Часть 9 Незванный сосед

Я сломалась. Больше не было сил бороться, вырываться из цепких лап Кошкина – он оказался чудовищно силен. Я проиграла. И первое, что я сделала, когда осталась одна, – это вычеркнула Рому из своей жизни, перестала отвечать на его звонки. Все выходные я провела в добровольном заточении, запершись от мира, от всех, от самой себя. Связь с парнем нужно разорвать до основания. Ни единого слова, ни единого взгляда, даже намека на дружбу. Сеня этого не вынесет. Мне нужно было оттолкнуть его так, чтобы он возненавидел меня, чтобы в его глазах погас всякий интерес, чтобы он сам захотел исчезнуть из моей жизни навсегда. Наступил понедельник, и вместе с ним пришло долгожданное "бабье лето". Погода казалось одабряла моё решение. "Чем быстрее я избавлюсь от Романа, тем скорее вернется мама", – эта мысль не давала мне покоя. Сердце рвалось на части от невыносимой тревоги за неё. Я не знала, что с ней. — Лопухов и Максимова вы работаете в паре. Тема на доске, выбирайте, - раздался строгий голос учителя. —Здорово, будет повод видеться с тобой чаще. — Совсем не то, что я хотела бы. Преподаватель подкинул нам с Романом настоящую бомбу – готовиться к проекту. Я ждала, пока стихнет гул лекций, и вот, на улице, наконец, решилась на то, что терзало меня все выходные. — Ну что, ко мне или к тебе? — его улыбка была такой искренней, такой беззаботной, когда он снимал плащ. Сегодня было невыносимо жарко, но мне казалось, что воздух вокруг меня сгустился от напряжения. — Брось это… — мой шепот был едва слышен, словно я боялась спугнуть саму себя. — Что? — Брось надеяться, что мы сможем быть парой. Мы – пропасть друг от друга. — Я отвернулась, сделав шаг вперед, чтобы он не увидел, как дрожат мои ресницы. Если бы он взглянул мне в глаза, вся моя решимость рассыпалась бы в прах. — Я не совсем понимаю. — Какой же ты занудный! Я наивно полагала, что смогу прикоснуться к миру богатства через тебя, купаться в золоте, а получила… слюнтяя. — Слова вылетали из меня, как ядовитые стрелы, причиняя боль и мне самой. Тишину, ставшую вдруг такой оглушительной, разорвал рев проезжавшего мотоцикла. — Я так расстроилась, когда узнала, что ты не родной сын. Надо было твоего братца охмурять… — Ты чего несешь? Не выспалась? — Роман застыл, словно пораженный громом. А я молила все небеса, чтобы он не подошел ближе и не увидел, как мои глаза наполняются слезами, как предательски дрожит губа. — Перестань ходить за мной и думать, что мы пара. Я никогда, слышишь, НИКОГДА ничего к тебе не чувствовала. Отвали, пожалуйста. — Каждое слово было как удар ножом. Я развернулась и пошла прочь, оставляя его позади. Впервые в жизни я пожалела, что нет дождя. Он бы смог скрыть мою боль, мою унизительную слабость. Я не могу сказать, что влюбилась в Романа, но обидеть единственного человека, который был мне настоящим другом, – это рана, которая будет кровоточить долго. "Может быть, это и к лучшему. Дальше было бы только больнее. Что я забыла среди этих людей из высшего света? Мне здесь не место." Вечером вернулась мама, и я сразу поняла: Сеня прознал о нас с Ромой. Ее лицо было бледным, глаза метались, а голос дрожал, когда она бормотала что-то о полицейской ошибке, о том, что все это просто нелепое недоразумение. Но я-то знала, что в эту грязь нас втянул тот самодовольный мажор. — Спустишься? — раздался голос Олеси, такой знакомый и родной. — Я в парке, у твоего дома. Сердце подпрыгнуло от радости. Накинув вязаный кардиган, я буквально понеслась навстречу подруге, словно пытаясь убежать от гнетущих мыслей. Новость, которую она принесла, оказалась просто ослепительной. — Будешь работать на меня? — Что? — я чуть не поперхнулась колой, настолько была поражена. — Я решила открыть магазин одежды. Мне нужен продавец на выходные. — Это… это просто чудесно! Олеся, поздравляю! Я так рада за тебя! — У меня давно лежали деньги, я их не тратила, но недавно поняла, что пора действовать, пора воплощать мечты. Я молча смотрела на Олесю, пытаясь осмыслить ее слова. Она казалась странной, будто что-то грызло ее изнутри, отравляя радость момента. Взгляд был подавленным, печальным, словно она несла на себе непосильную ношу. Хотя, возможно, я просто давно ее не видела и не замечала перемен. — А теперь, расскажи мне все… Пожалуйста. Я глубоко вздохнула, чувствуя, как напряжение последних дней начинает отступать. И я выложила все, что произошло за эту неделю – каждый страх, каждое унижение, каждую слезу. Мне отчаянно нужно было выговориться, выпустить все это из себя, и я была безмерно благодарна, что нашелся человек, готовый слушать, не осуждая. — Кошкин считает нищих недостойными, — говорила Олеся, ее голос звучал глухо, — думает, что мы своим видом портим этот прекрасный город. Он презирает таких. Я молчала, уткнувшись в разноцветную листву под ногами, слушая подругу. Ее слова ранили, но в то же время давали какое-то странное ощущение понимания. — Откуда ты знаешь придурка и Рому? — вырвалось у меня, прежде чем я успела подумать. Лицо Олеси мгновенно изменилось. Исчезла всякая прежняя мягкость, сменившись напряжением и какой-то скрытой тревогой. Она резко встала, схватила сумочку. — Мне пора, уже поздно. Созвонимся. — Спасибо, — крикнула я ей вслед, чувствуя укол разочарования, — за то, что вчера пришла, когда я была в беде. Ты меня очень выручила. — Пустяки. Я не стала придавать значения ее внезапному уходу, хотя в глубине души что-то тревожно екнуло. Возможно, она действительно была занята. Поднявшись в квартиру, я вдохнула восхитительный, обволакивающий запах щей. Мама готовила их так вкусно, что у меня потекли слюнки, и на мгновение все проблемы отступили. Кажется, не только я оценила этот аромат. — Соседи, я так голоден! Не накормите? — раздался жалобный, но наглый голос Стаса, который, к моему полному изумлению, стоял на нашем балконе. От неожиданности мама вскрикнула и уронила чашку. Звон разбитого стекла эхом разнесся по кухне. — Какого черта ты здесь забыл?! — я распахнула дверь и выбежала на балкон, чувствуя, как гнев волной накатывает на меня. — Ну, раз перегородки нет, я подумал, что мы теперь по-соседски стали еще ближе. От него разило перегаром – едким, удушающим, отвратительным. Сердце сжалось от досады: он снова набрался, и его появление здесь было последним, чего я могла ожидать. Это был кошмар. — Какой богатый… то есть, приятный молодой человек, Лера, впусти! — голос мамы прозвучал ласково , но для меня он был как ядовитый плющ. Через пару секунд она уже наливала ему огромную чашку щей, кокетливо улыбаясь, словно он был не пьяным недоразумением, а принцем на балу. — Не знаю, что вы обычно предпочитаете есть в ресторанах, мы простые люди, готовим сами, но тоже вкусно… — Да я тоже простой… — ухмылка Стаса была наглой, а глаза блестели от выпитого. После этой фразы мама с таким каменным лицом отодвинула от него суп, что я чуть не рассмеялась. — Мама моя продавец, отец, конечно, бизнесмен, владеет клубами и гостиницами, но я в маму больше, живу с ней. Мама снова мило улыбнулась, словно ничего не произошло, и, поставив суп обратно, произнесла: «Кушай, дорогой, осторожно, горячо». Я чуть не застонала от бессилия. — Смотри не подавись, — прошипела я, не в силах сдержать яд. — Вы встречаетесь с моей дочерью? — мама задала этот вопрос с такой невинностью, что я почувствовала, как краска заливает моё лицо. — Фто… Вы… Нефт… — Стас бурчал, набивая щеки, и я чувствовала, как мое терпение тает. — Мы просто знакомые, — ответила я, стараясь говорить как можно спокойнее, но голос дрожал от злости. — Кушай, кушай… Так твой отец и мама… в разводе? — мама продолжала свои лукавые расспросы, и я чувствовала, как земля уходит из-под ног. — Только не это, — пробормотала я, чувствуя, как щеки горят от стыда. Стас кивнул, продолжая опустошать тарелку, словно ему было все равно. — Чудесно… то есть, грустно… — мама, казалось, наслаждалась этой новостью. — Блин, мне пора, у Кошкина сегодня день рождения. — Что?! — мама вскрикнула так громко, что я подпрыгнула, и привстала за столом, глаза ее горели. — У Кошкина… сына миллиардера? Ты знаком с ним? — Ну да… — Стас улыбнулся, и в его глазах мелькнуло что-то, что заставило меня насторожиться. Ему явно нравилось это представление. — Ваша дочь тоже знакома… Не успел он договорить, как я, не думая, изо всех сил пнула его по ноге. Боль пронзила парня и тот скривился. К счастью, мама не видела. — Больно же! — заорал он, но в его голосе была скорее злость, чем боль. — Возьми, пожалуйста, мою дочь, она никуда не выходит совершенно… — мама обратилась к Стасу с такой мольбой, что мне захотелось провалиться. — Боюсь, завтра у меня пары... — прошептала я, чувствуя, как внутри все сжимается. — Ой, да кому они нужны! — отмахнулся Стас, его глаза заблестели озорством. — Конечно, я её возьму. Но с одним условием. — Всё что угодно. —Вы ещё раз сварите такой шедевр. — Нет! — взревела я, вскакивая из-за стола так резко, что стул заскрипел. — Да! — подхватила мама, уже пулей вылетая из комнаты. — Я сейчас! Я с дикой силой вцепилась в воротник Стаса, чувствуя, как дрожат мои пальцы. — Тебе это нравится, да?! — прошипела я, глядя ему прямо в глаза. — Прикрываешься, веселишься, пока я тут с ума схожу?! Ты же знаешь, как Кошкин ко мне относится! Ты хочешь, чтобы мы друг другу морды набили?! — Какая туса без драк? — усмехнулся он, и в его глазах мелькнул вызов, который заставил меня закипеть еще сильнее.