Часть 2

      На невероятно чистом лазурного цвета небе ни облачка; высоко — не видно из-за яркого солнца, а только слышно — парят чайки; ровная гладь воды сливается с горизонтом, накатывая на берег тихим приливом. И только собравшееся у самой кромки берега многочисленное вороньë как предвестник беды.       Финьо присел на корточки, не обращая внимания, как насквозь промокают кроссовки. Солёная вода почти наверняка погубит их, но Финдэкано это сейчас волновало меньше всего. Он выловил из принесённого очередной волной «улова» чьи-то часы и сжавшийся от воды бумажник, открыв который, не смог разобрать ни одну из расплывшихся букв. Лица тоже было не рассмотреть, но судя по дате рождения, парню не исполнилось и двадцати. Тут же на песок выкатился баллончик для астматиков, и рука Финьо зарылась в белый тёплый песок, с силой сжимая его до напрягшихся костяшек пальцев, до зажмуренных глаз, до вставшего в горле кома, от которого нечем дышать. Только опустившиеся на плечи руки не дали сорваться.       — Я нашёл их начальника, сейчас он закончит и подойдёт. — Турукано присел рядом.       Финьо кивнул и вытащил руку из песка. Лёгкий тёплый ветерок тут же развеял почти белоснежные песчинки, и ладонь дрогнула, а резко сбившееся дыхание перекрыло монотонный шум волн. Турукано накрыл руку брата своей и сжал её. Он не был настолько близок с кузенами, как Финьо — с самым старшим из внуков Нолдора Финвэ, но и Турьо пробрало от того, что Белегаэр выкатил им под ноги связку ключей с шестью брелоками — такие носили феанариони, где каждый из брелоков был сделан Фэанаро, а отличались они по выгравированным именам. На этой связке не было имени старшего.       — Он в шторм в Альквалондэ выжил, — пытался поддержать Турукано, — когда с местными друзьями спасал лодки, чтобы их не унесло в море, и смыло его самого. Ещё и умудрился двоих местных выловить. Неужто сейчас проклятому океану сдался?       — Не гневите Ульмо.       Ровный баритон раздался за спиной, но Финьо уже совладал с собой, оборачиваясь вместе с Турьо. Крепкий мужчина в форме, прищурившись, всматривался в линию горизонта, теребя короткую бородку.       — Новэ Кирьятан, окружной комиссар полиции Фаласа, — представился он, присаживаясь рядом прямо в форме на песок.       — Простите, — извинился Турукано.       — Я понимаю, — прервал комиссар. — Океан не виноват. Погода была идеальная, почти полный штиль. Основных версий две: ошибка пилотирования и техническая неисправность.       — Как всегда, — мрачно вздохнул Финьо.       — Если найдём самолёт, возможно, что-то прояснится.       — Вы сами-то в это верите? — Финдэкано не узнал собственный голос.       — По имеющимся на данный момент показаниям выживших, — сохранял выдержку комиссар, — десантировались они не так далеко от берега. На борту небольших самолётов их владельцы часто держат парашюты, и это многих спасло. Учитывая отсутствие ветра и время прилива, основную часть обломков не должно было унести, да и дно в этих местах илистое, вязкое. Мы надеемся. Водолазы начали работать.       Финьо хотел было спросить, почему так долго, но тут же вспомнил, что это они добрались вертолётом из Барад Эйтель за пять часов, а на месте, когда всё произошло, была почти ночь. Пока сориентировались…       — Я понимаю вас, но многие из этих людей, — словно прочитав мысли Финьо, комиссар кивнул в сторону появившихся в отдалении лодок и катеров, — не спали последние двенадцать часов. Едва поступила первая информация, был выдернут из кроватей весь состав полицейского управления Бритомбара. Мы всю ночь с фонариками рыскали по побережью.       — Простите, — выдохнул Финдэкано, но комиссар лишь подбадривающе сжал его плечо.       — Десять выживших нашли уже в первые часы, — продолжал комиссар, — ещё троих без сознания под утро обнаружили вышедшие на смену рыбаки, одного вынесло на берег в районе лодочной станции. Умер, захлебнувшись. Похоже, плавать не умел. Но люди использовали любой шанс спастись.       Финьо молчал, но Турьо ещё крепче сжал его плечо.       — По данным службы полётов, — продолжал комиссар, — на борту было семнадцать пассажиров и четыре члена экипажа: два пилота, механик и стюардесса. По показаниям выживших трое погибли ещё в воздухе: пожилую женщину и молодого парня выкинуло в вырванную воздушным потоком дверь, ещё одного мужчину убило рухнувшими креслами.       — Имена известны? — не отреагировав на первых двоих, на последнем Финьо вздрогнул.       — Самолёт маленький, за время полёта пассажиры почти перезнакомились, — кивнул комиссар. — Женщина возвращалась домой из Кортириона с Дня Зачатия внучки, парень летел на новую работу, мужчина был владельцем ведущей разведку Фарот геологоразведывательной корпорации.       — Не Нельо или Морьо, — почему-то облегчённо выдохнул Финьо.       — Ваши друзья? — комиссар перевёл на него взгляд.       — Кузены. — И тут Финьо сообразил. — Финдэкано Финвэ, — представился он.       — Турукано Финвэ, его родной брат. — Турьо в который раз сжал плечо старшего.       Комиссар пожал протянутые руки.       — Опять же по показаниям выживших, когда всё произошло, все растерялись, кроме двух мужчин. Пассажиры рассказали, что те действовали чётко и слаженно, взяли контроль действий на себя: выделили наиболее спокойных, поручив им заниматься пассажирами, сами ушли в кабину пилотов.       — Мы все имеем лицензии пилотов и можем посадить почти любой самолёт, — кивнул Финьо.       — Ваши кузены на данный момент числятся среди пропавших без вести. Есть у меня подозрение, почему одним из парашютов на берег вынесло какой-то чемодан, а не человека.       — Экипаж? — ненамного ровным голосом спросил Турукано.       — Из показаний оказавшейся среди спасённых стюардессы пилоты погибли, похоже, сразу. Механик помогал эвакуировать пассажиров, прыгал последним. Есть основания предполагать, что обнаруженный труп — его, стюардессу повезли на опознание.       — Значит, в момент крушения самолета… — Финьо сложил один и один, и результат окончательно добивал.       — Нельо Финвэ и Морьо Финвэ пытались увести самолёт от города, — вдруг выдохнул комиссар, и это было настолько за пределами его вынужденно положенной по ситуации сдержанности, что Финдэкано с Турьо, вздрогнув, замерли на нём взглядами. — Судя по траектории полёта, машину несло прямо на город. Самолёт падал на прибрежную часть Бритомбара. К тому же в порту стояли только что прибывшие под завязку полные нефтью два танкера. В случае падения количество жертв исчислялось бы десятками, если не сотнями.       — Нельо уводил бесконтрольный самолёт от людей, — понял Финьо, — спасал их ценой… — и вдруг замолчал.       — А ни один из феанориони никогда бы не оставил брата, — выдохнул Турукано.       — Не буду вас обнадёживать, — честно признался комиссар, — но предположительно самолёт упал на достаточно небольшой глубине. Мы будем вести поиск, пока есть хотя бы мизерная надежда.       — Мы хотели бы присутствовать, — попросил Финьо.       — Я понимаю, как хочется верить до последнего и иметь хотя бы возможность похоронить.       — Спасибо, комиссар, — зажмурившись на последнем слове, едва выговорил Финьо.       — Зовите меня Кирдан. Я распоряжусь насчёт вас. Ещё немного побудем здесь и поедем в участок, после — в больницы и отели. Думаю, вы захотите присутствовать при беседах с выжившими.       — Спасибо, — кивнул уже Турукано.       — Вас позовут.       Комиссар поднялся, ещё раз посмотрел в сторону умиротворенного горизонта и развернулся обратно вглубь берега.       Финьо молча смотрел на горизонт. Пятеро феанориони паковали чемоданы на пять разных рейсов, где смогли урвать билеты. Финдэ прислал сообщение, что они с Артаресто и Артанис на конференции в Нарготронде, и он будет в Бритомбаре через пару часов, а брат с сестрой останутся. Дядя Ара обещал присматривать за тётей Нерданэль, и Финьо не упрекал дядю Фэанаро. Значит, у него есть причины находиться не рядом с женой.       Мысли Финьо вернулись к семнадцатому парашюту. Финдэкано был уверен, что Морьо стался с Нельо до конца; наверняка, пошёл против его распоряжения и не эвакуировался, введя в заблуждение прикреплённым к парашюту чемоданом. Должно быть, Морьо надеялся, что Нельо, убедившись, что он на борту один, будет иметь больше времени и возможностей для спасения. Морьо просто не знал, что Нельо уже не видел его для себя, полностью сосредоточившись на том, чтобы увести бесконтрольный самолёт от города.       — Мистер Финдэкано, мистер Турукано, — раздался за спиной голос, молодой сержант приближался к ним, — комиссар Кирьятан просит вас пройти в машину.       Финьо неохотно поднялся. Ему не хотелось покидать место, где, возможно, совсем рядом Нельо или Морьо. Но он верил комиссару и людям, находящимся на дрейфующих в прибрежной зоне залива катерах. Каждый дюйм дна будет прочёсан с особой тщательностью, а присутствовать на расспросах выживших тоже было крайне важно — наверняка всплывёт о кузенах что-то кроме сжатых в руке ключей Нельо.       Высоко в небе кружили чайки, упрямо разгоняя вороньё — так вера сейчас отчаянно разгоняла мысли о непоправимом.       

***

             Ещё не выйдя из дома, капитан уже знал, что это дежурство будет непростым. С утра все теле и радионовости были посвящены ночной авиакатастрофе. Тихая, спокойная жизнь сонного пригорода Бритомбара редко нарушалась, и произошедшее взбудоражило людей. Все — от молочника до торговца антиквариатом — только об этом и говорили. Элу Тингол с трудом сдерживал раздражение. Последнюю неделю перед повышением он надеялся спокойно отсидеться в кондиционированном полумраке зашторенного жалюзи участка. А теперь как бы не пришлось по адресам с опросами мотаться или, того хуже, противный песок на побережье месить.       Элу вырулил раритетный «Додж» на дорогу. Все восхищались уважением Элу к почившему отцу, а Тингол просто знал, сколько может стоить такая машина, и не собирался продешевить. Каких-либо указаний на телефон пока не поступало, и Элу повернул в сторону участка. Может, случится чудо, и ему повезёт. На основной дороге через центр образовалась пробка — почти наверняка из-за ведущихся на берегу и в океане поисков. Элу покачал головой. Глупо на что-то надеяться, учитывая сказанное в новостях, и искать глупо. Только трата времени и денег налогоплательщиков. Его, между прочим, в том числе. Обломки железки да кости попадали, а шуму… Что там искать? Что не развалилось, то акулы растаскали. Тингол с раздражением проводил взглядом пролетающий над ним вертолёт Службы береговой охраны и свернул на объездную дорогу. Обычно лишних полчаса времени, но не сегодня. Если только и там всё полиция да медики не заполонили.       Но дорога, и правда, оказалась свободной. Она шла серпантином через лес, в некоторых местах достаточно близко выходя к береговой линии. До места предполагаемой катастрофы отсюда было порядка пяти километров, и спасателей пока не наблюдалось. Поиски логично начали с более реального радиуса падения обломков.       Элу не гнал, вёл привычно спокойно, сдержанно. Позиция всей его жизни ещё ни разу не подвела его, помогая избегать сложных ситуаций. Ровное размеренное существование его вполне устраивало, и менять ничего не хотелось. Надо просто отсидеться, пока не уляжется, по возможности объезжая подальше всё связанное с этим крушением. А там и переезд в Дориат руководителем управленческого отдела в мэрии.       Ровная дорога жизни катилась под колесами старенькой машины, без кочек, ямок и…       — Это что там?       Тингол нехотя притормозил. В отдалении, через небольшой пролесок, почти у самого берега на песке лежало что-то большое. Приглядевшись, Элу с раздражением понял, что что-то очень похоже на человеческие тела.       — Наверняка, трупы, — буркнул он, отводя взгляд, — и без меня скоро найдут, до места крушения не больше двух километров.       Пусть другие имеют дополнительную работу на свои ноги. Всё же осмотревшись по сторонам, Тингол завёл машину и продолжил путь. И даже тактично пропустил на следующем перекрёстке малышку «Фольксваген-Жук».       

***

             Глаза болели так, что не было даже сил выть. Морьо потянулся рукой. Левого глаза больше не было, вместо него — месиво из костей, мяса и осколков стекла и металлической обшивки. С правым было ненамного лучше. Тот был на месте, но не открывался. И такая же жуткая боль и резь, будто под веко засыпали осколки. Морьо был почти уверен, что так и есть.       Он с трудом помнил, что происходило после того, как он десантировал чей-то чемодан. Да, Нельо велел. Но Морьо не мог оставить брата. Он думал, что Нельо перестраховывался на случай жёсткой посадки. Но даже когда понял, что на самом деле тот задумал, не пожалел о своём решении.       Когда их расплющило об воду, Морьо почти добрался до кресел пилотов. Он видел напряжённую спину Нельо, видел хрустнувшие, словно тонкий лёд, остатки лобового стекла. Вода хлынула внутрь кабины, сминая приборную панель, металлические каркасы, кресло, Нельо. Она добралась и до Морьо, обжигая множеством стеклянных игл, но он уже успел дотянуться до Нельо и что есть сил схватился за спинку кресла. Сцепив зубы, Морьо не давал себе уплыть в бессознательность, отодвигая боль, словно она была не его, а чужая. Нащупав карабин крепления, он отстегнул его и вытащил бесчувственного Нельо.       Как они выплыли, Морьо не помнил. Помнил, как полз по песку наугад, таща за собой Старшего и слыша, как в нём что-то хрустит; когда боль нахлынула с новой силой. Морьо положил Нельо рядом и… вырубился.       Он не сразу понял, что очнулся. Болело всё. Надо было нащупать Нельо, проверить его. Сквозь шум в ушах Морьо не сразу распознал шелест деревьев и вдруг на их фоне услышал новый звук. Тот приближался, неохотно урча, словно старый мотор. Морьо встрепенулся, осознав, что это и есть мотор. Машина! Сейчас их увидят! Вытащат! И смогут помочь Нельо лучше, чем он, слепой! Но мотор, затихнув, вдруг заурчал снова, его звук стал удаляться. А к ним так никто и не подошёл. Может, не увидели. Морьо не знал, куда их выбросило.       Значит, сам. Сжав зубы, преодолевая прострелы в ногах и голове, Морьо нащупал тело рядом, пополз к нему. Это был Нельо. Его жёсткий ёжик волос, щетина и след от ожога на шее, когда Нельо в Альквалондэ укусил скат. Морьо замер, сквозь охвативший огонь боли пытаясь нащупать главное.       Есть. Пульс. И Морьо заплакал. Глаза загорелись, в голове загудело. Промелькнувшая мысль тут же ушла. Боящееся очередной пустой надежды сознание отключилось прежде, чем гудение стихло.