Часть 10. Признание

Утро первого учебного дня началось с того, что Марлин Маккиннон снова уронила учебник с прикроватной тумбочки. — Это уже традиция, — констатировала Лили, даже не открывая глаз. — Третий курс, а ты всё так же роняешь книги. — Это не я, — пробормотала Марлин, нашаривая учебник на полу. — Это гравитация. — Гравитация не виновата, что ты ставишь книги на край. — Гравитация вообще ни в чём не виновата, — подала голос Джессика, застёгивая мантию. — В отличие от тебя. Марлин запустила в неё подушкой. Джессика поймала её на лету и отправила обратно. — Девочки, — Алиса, уже полностью одетая, приглаживала волосы перед зеркалом, — если вы сейчас начнёте войну подушками, мы опоздаем на Защиту. А новый профессор, говорят, строгая. Джессика замерла на секунду. Новый профессор. Её тётя. Женщина, которую она не видела шесть лет. — Я готова, — сказала она и первой вышла из спальни. Марлин переглянулась с Лили, но ничего не сказала. --- Кабинет Защиты от Тёмных искусств встретил их приятным полумраком. Шторы были задёрнуты, на стенах висели карты звёздного неба и схемы боевых заклинаний. Учительский стол был пуст — профессор ещё не пришла. Гриффиндорцы расселись по местам. Джессика оказалась в третьем ряду, между Сириусом и Джеймсом. Марлин сидела позади с Римусом. Питер, Алиса, Мэри, Фрэнк и Лили заняли места впереди. — Как думаешь, она нас сразу проклянёт или сначала представится? — шёпотом спросил Сириус, наклоняясь к Джессике. Она повернулась к нему — и вдруг оказалось, что их лица разделяет всего несколько дюймов. Она видела каждую ресницу, каждую серебристую искорку в серых глазах. На секунду Сириус замер. Моргнул. И — Джессика готова была поклясться — отодвинулся на самую малость, будто обжёгся. — Блэк, если ты будешь задавать глупые вопросы, она проклянёт тебя первым, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал как обычно. — Зато я буду первым, — ответил он, но голос прозвучал чуть менее уверенно, чем обычно. — Это уже достижение. Она заметила, как дрогнули его пальцы, сжимавшие край парты. Заметила, как он отвёл взгляд на секунду раньше, чем обычно. И от этого внутри что-то странно потеплело. — Ты невыносим, — сказала она и отвернулась к доске. — Знаю, — пробормотал он. И, кажется, на этот раз в его голосе не было привычной усмешки. Дверь открылась, и в кабинет вошла профессор Эшвуд. Та самая женщина, которую Джессика видела за преподавательским столом. Сегодня, вблизи, она казалась ещё более похожей на маму. Те же голубые глаза, та же линия подбородка, та же манера поправлять волосы. Джессика сжала край стола. — Доброе утро, — голос у Кетрин Эшвуд был спокойным, но в нём чувствовалась сталь. — Меня зовут профессор Эшвуд. Я буду вести у вас Защиту от Тёмных искусств. Прежде чем мы начнём, хочу сразу предупредить: я не терплю опозданий, не терплю лени и не терплю, когда студенты недооценивают этот предмет. Тёмные искусства — не шутка. И чем раньше вы это поймёте, тем больше у вас шансов выжить. — Выжить? — прошептал Питер. — Выжить, — повторила профессор Эшвуд, и по классу пробежал холодок. — Я служила в Аврорате двенадцать лет. Я видела вещи, от которых у большинства людей поседели бы волосы. Поэтому на моих уроках вы будете учиться не просто махать палочкой. Вы будете учиться защищать себя и своих близких. Вопросы? Римус поднял руку. — Да, мистер... — Люпин, профессор. Вы сказали про боевой опыт. Будем ли мы изучать что-то из вашей практики? — Будете. Но не сегодня. Сегодня мы начнём с основ. Откройте учебники на главе первой. Урок прошёл на одном дыхании. Профессор Эшвуд рассказывала о базовых защитных заклинаниях так, что даже самые скучающие слизеринцы притихли. К концу урока Джессика поймала себя на мысли, что она почти забыла, кто перед ней. Почти. Потому что каждый раз, когда профессор поворачивалась в профиль, она видела маму. Когда прозвенел колокол, студенты потянулись к выходу. — Мисс Рокс, — голос профессора остановил Джессику у самой двери. — Задержитесь на минуту. Джессика замерла. Сириус, уже шагнувший в коридор, обернулся и вопросительно посмотрел на неё. Она едва заметно качнула головой: «Иди». Он помедлил, но всё же вышел. — Вы хотели меня видеть, профессор? — Джессика обернулась, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Кетрин Эшвуд стояла у своего стола. Вблизи было видно, что она старше, чем Джессика её помнила. У глаз появились тонкие морщинки, а в волосах — пара серебряных нитей. Но взгляд был всё тот же — острый, внимательный. — Джессика, — сказала она. Не «мисс Рокс». Просто Джессика. — Я... я рада тебя видеть. Джессика молчала. — Я знаю, что ты, наверное, злишься, — продолжила Кетрин. — И имеешь на это полное право. Я не отвечала на письма твоего отца. Не приезжала. Не... — Простите, профессор, — перебила Джессика, — мне нужно на следующий урок. Можно я пойду? Кетрин замолчала. В её глазах мелькнуло что-то похожее на боль, но она быстро взяла себя в руки. — Конечно. Иди. Мы ещё поговорим. Джессика кивнула и вышла. В коридоре, прислонившись к стене, ждал Сириус. Она не ответила. Просто подошла — и уткнулась лбом в его плечо. Он замер на секунду — Джессика почувствовала, как напряглись его плечи. А потом он медленно, осторожно, будто боясь спугнуть, обнял её в ответ. — Эй, — тихо позвал он. — Ты чего? — Ничего, — пробормотала она, не поднимая головы. — Просто... постой так немного. Он ничего не сказал. Просто прижал её чуть крепче и замер. Коридор был пуст, уроки уже начались, и никто не видел, как двое третьекурсников стояли у кабинета ЗОТИ, обнявшись. И это было правильно. Потому что иногда слова не нужны. Прошло, наверное, с минуту. Потом Джессика выдохнула и отстранилась. — Идём, — сказала она. — А то опоздаем. — На Трансфигурацию? К Макгонагалл? — он присвистнул. — Рискуешь. — Я всегда рискую. Она первой пошла по коридору. А он догнал её, и его пальцы мягко скользнули в её ладонь. Легко, почти невесомо. Она не убрала руку. Так и шли — до самого кабинета Макгонагалл, и только у двери он отпустил её ладонь. Никто ничего не заметил. Но Джессика знала: это что-то значит. Что-то, чего она пока не готова назвать. --- После обеда Макгонагалл объявила о новой программе наставничества. Профессора, участвующие в программе, будут брать под крыло заинтересованных студентов — помогать с учёбой, давать советы, направлять. — Это не обязательно, — подчеркнула она, — но рекомендую тем, кто хочет углубиться в предмет. Пятёрка собралась в гостиной, чтобы обсудить. — Я к Хуч, — сразу сказал Джеймс. — Она обещала показать мне пару трюков на метле. — Я к Помфри, — тихо добавил Римус. — Она... она знает о моих проблемах со здоровьем. И может помочь. — Я к Флитвику, — сказал Питер. — Он говорит, что у меня хороший потенциал в заклинаниях. — Я к Макгонагалл, — заявил Сириус. — Она единственная, кто не боится меня приложить, если я накосячу. Уважаю. Все посмотрели на Джессику. — А ты? — спросил Джеймс. — Не знаю. Может, ни к кому. — Может, к Эшвуд? — осторожно предложил Римус. Джессика покачала головой. — Пока нет. Может, позже. --- Первая тренировка под руководством Джеймса-капитана состоялась в ближайшую субботу. Погода стояла солнечная, но ветреная — идеальная для полётов. — Так, команда! — Джеймс стоял перед строем игроков, и его голос звучал на удивление уверенно для третьекурсника. — У нас два новых охотника — Саймон Дейвис и Томас Финч, второкурсники. Поприветствуем. — Привет, — хором сказали остальные. Саймон, светловолосый мальчишка с веснушками, нервно улыбнулся. Томас, повыше и пошире в плечах, просто кивнул. — Остальные позиции без изменений, — продолжал Джеймс. — Фрэнк — вратарь, Марлин — охотник, Сириус и Джессика — загонщики, я — ловец и капитан. Вопросы? — А можно мои друзья сегодня не будут умирать? — спросил Питер, который сидел на трибуне вместе с Римусом — они пришли поддержать. — Не обещаю, — честно ответил Джеймс. — Ладно, начали! Первые полчаса были хаосом. Саймон и Томас, хоть и неплохо летали, явно нервничали. Томас дважды чуть не столкнулся с Марлин, а Саймон уронил квоффл, когда Сириус пролетел слишком близко. — Эй! — возмутился Саймон. — Это мой квоффл! — Был твой, — отозвался Сириус, подхватывая мяч и отправляя его Марлин. — Теперь наш. Привыкай. — Блэк, не пугай новеньких, — крикнула Джессика, отбивая бладжер, который летел прямо в Томаса. — Я не пугаю. Я тренирую. — Тренируй кого-нибудь другого. — Ты — мой любимый партнёр по тренировкам, Рокс. — Я твой единственный партнёр. — Тем более. Джеймс, пролетая мимо, свистнул: — Вы двое, может, квиддичем займётесь? — Мы занимаемся! — хором ответили они. — Ага, конечно. Вы занимаетесь. Только не квиддичем. Фрэнк, лови квоффл! Фрэнк, до этого момента спокойно висевший у ворот, встрепенулся и взял мяч. Тренировка постепенно налаживалась. К концу часа новенькие уже не пугались бладжеров, Марлин забила три гола, а Джеймс, кажется, вошёл во вкус роли капитана. — Неплохо для первого раза, — подытожил он, когда команда собралась в раздевалке. — Саймон, Томас — отличная работа. Привыкнете — будете летать не хуже нас. — Спасибо, — выдохнул запыхавшийся Саймон. — Это было... интенсивно. — Это только начало, — улыбнулся Джеймс. — В следующую субботу продолжаем. — Джим, — Джессика многозначительно посмотрела на него, — в следующую субботу Хогсмид. Джеймс замер. Потом медленно перевёл взгляд с неё на остальных. — Точно. Хогсмид. Первый поход в Хогсмид. — О котором ты забыл, — добавил Сириус. — Я не забыл! Я просто... временно не помнил. — Это называется «забыл», Поттер. — Это называется «приоритеты капитана», Блэк. Квиддич — прежде всего. — А сладости из «Сладкого королевства» — прежде квиддича, — вставила Марлин. — Так что тренировку переносим. — Ладно-ладно, — Джеймс поднял руки, капитулируя. — Тренировка после Хогсмида. Но в воскресенье — будьте готовы. — Есть, капитан! — хором ответили все. --- Первое полнолуние учебного года выпало на середину сентября. Римус исчез накануне — как всегда, сказал, что «приболел». Никто не задавал вопросов. Но когда он не появился ни на следующий день, ни через день, Джессика заметила. Она нашла Джеймса, Сириуса и Питера в углу гостиной, где они делали вид, что готовятся к уроку Трансфигурации. — Римус снова исчез, — сказала она, присаживаясь рядом. — И снова полнолуние. Джеймс отложил перо. — Ты опять сопоставляла? — Я всегда сопоставляю. Это уже закономерность. — Мы тоже заметили, — тихо сказал Питер. — Каждый месяц. Всегда в одно и то же время. Сириус молчал, глядя в огонь. — Надо с ним поговорить, — сказала Джессика. — Не давить. Просто... пусть знает, что мы рядом. Что бы с ним ни происходило. — Может, он сам расскажет, — отозвался Джеймс. — Если будет готов. — А если не будет? Мы так и будем делать вид, что ничего не замечаем? — Мы не делаем вид, — возразил Сириус. — Мы ждём. Это разные вещи. — Он наш друг, — добавил Питер. — Мы должны его поддержать. Как только он вернётся. Джессика кивнула. — Значит, договорились. Когда он вернётся — мы просто будем рядом. Без вопросов. Без давления. Просто... рядом. --- Через два дня Римус вернулся. Бледный, с тёмными кругами под глазами и свежей царапиной на левой щеке. Он вошёл в гостиную поздно вечером, когда почти все уже разошлись, и замер на пороге, увидев четверых друзей, сидящих у камина. — Вы чего тут? — спросил он. — Уже поздно. Комендантский час. — Тебя ждали, — просто сказал Джеймс. — Садись. Римус медленно подошёл и опустился в кресло. Выглядел он так, будто не спал двое суток. — Как ты себя чувствуешь? — спросила Джессика. — Нормально. Уже лучше. Просто устал. Они переглянулись. Никто не сказал ни слова, но Римус заметил эти взгляды. Что-то в них было — не подозрение, не страх, а ожидание. Как будто они ждали, что он скажет что-то важное. — Что-то случилось? — спросил он. Джессика покачала головой. — Нет. Просто... — она помолчала. — Ты наш друг, Римус. И мы всегда будем рядом. Несмотря ни на что. — Кем бы ты ни был, — добавил Джеймс. — Каким бы ты ни был, — подхватил Питер. — Мы всегда будем с тобой, — закончил Сириус. В гостиной повисла тишина. Римус переводил взгляд с одного на другого. Его пальцы, сжимавшие подлокотник кресла, побелели. — Вы... — он осёкся. — Вы знаете? — Мы не знаем, — мягко сказала Джессика. — Мы просто хотим, чтобы ты знал: что бы с тобой ни происходило, мы тебя не бросим. Римус опустил голову. Плечи его дрогнули. А потом он заговорил — тихо, глухо, будто каждое слово давалось с трудом. — Я оборотень, — выдохнул он. — Каждое полнолуние я превращаюсь. Это происходит с детства. Меня укусили, когда я был маленьким. И с тех пор... с тех пор я каждый месяц исчезаю, потому что... потому что это страшно. И опасно. И я боялся, что если вы узнаете... — Мы узнали, — перебил Сириус. — Вернее, догадались. И мы всё ещё здесь. Римус поднял глаза. В них стояли слёзы. — Вы не... вы не боитесь? — Боимся, — честно ответил Питер. — Но не тебя. А за тебя. — Ты наш друг, — твёрдо сказал Джеймс. — Это не меняет ничего. — И никогда не изменит, — добавила Джессика. Римус молчал. А потом его губы дрогнули — не то в улыбке, не то в гримасе, которая заменяла ему сейчас улыбку. — Спасибо, — прошептал он. — Я... я не знаю, что сказать. — Ничего не говори, — Джессика протянула ему кружку с горячим чаем. — Просто пей. И они сидели впятером у камина, пока угли не догорели до конца. И впервые за долгое время Римус чувствовал, что он не один. --- Стычка с Беллатрисой произошла на следующий день. Пятёрка шла по коридору после Трансфигурации, когда дорогу им преградила высокая фигура в слизеринской мантии. Беллатриса Блэк. Седьмой курс. Будущая Пожирательница Смерти. За ней, как всегда, маячили две тени — безымянные слизеринки. — Ну-ну, — протянула она, глядя на Сириуса. — Кузен. И его шайка. Как мило. — Что тебе нужно, Белла? — спросил Сириус. — Просто прохожу мимо. Разве нельзя? — она сделала шаг вперёд, и её тёмные глаза остановились на Джессике. — А, Рокс. Я слышала, у вас новый профессор ЗОТИ. Говорят, ты ей родственница. Неужели у тебя есть хоть какая-то приличная кровь? — Моя кровь тебя не касается, — спокойно ответила Джессика. — О, касается, — Беллатриса улыбнулась, но улыбка была ледяной. — Всё, что касается предателей крови, касается меня. — Отойди, Белла, — Сириус шагнул вперёд, заслоняя Джессику. — Или что? — она окинула его презрительным взглядом. — Защищаешь свою подружку, предатель крови? Вызовешь меня на дуэль? Ты, третьекурсник, против меня? — она рассмеялась. — Это будет забавно. — Хватит, — голос раздался откуда-то сбоку. Все обернулись. Профессор Эшвуд стояла в нескольких шагах, скрестив руки на груди. — Мисс Блэк, насколько я понимаю, ваш урок сейчас в другом крыле замка. Идите. Беллатриса метнула в неё злобный взгляд, но спорить с профессором-аврором не решилась. — Мы ещё увидимся, кузен, — бросила она через плечо. — И ты, Рокс. Обещаю. И ушла. Её тени засеменили следом. Сириус развернулся к Джессике. На его лице появилась та самая улыбка — мягкая, чуть заметная, совсем не похожая на его обычную усмешку. Улыбка, которую она видела редко и от которой внутри всегда что-то теплело. Джессика взяла его за плечо — легко, почти невесомо. — Спасибо, — прошептала она одними губами. Он ничего не ответил. Только кивнул. Профессор Эшвуд посмотрела на Джессику. — Ты в порядке? — Да, — коротко ответила Джессика. — Спасибо. — Если она ещё раз попытается тебя задеть, сообщи мне. Я разберусь. — Я могу сама за себя постоять. — Знаю, — Кетрин слабо улыбнулась. — Ты очень на неё похожа. Джессика замерла. На секунду ей показалось, что воздух стал плотнее, а звуки коридора — далёкими и приглушёнными. — Не надо, — сказала она тихо. — Что? — Кетрин нахмурилась. — Не надо сравнивать меня с ней. Кетрин открыла рот, но Джессика уже развернулась — и замерла. Прямо перед ней стояла Миранда. Когда она подошла — непонятно. Но стояла она так, будто была здесь всё это время. Миранда медленно перевела взгляд с Джессики на профессора Эшвуд. Её голубые глаза на секунду задержались на лице тёти — и в этом взгляде было что-то холодное, оценивающее, совсем не дружелюбное. Так смотрят на человека, которому не доверяют. Который когда-то предал. И исчез. Кетрин заметила этот взгляд. И ничего не сказала. — С тобой всё хорошо? — спросила Миранда, снова поворачиваясь к Джессике. Голос был мягким — только для неё. — Да. Просто... да. — Идём. Провожу тебя до гостиной. Джессика не стала спорить. Они пошли по коридору — плечом к плечу, как в детстве. Миранда молчала, но её присутствие было тёплым и надёжным. А за ними, чуть поодаль, шли Сириус, Джеймс, Римус и Питер. Никто не договаривался — просто каждый понял, что сейчас лучше быть рядом. Не навязываться, не лезть с вопросами. Просто идти следом. Чтобы она знала: они здесь. Всегда. Сириус шёл последним, засунув руки в карманы, и смотрел на спину Джессики. Ему хотелось догнать её, взять за руку, сказать что-нибудь... и... Он оборвал мысль. Выкинул из головы. Раньше он не умел просто быть рядом. А теперь — учился. И, кажется, это было важнее любых слов. --- Вечером вся компания собралась в гостиной. Камин горел, на столике стояли кружки с горячим шоколадом (Питер стащил с кухни), а воздух был наполнен смехом и болтовнёй. — Нет, вы представляете, — Марлин размахивала руками, — профессор Эшвуд заставила нас отрабатывать щитовые чары целый час! У меня рука до сих пор болит! — Зато теперь ты можешь защититься от чего угодно, — заметил Римус. — От твоих шуток не могу. Они пробивают любую защиту. — Это не шутки. Это тонкий интеллектуальный юмор. — Тонкий, как гиппогриф в посудной лавке. Все рассмеялись. Римус, который выглядел уже гораздо лучше, чем утром, улыбался. — А я вот думаю, — Марлин потянулась за ещё одной шоколадной лягушкой, — что купить в «Сладком королевстве»? У меня уже список на три пункта. — Всего три? — удивился Джеймс. — У меня пять. — У тебя пять, потому что ты Поттер, — отозвалась Лили, не поднимая глаз от книги. — У нормальных людей — три. — Эванс, ты что, не любишь сладкое? — Я люблю. Просто не собираюсь скупать весь магазин. — А я собираюсь, — заявил Сириус. — У меня там накопился долг перед одним из продавцов. — Что?! — Джессика повернулась к нему. — Ты уже был в «Сладком королевстве»? — Ну... — Сириус замялся. — Допустим, я там был. Допустим, не совсем легально. Допустим, меня чуть не поймал Филч. — Блэк! — Что?! Я просто проверял, работает ли тоннель! — Какой тоннель? — спросил Питер. — Неважно. В субботу покажу. — Так, стоп, — Джеймс поднял руку. — Ты знаешь тайный проход в Хогсмид и молчал?! — Я не молчал. Я просто... не рассказывал. — Это одно и то же! — Это разные вещи, Поттер. Я собирал информацию. Для общего блага. — Для общего блага, — повторила Джессика скептически. — И сколько ещё у тебя таких «информаций»? — Пара, — он ухмыльнулся. — Но это уже совсем другая история. — Блэк, — Джессика прищурилась, — ты хочешь сказать, что знаешь тайные проходы и собираешься водить нас по ним, как экскурсовод? — Именно. Бесплатный экскурсовод. Цени. — Я ценю только то, что имеет ценность. — О, я имею ценность, Рокс. Огромную. — Как пустой котёл на распродаже. — Как редкий ингредиент для зелья, которое ты провалишь. — Я никогда не проваливаю зелья! — А в прошлом году? Умиротворяющий бальзам? Лаванда? — Это было на пол-унции больше, и Слагхорн всё равно похвалил! — Похвалил с замечанием. Это другое. Она открыла рот, чтобы возразить, но поняла, что он прав. — Ты невыносим. — Знаю. Ты тысячу раз это говорила. Но ты всё равно пойдёшь со мной по тайному проходу. Он закинул руку ей на плечо. Джессика на секунду замерла, а потом, сама не зная зачем, положила голову ему на плечо. — Пойду, — сказала она тихо. — Но только чтобы убедиться, что ты не заблудишься. — Я никогда не заблуждаюсь. — Конечно. Именно поэтому ты в прошлом году полчаса искал кабинет Истории магии и в итоге оказался в подземельях. Она почувствовала, как его плечо дрогнуло от смеха. — Это был квест, Рокс. Я проверял свою интуицию. — И как? — Интуиция сказала, что История магии — скучный предмет. Все рассмеялись. Сириус ухмыльнулся. Джессика улыбнулась, не поднимая головы с его плеча. И никто в гостиной не сказал ни слова — потому что всё и так было понятно. — А я возьму тыквенных пирожков, — подал голос Питер. — И, может, ещё карамельных бомб. — Ты взорвёшь купе, — предупредил Фрэнк. — Не взорву. Я аккуратно. — Ты в прошлом году уронил шоколадную лягушку, и она ускакала в коридор. — Это была особо резвая лягушка! Все рассмеялись. Разговор тёк легко и свободно — о сладостях, о планах, о том, кто в каком порядке пойдёт по магазинам. И никто не вспоминал ни о Беллатрисе, ни о полнолунии, ни о тёте с мамиными глазами. Просто вечер. Просто друзья. Просто предвкушение первого Хогсмида. --- Позже, когда все разошлись, в спальне девочек третьего курса было не до сна. Марлин сидела на кровати, скрестив ноги, и расчёсывала волосы. Лили, как всегда, читала. Алиса и Мэри уже лежали под одеялами, но явно не собирались спать. — Ну и что это было? — спросила Марлин, глядя на Джессику. — Ты о чём? — О Блэке. И о тебе. У камина. Он закинул на тебя руку, а ты положила голову ему на плечо. — Это ничего не значит, — быстро сказала Джессика. — Ага, конечно, — фыркнула Алиса. — Ничего не значит. Вы просто сидели в обнимку у камина. — Мы не сидели в обнимку! Мы просто... сидели. — Джесси, — Лили оторвалась от книги и посмотрела на неё, — он обнимал тебя за плечо. Ты лежала головой на его плече. Это называется «сидеть в обнимку». — Это называется «устала и прислонилась». — К Блэку? — Там больше никого не было! — Там был весь Гриффиндор, — напомнила Мэри. — И ты выбрала Блэка. Джессика открыла рот, потом закрыла. Потому что сказать было нечего. — А он не убрал руку, — тихо добавила Марлин. — Я смотрела. Он держал её там всё время, пока вы разговаривали. — И улыбался, — вставила Алиса. — Не так, как обычно. По-другому. — Как по-другому? — спросила Мэри. — Ну... мягче. Теплее. Как будто он... — Алиса замялась, подбирая слово. — Как будто ты ему дорога, — закончила за неё Марлин. В спальне повисла тишина. А потом Лили отложила книгу и посмотрела прямо на Джессику. — А что ты к нему чувствуешь? Джессика замерла. — Что? — Что ты чувствуешь к Блэку? — повторила Лили спокойно, без насмешки. — Ты когда-нибудь думала об этом? — Я... — Джессика открыла рот и закрыла. Потому что она не думала. Она избегала этого вопроса. — Мы просто друзья. — Ты уже говорила, — заметила Марлин. — Потому что это правда! — Джесси, — Лили наклонилась вперёд, — когда ты устала и тебе было грустно, к кому ты пошла? К Джеймсу? — Джеймс был занят. — Ко мне? — Ты читала. — К Алисе? К Мэри? — Они были в другом конце гостиной. — А Блэк был рядом, — закончила Лили. — И ты пошла к нему. И положила голову ему на плечо. И он тебя обнял. Это не «просто друзья», Джесси. Это что-то другое. Джессика молчала. А потом слова полились сами — быстрые, сбивчивые, как будто прорвало плотину. — Я не знаю, что это. Я правда не знаю. Может, он мне нравится. Может, нет. Может, я просто привыкла, что он всегда рядом. Может, это вообще не то, что вы думаете. Может, это пройдёт. Может, не пройдёт. Может, я влюбилась. А может, это просто... я не знаю! Я запуталась, ясно? Я сама не понимаю, что чувствую. Вот он закидывает руку мне на плечо — и я не хочу, чтобы он убирал. Вот он улыбается — и у меня внутри всё переворачивается. Вот он говорит «Рокс» — и я... я... Она осеклась, поняв, что выпалила слишком много. В спальне повисла тишина. Марлин медленно перевела взгляд с Джессики на Лили. Алиса и Мэри замерли. — Ну вот, — тихо сказала Марлин. — Ты сама ответила на свой вопрос. — Я не отвечала! Я просто... — Ты просто сказала, что у тебя внутри всё переворачивается, когда он улыбается, — перебила Лили. — Этого достаточно. Джессика зарылась лицом в подушку. — Я пожалею об этом разговоре, — пробормотала она. — Не пожалеешь, — мягко ответила Марлин. — Мы никому не скажем. — Мы просто рады, что ты наконец начала думать об этом, — добавила Алиса. — А то ходишь как слепая, — вставила Мэри. — Все уже заметили, кроме ты. — И Блэка, — уточнила Лили. — Он тоже, кажется, ещё не понял. — Или понял, но боится, — добавила Марлин. Джессика простонала в подушку. Этот разговор определённо был ошибкой. Но где-то глубоко внутри она знала: девочки правы. Она сама только что ответила на вопрос, который избегала месяцами. И ответ этот ей не понравился. Потому что признаться себе — это страшно. Но ещё страшнее было бы не признаться вовсе. --- А в спальне мальчиков в это же время происходил похожий разговор. Сириус лежал на кровати, закинув руки за голову, и пялился в потолок. Джеймс сидел на своей кровати и пытался почистить метлу, но то и дело поглядывал на друга. Римус читал. Питер жевал шоколадную лягушку. Фрэнк, вернувшийся из гостиной, разбирал сумку. — Ну и что это было? — спросил Джеймс, не выдержав. — Ты о чём? — Сириус даже не повернул головы. — О том, как вы с Джесси сидели в обнимку у камина. Полчаса. Не шевелясь. — Мы не сидели в обнимку. — Ага, конечно, — фыркнул Питер. — Ты закинул на неё руку, она положила голову тебе на плечо. Это называется «сидеть в обнимку». — Это называется «она устала». — И поэтому ты её обнимал? — Я её не обнимал! Я просто... руку положил. — На полчаса, — уточнил Римус, не отрываясь от книги. — Ты засекал, что ли?! — Нет. Но вы сидели так весь вечер. Сириус замолчал. Потолок над ним был белым и скучным, но он продолжал в него пялиться, будто там были ответы на все вопросы. — Я не знаю, что это, — сказал он наконец. — Я правда не знаю. Может, она мне нравится. Может, нет. Может, я просто привык, что она всегда рядом. Может, это вообще не то, что вы думаете. Может, это пройдёт. Может, не пройдёт. Может, я... — он осёкся. — Может, я просто дурак. — Это точно, — подтвердил Джеймс. — Но ты продолжай. — Я не знаю! — Сириус резко сел на кровати. — Вот она кладёт голову мне на плечо — и я не хочу, чтобы она убирала. Вот она улыбается — и у меня внутри всё переворачивается. Вот она говорит «Блэк» — и я... я... Он осёкся, поняв, что сказал слишком много. В спальне повисла тишина. Потом Джеймс медленно отложил метлу. — Ну вот, — сказал он. — Ты сам ответил. — На что? — На вопрос, который мы не задавали, — ответил Римус и перевернул страницу. — Ты ей нравишься, Блэк, — добавил Питер. — И она тебе нравится. Это очевидно. — Ничего не очевидно! — Очевидно, — хором сказали все, включая Фрэнка. Сириус упал обратно на подушку. — Я пожалею об этом разговоре. — Не пожалеешь, — Джеймс взял метлу и снова принялся её чистить. — Мы никому не скажем. — Но ты подумай, — добавил Римус. — Рано или поздно придётся ей сказать. Хотя бы что ты чувствуешь. — А что я чувствую? — Ты только что сам рассказал. Сириус зажмурился. Потолок всё так же молчал. Но где-то глубоко внутри он знал: друзья правы. Он только что ответил на вопрос, который избегал месяцами. И ответ этот ему не нравился. Потому что признаться себе — это страшно. Но ещё страшнее было бы не признаться вовсе. И в этот момент дверь спальни с грохотом распахнулась. — Джим! — Джессика ворвалась в комнату, даже не подумав постучать. — Мне срочно нужно... Она осеклась. Потому что увидела пять пар глаз, уставившихся на неё. Сириус, лежавший на кровати, резко сел. Джеймс уронил метлу. Питер подавился шоколадной лягушкой. — Что случилось? — Джеймс вскочил. — Что-то срочное? — Я... — Джессика перевела дыхание, явно пытаясь собраться с мыслями. — Девочки... они... в общем, я запуталась. И мне нужно поговорить. С тобой. Срочно. Только ты и я. Джеймс переглянулся с Сириусом. Тот выглядел так, будто его застали за чтением чужого дневника. Покрасневший. Смущённый. Старающийся не смотреть на Джессику. — Ладно, — Джеймс встал и направился к двери. — Идём в гостиную. Они вышли, и дверь за ними закрылась. --- В гостиной было темно и тихо. Только угли в камине мерцали алым. Джеймс сел на диван, Джессика — рядом с ним. — Ну, рассказывай, — сказал он. — Что такого срочного? Джессика сделала глубокий вдох. А потом слова полились — те же самые, что она говорила девочкам десять минут назад. — Я не знаю, что я чувствую. Я правда не знаю. Может, это пройдёт. Может, не пройдёт. Может, я просто устала. Может, это из-за тёти. Может, это из-за всего сразу. Но я не могу больше делать вид, что ничего не происходит. Потому что происходит. И я не понимаю, что с этим делать. Джеймс молчал. Он знал, о ком она говорит. Знал с самого начала. Но ждал, когда она скажет сама. — Ты про Блэка, — сказал он. Не спросил. Просто констатировал факт. — Да, — выдохнула она. — Я не знаю, что мне делать, Джим. Я запуталась. — Это нормально. Чувства — штука сложная. — А ты? Ты когда-нибудь запутывался? Джеймс усмехнулся и бросил взгляд в сторону лестницы, где находилась спальня девочек. — Постоянно. — Лили? — Лили, — подтвердил он. — Она меня терпеть не может. Или делает вид, что терпеть не может. Я не знаю. Но я не тороплюсь. Всему своё время. Джессика положила голову ему на плечо — точно так же, как час назад Сириусу. Но с Джеймсом это было по-другому. С ним было спокойно. Надёжно. Как в детстве. — Спасибо, Джим. — За что? — За то, что ты есть. Он обнял её за плечи. — Всегда, Джесси. Всегда. И они сидели вдвоём у догорающего камина — лучшие друзья, которые знали друг друга с пелёнок. И в этом молчании было больше слов, чем в любых разговорах.