Глава 9. Снова вместе

— Рокс! — знакомый голос разорвал шум платформы. — Ты сегодня без опозданий? Это уже становится подозрительным. Джессика обернулась. Сириус Блэк стоял, прислонившись к колонне, и ухмылялся той самой ухмылкой, которая всегда выводила её из себя — и одновременно заставляла сердце биться чуточку быстрее. Рядом с ним, размахивая клеткой с совой, топтался Джеймс. — Я никогда не опаздываю, — возразила она, подходя ближе. — Это вы вечно прибегаете в последнюю минуту. — Мы прибегаем эффектно, — поправил Джеймс. — Это другое. — Ага. Эффектно — это когда Сириус чуть не упал с платформы, потому что засмотрелся на магловский поезд? — Я не засмотрелся, — возмутился Сириус. — Я изучал технологии. — Изучал технологии, — повторила она скептически. — Ну-ну. — Ладно, идёмте в поезд, — Джеймс махнул рукой. — А то лучшие купе разберут. — Ты веришь в лучшее купе? — Джессика приподняла бровь. — Я верю, что можно сидеть у окна и смотреть на пейзаж. А ты веришь в планирование. Так что давай совместим наши таланты: ты найдёшь хорошее купе, а я его займу. — То есть я работаю, а ты отдыхаешь? — Командная работа, Рокс. Командная работа. Она закатила глаза, но уголки губ предательски дрогнули вверх. Лето у Поттеров — долгое, солнечное, наполненное квиддичем во дворе и песнями под гитару — осталось позади. Но что-то от него сохранилось. Какая-то лёгкость. И она не могла не признать: скучала по этому. По ним. По нему. --- Купе постепенно наполнялось. Первым после Джеймса, Сириуса и Джессики, как всегда, пришёл Римус — с книгой в руках и тихой улыбкой. За ним — Питер, который тут же достал шоколадных лягушек и начал коллекционировать карточки. Потом в дверях появилась Лили, а следом — Фрэнк, Мэри и Алиса. Последней в купе, запыхавшись, вбежала Марлин — она чуть не опоздала, потому что прощалась с родителями. — Ну что, — Джеймс хлопнул в ладоши, когда все расселись. — Третий курс! Кто готов к приключениям? — К приключениям — все, — отозвался Римус. — К экзаменам — как обычно. — Экзамены в конце года, Люпин. У нас ещё куча времени. — Время летит быстро, Поттер. Особенно когда ты не замечаешь. — О, кстати, — Марлин подалась вперёд. — Вы слышали? У нас новый профессор по Защите от Тёмных искусств. Говорят, женщина. И очень сильная. — Женщина? — Джеймс приподнял бровь. — Интересно. А откуда ты знаешь? — Папа работает в Министерстве, забыл? Он говорил, что её специально пригласили. У неё огромный опыт, она раньше работала в Аврорате. Представляете? Настоящий аврор! — Аврор? — Сириус присвистнул. — Тогда уроки должны быть интересными. Не то что в прошлом году. — В прошлом году мы хотя бы выжили, — заметил Питер. — Выжить — это не цель, Питер. Цель — научиться чему-то. — А разве не ты говорил, что лучшая защита — это хорошее заклинание атаки? — напомнила Джессика. — Я и сейчас это говорю. Но чтобы атаковать, нужно знать, от чего защищаться. Логично? — Удивительно слышать от тебя слово «логично». — Рокс, я весь состою из логики. — Как котелок из золота. Сверху блестит, а внутри — тыквенный сок. По купе прокатился смех. Лили, сидевшая у окна, оторвалась от книги и посмотрела на них поверх страниц. — Вы когда-нибудь устаёте? — Нет, — хором ответили Сириус и Джессика и тут же уставились друг на друга. — Вот именно, — Лили покачала головой. — Третий курс, а ничего не меняется. — Меняется, — возразила Марлин. — В этом году нам можно в Хогсмид! И у нас новые предметы. Кстати, кто что выбрал? — О, давайте! — Джеймс потёр руки. — Я выбрал Уход за магическими существами и Прорицание. На Прорицании, говорят, можно вообще ничего не делать — просто смотреть в хрустальный шар и притворяться, что ты всё видишь. — Ты и без шара отлично притворяешься, — пробормотал Сириус. — Что? — Ничего. Я выбрал Уход и Руны. — Руны? — Джессика удивлённо подняла бровь. — Ты? Древние руны? — А что такого? — Сириус пожал плечами. — Руны — это древняя магия. Моя семейка помешана на всём древнем. Может, хоть это у нас общее. — Или ты просто хочешь доказать, что не глупее их? — И это тоже, — он усмехнулся. — А ты что выбрала, Рокс? Он задал этот вопрос с особым выражением — тем самым, когда в серых глазах появлялся хитрый прищур, а уголки губ чуть заметно подрагивали вверх. И, не дожидаясь ответа, слегка подался вперёд, сокращая расстояние между ними до какого-то совершенно неприличного минимума. Джессика на секунду замерла. Его лицо оказалось слишком близко — она могла разглядеть каждую ресницу, каждую чёрточку этой вечной усмешки. В купе наступила внезапная тишина. Марлин перестала болтать и уставилась на них, приоткрыв рот. Джеймс, сидевший напротив, медленно перевёл взгляд с Сириуса на Джессику и обратно, и его брови поползли вверх. Питер замер с шоколадной лягушкой в руке, которая, воспользовавшись моментом, попыталась ускакать. Римус поверх книги наблюдал за происходящим с лёгкой, понимающей улыбкой. Лили оторвалась от учебника, прищурилась, но ничего не сказала — только едва заметно покачала головой. Алиса, сидевшая рядом с Мэри, легонько пихнула подругу локтем и выразительно приподняла брови. Мэри в ответ беззвучно, одними губами, произнесла: «Ого». Фрэнк, который до этого момента что-то обсуждал с Алисой, осёкся на полуслове, перевёл взгляд на Сириуса и Джессику, потом — на свои руки, будто внезапно заинтересовался собственными ногтями, и тихо кашлянул. — Руны, Нумерология и Уход, — ответила Джессика, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Хотела взять что-то, что заставит мозги работать. — Как будто они у тебя когда-то отдыхают, — прошептал он, не отодвигаясь. — В отличие от некоторых, — она выдержала его взгляд и медленно, демонстративно отстранилась. — Ты мне в лицо дышишь, Блэк. Это неприлично. — Я проверял твою реакцию. — И как? — Отлично, — он наконец откинулся на спинку сиденья с довольным видом. — Ты даже не покраснела. Почти. — Я не краснела! — Почти, Рокс. Почти. Марлин издала странный звук — не то кашель, не то смешок. Джеймс, глядя на Сириуса, многозначительно поднял бровь. Сириус в ответ только ухмыльнулся. — Что? — спросил он, обводя взглядом купе. — Просто разговор. — Ну да, ну да, — пробормотала Марлин. — Просто разговор. На расстоянии в полдюйма. — Это называется «доверительная беседа», Маккиннон. Тебе не понять. — О да, я видела эту «доверительную беседу». Очень доверительно. Особенно та часть, где ты чуть не уткнулся носом в её нос. — Маккиннон, — ледяным тоном произнесла Джессика, — тебе не пора съесть ещё одну шоколадную лягушку? — У меня уже кончились, — Марлин широко улыбнулась. — Но я могу попросить у Питера. — Я дам тебе две, — быстро сказал Питер, протягивая коробку. — Только, пожалуйста, не молчи. Когда ты молчишь, они начинают спорить, а когда они спорят... — А когда мы спорим? — повернулся к нему Сириус. — Я не могу находиться в одном помещении, — закончил Питер, вжимаясь в сиденье. — Потому что это страшно. — Страшно? — Сириус приподнял бровь. — Мы просто разговариваем. — Вы не разговариваете. Вы... — Питер осёкся, но потом, видимо, решил, что отступать некуда, и выпалил: — Вы флиртуете! Постоянно! И это страшно, потому что вы оба страшные, когда флиртуете! В купе наступила гробовая тишина. А потом Марлин расхохоталась так громко, что с верхней полки свалилась чья-то мантия. — Петтигрю, — медленно произнёс Сириус, — ты сейчас назвал нас страшными? — Я назвал вас страшными, когда вы флиртуете, — поправил Питер, и его голос дрогнул, но он не замолчал. — Это разные вещи. Вы сами по себе не страшные. Только когда вместе. Сириус перевёл взгляд на Джессику. Она посмотрела на него. А потом он, не говоря ни слова, закинул руку ей на плечо — уверенно, по-хозяйски, будто делал так тысячу раз. — Мы не флиртуем, — сказали они хором. И тут же замерли, осознав, что снова ответили одновременно. Марлин взвыла. Буквально — уткнулась лицом в ладони и завыла от смеха. Алиса и Мэри переглянулись и прыснули, не в силах сдержать смех. Фрэнк тихо закашлял в кулак, делая вид, что ему что-то попало в горло. Питер закрыл лицо коробкой из-под шоколадных лягушек. Джеймс медленно покачал головой и пробормотал: — Вы даже не представляете, как это выглядит со стороны. — Как что? — спросил Сириус, не убирая руки. — Как... — Джеймс осёкся и махнул рукой. — А, ладно. Бесполезно. Джессика хотела сбросить его руку. Правда, хотела. Но вместо этого она просто вздохнула и сказала: — Ты невыносим. — Знаю, — ответил он. И руку не убрал. Вот же невыносимый тип. — Я выбрал Руны, Нумерологию и Уход, — подал голос Римус, возвращая разговор в безопасное русло. — Мне интересна теоретическая база. Особенно по существам. — Существам? — Марлин оживилась. — Я тоже взяла Уход и Прорицание. Будем вместе ходить! Ну, на Уход — точно. — Я взяла Руны, Нумерологию, Уход и Магловедение, — сказала Лили. — Интересно посмотреть на маглов с точки зрения волшебников. Я сама из магловской семьи, так что... — Это как если бы я пошёл на магловедение и рассказывал, как работает тостер, — хмыкнул Джеймс. — Хотя... ты, Эванс, наверное, и про тостер расскажешь так, что все заслушаются. — Тостер — это электрический прибор для поджаривания хлеба, Поттер. И да, я могу рассказать о нём на три фута эссе. Хочешь проверить? — Нет, спасибо. Я лучше послушаю про квиддич. — О, кстати о квиддиче! — Марлин снова подалась вперёд. — Джим, ты теперь капитан! Эмма и Уильям выпустились, так что команда на тебе. Кого возьмёшь вместо них? — Пока не знаю, — Джеймс задумался. — Нужны два охотника. Придётся смотреть на отборе. — Ты справишься, — твёрдо сказала Джессика. — Ты хороший капитан. Почти. — Что значит «почти»?! — Ну, ты ещё не провёл ни одной тренировки. Вот проведёшь — тогда скажу. — Я проведу лучшую тренировку в истории Хогвартса! — Конечно, Поттер. Конечно. — А ты, Фрэнк? — спросил Римус. — Что выбрал? — Уход и Руны, — ответил тот. — Бабушка сказала, что аврору нужно знать существ и древние заклинания. — Твоя бабушка уже всё распланировала, — улыбнулась Алиса. — А я взяла Прорицание и Уход. Будем вместе с Фрэнком на Уход ходить. — Я тоже взяла Прорицание, — добавила Мэри. — И Уход. — Получается, мы все вместе будем на Уходе, — подытожил Фрэнк. — Значит, на Уходе будет весело, — заключила Марлин. — А на Прорицании — скучно, потому что Джеймс будет притворяться, что видит будущее. — Я не притворяюсь! Я действительно вижу будущее! — И что ты видишь? — Что я стану лучшим ловцом в истории. — Это не будущее, Поттер. Это настоящее. Джеймс открыл рот, чтобы возразить, но осёкся. Сказать было нечего. Марлин победно улыбнулась. Джессика тем временем сидела, всё ещё чувствуя тяжесть руки Сириуса на своём плече. Он так и не убрал её. И она так и не сбросила. — Ладно, — подытожил Сириус, откидываясь на спинку сиденья. — Третий курс. Новые предметы, Хогсмид, квиддич. Будет интересно. — И новые проблемы, — добавил Римус. — Проблемы — это тоже интересно. — С тобой всегда интересно, — заметила Джессика. — Это комплимент, Рокс? — Это констатация факта. Он улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у неё каждый раз что-то переворачивалось внутри. За окном проплывали зелёные холмы, солнце заливало купе тёплым светом, и впереди был Хогвартс. Третий курс начинался. И вместе с ним начиналось что-то новое. Что-то, чего никто из них пока не мог предвидеть. --- Большой зал встретил их привычным великолепием: тысячи свечей парили под зачарованным потолком, золотые тарелки сияли, а воздух был наполнен гулом голосов. Гриффиндорский стол, как всегда, располагался вторым слева, и компания быстро заняла свои места. Джессика села между Джеймсом и Сириусом. Марлин устроилась напротив, рядом с Римусом. Питер, Алиса, Мэри, Фрэнк и Лили заполнили оставшиеся места. — Как думаете, какая она? — спросила Марлин, подаваясь вперёд. — Новая профессорша. Аврор всё-таки. Наверное, строгая. — Авроры все строгие, — ответил Римус. — Но справедливые. По крайней мере, так пишут в книгах. — Если она аврор, то наверняка знает кучу боевых заклинаний, — мечтательно протянул Джеймс. — Может, научит нас чему-то крутому. — Поттер, тебе нельзя давать боевые заклинания, — заметила Лили, не отрываясь от книги. — Ты и без них опасен. — Это комплимент, Эванс? — Это предупреждение общественности. Джеймс хотел возразить, но не успел: Дамблдор поднялся с места, и Большой зал постепенно затих. — Дорогие студенты! — его голос разнёсся под сводами зала. — Прежде чем мы приступим к ужину, я хотел бы представить вам нового преподавателя. Профессор Кетрин Эшвуд, которая будет вести у вас Защиту от Тёмных искусств. Джессика замерла. Вилка, которую она держала в руке, с тихим звоном опустилась на стол. — Рокс? — Сириус повернулся к ней. — Ты в порядке? Она не ответила. Эшвуд. Девичья фамилия мамы. Кетрин Эшвуд. Тётя Кетрин. Та самая тётя Кетрин, которая учила её заплетать косы. Которая приносила ей шоколадных лягушек и говорила: «Только маме не рассказывай». Которая исчезла после похорон и ни разу не написала за шесть лет. — Ты побледнела, — встревоженно сказал Джеймс с другой стороны. Он тоже слышал фамилию. И тоже посмотрел на преподавательский стол. А когда увидел женщину с мамиными глазами, всё понял без слов. — Джесси... это она? — Да, — прошептала Джессика. Джеймс ничего не сказал. Просто взял её руку под столом и сжал. Она сжала в ответ. Марлин, сидевшая напротив, тоже услышала. И тоже всё поняла. Она знала историю семьи Рокс с детства — как и Джеймс, она была рядом, когда Джессика потеряla маму. Знала, что у Виктории была сестра. Знала, что та исчезла. — Джесси, — тихо позвала она, перегибаясь через стол. — Это правда она? — Да, — Джессика кивнула. — Это она. Марлин не стала ничего говорить. Просто посмотрела на подругу долгим, понимающим взглядом — тем самым, который говорил: «Я здесь. Я рядом. Я помню». И этого было достаточно. Из-за преподавательского стола поднялась женщина. Джессика помнила её другой — моложе, смешливее, с вечно растрёпанным пучком. Теперь перед ней стояла стройная, подтянутая женщина с военной выправкой. Волосы уложены в аккуратный пучок, на плечах — тёмно-синяя мантия. Но глаза... глаза были теми же. Мамины глаза. Голубые, как летнее небо. Сириус перевёл взгляд с Джессики на преподавательский стол и обратно. Он не знал подробностей, но видел: что-то случилось. И это «что-то» связано с новой профессоршей. — Рокс, — тихо позвал он. — Ты уверена, что в порядке? Она наконец выдохнула и разжала пальцы. — Это просто усталость. Долгий день. — Врёшь. — Блэк, я не... — Ты врёшь, — повторил он спокойно, без нажима. — Но я не давлю. Когда захочешь — расскажешь. Она посмотрела на него. Серые глаза смотрели без насмешки — серьёзно и внимательно. И от этого взгляда почему-то стало чуточку легче. — Спасибо, — тихо сказала она. — За что? — он улыбнулся уголками губ. — Я ничего не сделал. — Просто... спасибо. Он кивнул. И под столом его колено снова коснулось её — легко, едва ощутимо, как в поезде. Она не убрала ногу. Весь ужин Джессика сидела как на иголках. Профессор Эшвуд — тётя Кетрин — сидела за преподавательским столом, ела и разговаривала с Макгонагалл, ни разу не взглянув в сторону Гриффиндорского стола. Джессика ловила себя на том, что не может отвести от неё глаз. Те же скулы, что у мамы на фотографиях. Та же манера держать вилку. Даже смех — она услышала его, когда Слагхорн что-то сказал, и по спине побежали мурашки. Тётя Кетрин. Живая. Настоящая. Здесь. «Почему ты исчезла? Почему ни разу не написала? Ты знаешь, что папа пытался с тобой связаться? Ты знаешь, что у меня есть сводная сестра? Ты вообще помнишь, что у тебя есть племянница?» Вопросы жгли её изнутри. Но ответов пока не было. --- После ужина гриффиндорцы потянулись в гостиную. Пароль на этот раз был «Флоббер-червь» — Питер запомнил его с первого раза и всю дорогу гордился собой. Гостиная встретила их привычным ало-золотым уютом. Камин уже горел, кресла манили к себе, а воздух пах деревом и чем-то сладким. Джессика хотела сразу подняться в спальню, но Джеймс удержал её за рукав: — Идём к нам. Посидим. — Я устала, Джим. — Знаю. Но ты сейчас уйдёшь и будешь думать одна. А когда ты думаешь одна, ты себя накручиваешь. Лучше побудь с нами. Она хотела возразить, но передумала. Он был прав. Как всегда. В спальне мальчиков было тесновато для пятерых, но уютно. Фрэнк, как обычно, задержался в гостиной с Алисой, так что комната была в полном распоряжении пятёрки. Питер сидел на своей кровати, скрестив ноги, и доедал шоколадную лягушку. Римус устроился у изголовья с книгой. Джеймс растянулся на кровати, закинув руки за голову. Сириус сидел на полу, прислонившись спиной к тумбочке. Джессика заняла кровать Джеймса, поджав под себя ноги. — Ну что, — Джеймс повернул голову к Джессике, — расскажешь? — О чём? — О профессоре Эшвуд. Джессика вздохнула. — Это мамина сестра. Родная. Она исчезла после похорон. Папа писал ей, пытался связаться, но она не отвечала. А теперь она здесь. — И что ты будешь делать? — спросил Римус. — Не знаю. Может, подойду к ней. Может, нет. Я не знаю, что ей сказать. «Привет, тётя, почему ты бросила нас на шесть лет?» — Может, у неё были причины, — предположил Питер. — Какие причины могут быть, чтобы бросить племянницу после смерти сестры? — резко спросила Джессика. — Я была ребёнком. Мне было семь. Питер замолчал. В комнате повисла тишина. — Может, она не смогла, — тихо сказал Сириус. — Не оправдываю. Просто... иногда люди не справляются. И вместо того чтобы быть рядом, они убегают. Это неправильно, но так бывает. Джессика посмотрела на него. В его глазах не было насмешки — только понимание. Он знал, о чём говорил. Его собственная семья была не подарком. — Ты говоришь как человек, который понимает, — сказала она. — Потому что понимаю, — он пожал плечами. Джессика не ответила. Но напряжение в плечах немного отпустило. — Ладно, — Джеймс сел на кровати. — Давай договоримся. Ты не обязана решать прямо сейчас. У тебя есть время. И у тебя есть мы. Если захочешь подойти к ней — мы поддержим. Если не захочешь — мы поймём. Договорились? — Договорились, — эхом отозвалась она. — И давайте уже спать, — подал голос Питер. — Завтра уроки. И, кажется, ЗОТИ первым. — Отлично, — пробормотал Сириус. — Посмотрим, что из себя представляет твоя тётя, Рокс. — Она не «моя тётя», — отрезала Джессика. — Она просто профессор. — Ну да, ну да, — он ухмыльнулся. — Просто профессор. С мамиными глазами. Она запустила в него подушкой. Он поймал её на лету. — Спокойной ночи, Рокс. — Спокойной ночи, Блэк. Она поднялась и направилась к двери. Уже на пороге обернулась: — Спасибо. Всем. — За что? — хором спросили мальчишки. — За то, что вы есть. И вышла, оставив их в лёгком замешательстве. Сириус посмотрел на закрывшуюся дверь и улыбнулся. — Вот же невыносимая девчонка. — Сам ты невыносимый, — отозвался Джеймс. — Вы оба невыносимые. — Поэтому мы и дружим, — заключил Римус, перелистывая страницу. Питер ничего не сказал. Но улыбнулся — и в темноте этого никто не заметил. --- Когда Джессика поднялась в спальню девочек, в комнате было темно и тихо. Лили, Алиса и Мэри уже спали — слышалось их ровное дыхание. Только на кровати у окна горел слабый огонёк — Марлин зажгла свечу и сидела, скрестив ноги, явно дожидаясь подругу. — Ты чего не спишь? — тихо спросила Джессика, присаживаясь на край её кровати. — Тебя ждала, — так же тихо ответила Марлин. — Как ты? Джессика пожала плечами. — Нормально. — Врёшь. — Тоже мне, специалист по правде. — Я твоя лучшая подруга, Рокс. Я тебя насквозь вижу. — Марлин чуть подвинулась, освобождая место, и Джессика забралась на кровать с ногами. — Это правда она? Тётя Кетрин? — Да. Та самая, которая исчезла. — И что ты будешь делать? — Не знаю. Все спрашивают, а я не знаю. — Джессика уставилась на огонёк свечи. — Понимаешь, я смотрела на неё и видела маму. Те же глаза, те же скулы, даже смех такой же. Но при этом это чужой человек. Который бросил нас. Марлин помолчала. — Может, она не со зла. — Все так говорят. Сириус, Джим, теперь ты. — Потому что это возможно. Ты же не знаешь, что у неё было в голове. — Вот именно. Не знаю. И это бесит. Марлин тихо рассмеялась. — Что? — Джессика повернулась к ней. — Ты злишься. Это нормально. Ты имеешь право злиться. Но ты не убегаешь от этого. Ты сидишь здесь и думаешь, что делать дальше. Это... круто, Рокс. — Круто? — Джессика фыркнула. — Я просто не знаю, куда бежать. — Вот именно. Ты не бежишь. Они помолчали. За окном ухала сова. Свеча тихо потрескивала. — Знаешь, — вдруг сказала Марлин, — что бы ты ни решила, я на твоей стороне. Хочешь — подойдёшь к ней завтра. Хочешь — будешь игнорировать весь год. Я поддержу любой вариант. Даже если ты решишь запустить в неё чернильницей. — Зачем мне запускать в неё чернильницей? — Не знаю. Для драматического эффекта. Джессика не выдержала и рассмеялась. Тихо, чтобы не разбудить остальных, но искренне. — Ты невыносима, Маккиннон. — Знаю, — Марлин улыбнулась. — В этом мы с Блэком похожи. — Не напоминай мне о нём. — О, а что такое? — глаза Марлин хитро блеснули. — Он опять флиртовал? — Мы не флиртуем! — Ага, конечно. Вы «не флиртуете» так активно, что Питер боится находиться с вами в одном купе. Джессика закатила глаза, но на губах всё равно появилась улыбка. — Ложись спать, Маккиннон. — И ты ложись. Завтра первый урок ЗОТИ. Посмотрим на твою тётю в деле. Джессика перебралась на свою кровать и укуталась в одеяло. Свеча погасла, и комната погрузилась в темноту. — Марлин? — Мм? — Спасибо. — За что? — За то, что ждала. В темноте было не видно, но Джессика готова была поклясться, что подруга улыбнулась. — Всегда, Рокс. Всегда. И через несколько минут они обе уснули. А где-то в преподавательских покоях женщина с мамиными глазами тоже не спала — и думала о том же самом. О девочке, которая выросла. Которая теперь сидела в Большом зале, смотрела на неё — и ничего не говорила. Третий курс начался. И впереди было много вопросов. Много ответов. И много встреч, которых никто не ожидал.