неужели это так сложно?! — Он хочет, чтобы я оставила Рому! Он требует этого! — А вы... Встречаетесь? — голос подруги прозвучал так тихо и печально, хотя, возможно, мне всего лишь показалось. — Ну... Там такая долгая и дурацкая история... — Понятно... — Кажется, я сильно разозлила этого придурка! — Где ты сейчас? Где ты прячешься? — В шкафу! В своей комнате! — В шкафу?! Ты серьезно?! Боже мой! В дверь раздался резкий, угрожающий стук. — Кто-то стучится... Это он! Он здесь! — Сиди тихо! Не издавай ни звука! — Я заперла дверь на все замки, он не войдет! — Для Кошкина и замки не помеха! Он найдет способ! Я еду к тебе, держись! — Нет! Нет, пожалуйста, не приезжай! Из-за меня пострадала мама, я не прощу себе, если и тебе достанется! Он опасен! — Крепись там! Я что-нибудь придумаю, обещаю! Яростный, оглушающий стук в дверь наконец стих. Воздух в легких, казалось, застыл, а потом вырвался наружу с долгим, дрожащим вздохом облегчения. Я почувствовала, как напряжение, сковавшее всё тело, начало отступать. "Этот придурок... наконец-то угомонился и свалил домой", – пронеслись в голове, как спасительный шепот, успокаивающие мысли. Но где-то глубоко внутри, в самой глубине, шевелилось ледяное сомнение. Кошкин. Он не из тех, кто сдаётся. Спустя какое-то время, когда я уже почти поверила в свою безопасность, до моих ушей донёсся странный, тревожный звук. Металл. Определённо что-то пилили. Я замерла, пытаясь понять, что происходит, и эти двадцать минут казались вечностью. Пока до моего сознания, словно удар молнии, не дошло. "Балконная перегородка. Мы же со Стасом соседи..." Сердце забилось где-то в горле. Я выскочила из шкафа и бросилась на кухню, чтобы проверить балкон. Но было поздно. Слишком. Сеня стоял в моей квартире. Он стоял там, словно призрак из самых страшных кошмаров, и его глаза горели чистой, первобытной злобой. Сквозь ткани его куртки я видела, как пульсирует вена на шее. – Ждала гостей? – его хриплый голос прозвучал как приговор, как предвестие чего-то ужасного. Я резко развернулась, инстинктивно бросившись к входной двери, но он был быстрее. Его рука оттолкнула меня с такой силой, что голова врезалась в стул. Мир на мгновение померк. Я поднялась, шатаясь, цепляясь за стену, чувствуя, как дрожат колени. — Остановись! – крикнула я, но мой голос был слаб, полон страха. Он продолжал надвигаться, медленно, неотвратимо, как хищник, идущий на свою жертву. – Я же ещё не начинал, глупая… Впервые за всё время нашего знакомства с Кошкиным мне стало по-настоящему, всепоглощающе страшно. Это был не просто страх, это был ужас, парализующий, леденящий душу. Его глаза, казалось, налились кровью, в них не осталось ничего человеческого. Он тяжело дышал, приближаясь настолько, что я почувствовала резкий, дурманящий аромат его духов, смешанный с запахом его ярости. Он рванул мою кофту, и пуговицы с грохотом посыпались на пол. – Хватит! – я отчаянно била его руками, пытаясь вырваться, но чем сильнее я сопротивлялась, тем крепче он сжимал мои запястья. Боль была невыносимой, она отняла всякую чувствительность, оставив лишь тупую, пульсирующую муку. Он смотрел на меня с дикой, неистовой злостью, словно размышляя, что делать дальше с этим жалким существом, которое так глупо сопротивляется. Мгновение – и его рука потянулась к моей блузке. – Нет, не делай этого! – мой крик был полон отчаяния, мольбы. Его ярость и мои отчаянные крики прервал стук в дверь. Раздался голос Ромы. Сеня мгновенно зажал мне рот рукой, чтобы я не издала ни звука. Но даже если бы он этого не сделал, я бы не смогла произнести ни слова. Ужас, который охватил меня, был настолько всеобъемлющим, что полностью забрал мой голос. Слезы текли по щекам, горячие и беспомощные. Я застыла, превратившись в статую из страха, боясь даже малейшего движения, чтобы не разжечь еще сильнее ярость Кошкина. — Лера? Ты здесь? Позвони ей! Секунда, показавшаяся вечностью, и мой телефон вздрогнул. Звук звонка был едва слышен, приглушенный моей собственной паникой и тем, что я застыла, прижав его дверцей шкафа, там меня угораздило его забыть. — Гудки идут… Дверь цела, я не вижу следы взлома, - донёсся голос Олеси. Пока они рассуждали, где я могу быть, Кошкин повернулся ко мне и посмотрел в глаза. Он продолжал закрывать рот, а мои слезы сделали его руку мокрой. Я тоже смотрела на него. На миг мне показалось, что ярость в его взгляде сменилась чем-то другим, взгляд выглядел иначе. Мне даже показалось, что он смотрел обеспокоенно, встревоженно. Но это было лишь моё желание, этот человек не знает чувств сострадания. —Мы должны проверить парк. Он же совсем рядом с домом! Идем, быстрее! И они ушли, а вместе с ними моя надежда на спасение. Страшно представить, что ждало меня. Однако, к огромному удивлению, Сеня отпустил руку и отошел в сторону. Я без сил упала на пол, наклонив голову. — Не слышу? - яростно спросил он. — Я расстанусь с Ромой... Завтра. — А ты думала в сказку попала, нищенка? Надо знать свое место. Он наклонился и посмотрел в мои глаза нагло улыбаясь, а затем пошёл к выходу наступая на пуговицы от моей блузки,которые ломались от его кожаных ботинок. Я просто продолжала реветь и благодарить ребят, что они во время постучались и привели его в чувство. — Ах да, если мой брат узнает обо всем, я слово даю, вы с мамой забудите о спокойной жизни. И он ушёл,а я ещё долго не могла прийти в чувства и ответить на звонки Олеси. ******************'********************** — Что ты творишь?! — Рома ворвался в комнату брата, словно гроза, сотрясая воздух своей яростью. Сеня, уже облаченный в свой лучший наряд — белоснежные джинсы, обтягивающая черная футболка, которая так откровенно подчеркивала его мускулы, — замер, удивленно подняв бровь. В его глазах мелькнуло что-то похожее на вызов, но тут же сменилось легкой растерянностью. — Гель не нужен? — Хватит язвить! Ты прекрасно знаешь, о чем я! — Рома выхватил тюбик из его руки с такой силой, что тот едва не выскользнул. Гель полетел в угол. — Если ты о тех конфетах, что я съел... — начал Сеня, но его голос потонул в напоре брата. — Олеся мне рассказала, что ты кошмаришь Леру. — Слова Ромы были резкими, как удар. В его голосе звучала боль и обида. — С гелем я явно переборщил... — попытался отшутиться Сеня, но его улыбка была натянутой, а взгляд метался. — Я не позволю обижать тех, кого люблю. — Рома встал перед зеркалом, преграждая брату путь к отражению, и посмотрел ему в глаза с непоколебимой серьезностью. В его взгляде читалась решимость, граничащая с отчаянием. — Люблю? Даже так... — в голосе Сени прозвучала нотка удивления, смешанная с чем-то еще — может быть, с горечью, может быть, с завистью. Он смотрел на брата, словно видел его впервые. — Да, так. — Рома не отводил взгляда, его сердце сжималось от каждого слова. — В таком случае, научи ее манерам. Если хочешь впустить в нашу семью, пусть хотя бы таоего брата уважает. — В словах Сени прозвучала обида, глубоко запрятанная под маской сарказма. — Я сам уже теряю к тебе уважение. — Рома произнес это с болью, словно вырывая кусок из себя. — Круто. Какая-то девчонка оттеснила брата на второй план. — Сеня усмехнулся. — Она не "какая-то"... — Рома защищал ее, и это раззадорило Сеню еще сильнее. — Вместо того, чтобы лобзаться с ней на людях, подумал бы, что скажет отец, когда узнает . — Слова Ромы были как удар кинжалом. Он видел, как лицо брата исказилось от боли. — Что ... Подожди... Лобзаться? Ты следил за нами? Сеня заметно напрягся, его лицо стало бледнее, а дыхание участилось. — Я... был неподалеку, — пробормотал он, нервно натягивая кофту, словно пытаясь спрятаться от самого себя. — Ты... сам... запал... — Рома усмехнулся, наблюдая за братом, но в его усмешке не было злорадства, скорее, горькое понимание. Он видел, как Сеня борется с собой, как его гордость сталкивается с истинными чувствами. — Ты с дуба рухнул? Мне не нравятся нищенки. — Сеня отчаянно пытался отрицать очевидное, но его голос дрожал. — Запал... Поэтому и бесишься. — Рома произнес это с лёгкой усмешкой. — Иди поспи, ты бредишь.-Сеня пулей вылетил из комнаты, чуть не сбив прислугу.