Часть 12. Победа

Зал наград был забит до отказа. Вдоль стен, на балконах, в проходах — везде стояли ученики. Слухи о дуэли разлетелись по школе мгновенно, и теперь, кажется, весь Хогвартс пришёл посмотреть на схватку третьекурсницы и семикурсницы. Гриффиндорцы жались кучкой в левом углу — Марлин, Лили, Алиса, Мэри, Фрэнк и ещё десяток их однокурсников. Слизеринцы заняли правую сторону — и среди них Джессика заметила Нарциссу, Люциуса Малфоя и ещё нескольких старшекурсников с холодными, оценивающими взглядами. Хаффлпаффцы и когтевранцы рассыпались по балконам. Где-то в толпе мелькнуло знакомое лицо Риты Скитер — она держала в руках блокнот и что-то быстро строчила, явно готовя новую статью. — Ничего себе, — прошептал Питер, выглядывая из-за колонны. — Тут половина школы. — Я же говорил, — отозвался Джеймс. — Она справится. Сириус ничего не сказал. Он смотрел только на Джессику. В дальнем конце зала, скрестив руки на груди, стояла профессор Эшвуд. Она настояла на своём присутствии как наблюдателя — чтобы дуэль прошла по правилам. Но Джессика знала: тётя здесь не только ради правил. Она здесь ради неё. Джессика глубоко вздохнула. Воздух пах пылью и факельным дымом. Ладонь, сжимавшая палочку, немного вспотела, но она не позволила себе вытереть её о мантию. Никакой слабости. Никакого страха. Дверь открылась, и вошла Беллатриса. Она двигалась медленно, с той особой грацией хищника, который знает, что добыча уже в ловушке. Чёрная мантия струилась за ней, как вода. Палочку она держала небрежно, почти лениво — но Джессика знала: это обман. Беллатриса была опасна. Очень опасна. — Рокс, — протянула она, останавливаясь в центре зала. — Не сбежала. Похвально. — Я не сбегаю, — ответила Джессика. — Посмотрим. Они встали друг напротив друга. Десять шагов разделяли их. Десять шагов, которые через минуту превратятся в поле битвы. — Дуэль ведётся до обезоруживания, — произнесла Кетрин. — Смертельные заклинания запрещены. Вы готовы? — Да, — сказала Джессика. — Всегда готова, — усмехнулась Беллатриса. — Тогда на счёт три. Раз. Два. Три! Первое заклинание Беллатриса бросила без предупреждения — быстрое, резкое, как удар хлыста. Что-то тёмно-красное сорвалось с кончика её палочки и полетело прямо в грудь Джессике. — Протего! — щит вспыхнул перед ней, и заклинание отскочило в стену, выбив из камня сноп искр. Толпа ахнула. — Неплохо, Рокс, — Беллатриса уже двигалась, обходя её по дуге. — Но это только начало. Она атаковала снова — и снова, и снова. Джессика едва успевала ставить щиты. Протего. Протего. Протего. Каждое заклинание, отражавшееся от её щита, звенело в ушах. Она пятилась, уходила в сторону, но Беллатриса не давала ей передышки. Её движения были хищными, точными — она гнала Джессику в угол, как волк загоняет оленя. — Ты только защищаешься, Рокс! — крикнула Беллатриса, и в её голосе звучало торжество. — Долго не продержишься! Она была права. Джессика чувствовала, как слабеет щит, как дрожит рука. Нужно было атаковать. Она вспомнила тренировки с Кетрин. Вспомнила, как тётя говорила: «Не жди. Атакуй первой. Используй скорость». — Экспеллиармус! Заклинание сорвалось с губ быстрее, чем мысль. Беллатриса легко отразила его, но Джессика уже не останавливалась. Она двинулась вперёд — впервые за весь бой. Шаг. Ещё шаг. Ноги сами несли её в атаку, а в груди разгорался азарт. — Ступефай! — Протего! — Беллатриса отбила и это. — Слабо, Рокс! Твоя тётушка ничему тебя не научила? — Она научила меня не сдаваться. Джессика сделала ещё шаг. Беллатриса, почувствовав напор, на мгновение замешкалась. Этого мгновения хватило. — Экспеллиармус! Палочка Беллатрисы дрогнула, но не вылетела. — Почти, — прошептала Беллатриса. — Но не совсем. И вдруг её лицо изменилось. Ухмылка исчезла, уступив место чему-то холодному и сосредоточенному. Она перестала играть. — Ты хочешь настоящую дуэль, Рокс? — тихо спросила она. — Ты её получишь. То, что последовало дальше, было совершенно не похоже на всё, что Джессика видела раньше. Беллатриса атаковала — яростно, мощно, без остановки. Заклинания, которых Джессика даже не знала, срывались с её палочки одно за другим. Тёмно-фиолетовые лучи, серебристые вспышки, что-то, похожее на дым, который обжигал даже на расстоянии. Джессика отступала, уклонялась, ставила щиты — но их пробивало один за другим. — Это всё, на что ты способна? — голос Беллатрисы звенел от напряжения. — Твоя драгоценная тётушка учила тебя только защищаться? Жалкое зрелище! Джессика не отвечала. Она экономила дыхание. Каждое движение давалось с трудом — мышцы горели, в ушах звенело, пот заливал глаза. Толпа вокруг затихла. Даже гриффиндорцы перестали кричать — они просто смотрели, затаив дыхание. Беллатриса взмахнула палочкой особенно резко — и невидимая сила ударила Джессику в грудь, отбросив назад. Она упала на одно колено, едва удержав палочку. — Вставай! — крикнул кто-то из толпы. Кажется, Джеймс. — Вставай, Рокс! — это была Марлин. Но Джессика их почти не слышала. Она стояла на колене, тяжело дыша, и смотрела в каменный пол. Перед глазами плыло. Всё тело болело. Где-то на краю сознания мелькнула мысль: «Я не смогу. Она сильнее. Она старше. Это было глупо». А потом она вспомнила. Вспомнила, как Сириус сказал: «Ты сильнее. Я знаю». Вспомнила, как Джеймс сжал её руку: «Ты справишься». Вспомнила, как Кетрин, её тётя, смотрела на неё и говорила: «Ты — Рокс. А Роксы не проигрывают». И ещё она вспомнила маму. Ту, которую потеряла. Ту, которая никогда не сдавалась. Джессика подняла голову. Она встала. Медленно, опираясь на палочку, но встала. — Ещё не всё, Блэк, — сказала она. Голос прозвучал хрипло, но твёрдо. Беллатриса прищурилась. — Упрямая. Это похвально. Но бесполезно. Она снова атаковала — на этот раз особенно жестоко. Заклинание, похожее на чёрную молнию, сорвалось с её палочки и ударило в щит Джессики. Щит затрещал, по нему побежали трещины — и он лопнул, осыпавшись серебристыми искрами. — Протего! — Джессика поставила новый щит в последнюю секунду. — Протего! — Ты долго не продержишься! — крикнула Беллатриса. — Мне и не надо долго. Мне надо один раз. Джессика ждала. Она видела, как Беллатриса входит в раж, как её движения становятся всё более резкими, как она забывает о защите. Ещё немного. Ещё чуть-чуть... И момент настал. Беллатриса, уверенная в своей победе, сделала слишком широкий замах для особенно мощного заклинания. Её корпус на долю секунды остался незащищённым. И в эту долю секунды Джессика ударила. — Экспеллиармус! Она вложила в это заклинание всё — всю свою силу, всю свою боль, всю свою веру. Оно сорвалось с палочки, как молния, — яркое, ослепительное, неотвратимое. И ударило точно в цель. Палочка Беллатрисы вылетела из руки и, описав в воздухе дугу, понеслась к полу. И в этот момент Джессика — сама не зная, как у неё хватило реакции, — сделала шаг вперёд и поймала её. Прямо в воздухе. Левой рукой. Тишина. Беллатриса стояла, глядя на свою палочку в руке Джессики. Её лицо было бледным, а в глазах застыло что-то, чего Джессика никогда раньше не видела. Унижение? Шок? Может быть — тень уважения? — Дуэль окончена, — объявила профессор Эшвуд, и в её голосе прозвучала гордость. — Победа мисс Рокс. Джессика медленно, не сводя глаз с Беллатрисы, протянула ей палочку рукоятью вперёд. — Твоя, кажется, — сказала она. Беллатриса выхватила палочку — резко, почти грубо. Но на секунду их пальцы соприкоснулись, и Джессика почувствовала, как дрожит её рука. Беллатриса Блэк дрожала. — Это ещё не конец, Рокс, — тихо сказала она. — Мы ещё встретимся. — Обязательно, Блэк, — ответила Джессика, и на её губах появилась ухмылка. Беллатриса замерла на секунду, будто не ожидала такого ответа. Потом резко развернулась и вышла. А потом зал взорвался. Гриффиндорцы закричали так, что, казалось, стены задрожали. Марлин прыгала на месте, размахивая шарфом. Лили аплодировала, не скрывая улыбки. Алиса и Мэри обнимались. Хаффлпаффцы и когтевранцы тоже хлопали — всё-таки победа третьекурсницы над семикурсницей была зрелищем, которое они запомнят надолго. Даже некоторые слизеринцы — те, кто недолюбливал Беллатрису, — сдержанно кивнули. А потом началось то, чего Джессика совсем не ожидала. — Мисс Рокс! — к ней подбежал какой-то второкурсник с Хаффлпаффа, размахивая пергаментом. — Можно автограф?! — Что? — Джессика моргнула. — Автограф! Вы были великолепны! Я тоже хочу научиться так сражаться! — Я... что? Следом подошли ещё двое. Потом ещё. Через пять минут вокруг неё собралась целая толпа младшекурсников, и все они просили автограф. — Это какое-то безумие, — пробормотала Джессика, подписывая очередной пергамент. — Ты теперь знаменитость, Рокс! — крикнула Марлин откуда-то из толпы. — Привыкай! — Я не хочу быть знаменитостью! Я хочу... Она подписала ещё штук десять пергаментов, прежде чем ей удалось выбраться из толпы. И первым делом она направилась не к друзьям, а к профессору Эшвуд. Кетрин стояла у стены, скрестив руки на груди, и в её глазах Джессика увидела то, чего никогда раньше не видела. Слёзы? Гордость? И то, и другое? — Профессор... Она не договорила. Кетрин сама шагнула вперёд и обняла её — крепко, по-настоящему, как обнимают родных. — Ты была великолепна, — тихо сказала она. — Виктория бы гордилась тобой. Джессика замерла. А потом обняла тётю в ответ. Впервые за шесть лет. — Спасибо, — прошептала она. — За всё. — Это ты сама, — Кетрин отстранилась и улыбнулась. — Я только немного помогла. Иди. Тебя ждут. Джессика кивнула и повернулась. Сириус стоял у колонны — там же, где и до дуэли. Он не двигался, не кричал, не размахивал руками, как остальные. Просто ждал. Она подошла к нему. — Поздравляю, — сказал он. — Ты была великолепна. — Знаю, — она улыбнулась. — И скромная, как всегда. — Скромность — это для тех, кому нечем гордиться. — О, поверь, тебе есть чем гордиться. Ты только что победила семикурсницу. На глазах у всей школы. Поймала её палочку в воздухе. И ухмылялась при этом так, что даже я впечатлился. — Ты? Впечатлился? — она приподняла бровь. — Это что-то новенькое. — Я вообще-то часто впечатляюсь. Просто не показываю. — Ну да, конечно. Ты же у нас невозмутимый. — Именно, — он ухмыльнулся. — Но ты сегодня была... — он помолчал, подбирая слово. — Невероятной. — Невероятной? — она склонила голову набок. — Блэк, ты мне комплименты делаешь? Это опасно. — Я вообще-то серьёзно. — Знаю. Именно поэтому опасно. Он рассмеялся — легко, искренне, запрокинув голову. А потом шагнул к ней, сократив расстояние до нуля, и поцеловал. Прямо там. В Зале наград. При всех. Где-то позади ахнула Марлин. Где-то присвистнул Джеймс. Кажется, Рита Скитер что-то застрочила в своём блокноте с утроенной скоростью. Но Джессике было всё равно. Потому что сейчас существовал только он. — Счёт два-один, — прошептал Сириус, отстраняясь. — Что? — Два поцелуя у меня, один у тебя. Я веду. — Ты ведёшь? — она прищурилась. — Ты считаешь поцелуи? — А ты нет? — Я... — она осеклась, чувствуя, как горят щёки. — Это не соревнование, Блэк. — Конечно, нет, — он ухмыльнулся. — Именно поэтому ты сейчас краснеешь. — Я не краснею! — Краснеешь. У тебя щёки горят, как два бладжера. — Это от дуэли! — Дуэль закончилась десять минут назад. — Значит, это от духоты. — В зале открыты все окна. — Блэк! — Рокс, — передразнил он, растягивая слово. — Может, просто признаешь, что я тебе нравлюсь? — Может, просто замолчишь? — Не дождёшься. И он снова потянулся к ней. — Эй! — она упёрлась ладонью ему в грудь, не давая приблизиться. — Может, хватит, а? — Ну, — он ухмыльнулся той самой ехидной улыбкой, — тебе же нравится. — Ничего мне не нравится. — Ага, конечно. Именно поэтому ты до сих пор не убрала руку. Джессика опустила взгляд. Её ладонь действительно всё ещё лежала на его груди. Она отдёрнула её, чувствуя, как горят щёки. — Вот же невыносимый тип, — пробормотала она. — Кажется, это теперь твоя самая любимая фраза. — Замолчи, Блэк. — Не дождёшься, Рокс. — Ты хоть иногда можешь быть серьёзным? — Я был серьёзным пять минут назад. Когда сказал, что ты невероятная. Она замолчала. Потому что он действительно сказал это. И действительно был серьёзен. — Ладно, — тихо сказала она. — Спасибо. — За что? За поцелуй или за комплимент? — За всё. Он улыбнулся — на этот раз без ехидства, просто тепло. — Всегда, Рокс. Всегда. И они пошли к выходу из Зала наград — плечом к плечу, как всегда. И где-то позади Марлин театрально вздохнула и сказала: «Эти двое когда-нибудь нас всех доконают». — Уже доконали, — отозвался Джеймс. — Причём давно. --- Вечером того же дня, когда суматоха наконец улеглась, Джессика сидела в гостиной у камина. Рядом устроился Джеймс. — Как ты? — спросил он. — Устала. Но это приятная усталость. — Ты была великолепна. Серьёзно. Я горжусь тобой. — Спасибо, Джим. Они помолчали. В камине потрескивали дрова. Где-то в другом конце гостиной Марлин и Лили обсуждали дуэль, а Питер играл в шахматы с Римусом и, кажется, снова выигрывал. — Знаешь, — вдруг сказал Джеймс, — я вот о чём подумал. Мы ведь даже не знаем, как нас называть. — Что ты имеешь в виду? — Ну, мы — это ты, я, Сириус, Римус, Питер. Мы всё делаем вместе. У нас есть тайны, проекты, цели. Но у нас нет названия. — Названия? — Джессика приподняла бровь. — Да. Как у какой-нибудь команды. У всех великих команд есть названия. — Ты предлагаешь придумать нам название? — Именно! — глаза Джеймса загорелись. — Давай спросим у всех. У Марлин, у Лили, у Фрэнка, у Алисы, у Мэри. Может, даже у Макгонагалл. — У Макгонагалл? — А что? Она наш декан. И наставник Сириуса. Может, у неё есть идеи. Джессика задумалась. А почему бы и нет? — Ладно, — сказала она. — Давай попробуем. --- Следующие несколько дней они опрашивали всех подряд. Джеймс подходил к людям с таким энтузиазмом, будто от этого зависела судьба мира. Сириус, наоборот, отнёсся к идее скептически, но поддержал — в конце концов, ему самому было интересно, что скажут люди. Марлин, когда её спросили, на секунду задумалась: — Ну, вы вечно влипаете в неприятности. Может, «Неприятности»? — Очень смешно, Маккиннон. — А если серьёзно... вы что-то вроде искателей приключений. «Искатели»? — Слишком просто, — покачал головой Джеймс. Лили, не отрываясь от книги, предложила: — «Шалопаи»? — Эванс! — А что? Отражает суть. Алиса, подумав, сказала: — Вы как-то говорили, что хотите найти все тайны Хогвартса. Может, «Охотники за тайнами»? — Длинно, — вздохнул Питер. Мэри предложила «Ночные странники» — за их привычку гулять после отбоя. Фрэнк, которого спросили за завтраком, пожал плечами: — Ну, вы же постоянно что-то замышляете. Как насчёт «Заговорщики»? — Слишком зловеще, — ответил Сириус. — Мы не заговорщики. Мы... — Мародёры, — вдруг сказала профессор Макгонагалл. Пятёрка замерла. Они столкнулись с ней в коридоре после урока Трансфигурации, и Джеймс, набравшись смелости, спросил её мнение. — Простите, профессор? — переспросил он. — Мародёры, — повторила Макгонагалл, поправляя очки. — Так называли в средние века отряды, которые исследовали неизведанные земли. Они были искателями приключений, картографами и немного разбойниками. — Она строго посмотрела на них. — Вам подходит. Особенно «немного разбойниками». Она ушла, а пятеро друзей остались стоять в коридоре, переглядываясь. — Мародёры, — медленно произнёс Сириус, пробуя слово на вкус. — Мне нравится. — Мне тоже, — сказал Джеймс. — Звучит солидно, — кивнул Римус. — И опасно, — добавил Питер. — Значит, решено, — улыбнулась Джессика. — Мы — Мародёры. --- Два дня спустя в Хогвартс прибыл Райан Рокс. Высокий, в неизменном деловом костюме, с тёплой улыбкой и лёгкой сединой на висках. Он обнял дочь прямо в вестибюле. — Джесси! Я слышал, ты победила. Вся Министерская комната отдыха только об этом и говорит. — Пап, это было не настолько важно... — Ещё как важно. Ты победила семикурсницу. Моя дочь — лучшая дуэлянтка Хогвартса. — Пап! — Что? Я горжусь. Имею право. Они сидели в гостиной, разговаривали о дуэли, о школе, о тёте Кетрин. А потом Райан сказал: — Я хочу с ней поговорить. С Кетрин. — Зачем? — Потому что прошло шесть лет. И я хочу понять. --- Разговор состоялся в кабинете профессора Эшвуд. Джессика не присутствовала — она ждала в коридоре, сжимая руки в замок. Рядом стоял Сириус. — Волнуешься? — спросил он. — Немного. — Хочешь, я подожду с тобой? — Да. Пожалуйста. Он кивнул и прислонился к стене рядом с ней. — Знаешь, — сказал он через минуту, — когда мои родители ссорятся, они даже не пытаются говорить. Просто кричат. А тут... тихо. — Мой папа не кричит. Он всегда пытается понять. — Это хорошо. Мои — никогда не пытались. Джессика повернулась к нему. — Ты скучаешь по Регулусу? Сириус помолчал. — Да. Он младше. Он ещё не понимает, что делает. — Ты говорил с ним? Пробовал? — Пару раз. Он отводит глаза. Делает вид, что не слышит. Мать настраивает его против меня. — Он вернётся, — тихо сказала Джессика. — Когда вырастет и поймёт. — Ты так думаешь? — Я знаю. Ты же вернулся. К нам. Сириус посмотрел на неё — и в его глазах было что-то, чего она раньше не видела. Благодарность? Нежность? И то, и другое? — Ты всегда знаешь, что сказать, Рокс. — Это потому что я умная. — И скромная. — Скромность — для тех, кому нечем гордиться. Он тихо рассмеялся. — Вот за это я тебя и... Он осёкся. — И что? — она приподняла бровь. — И ценю, — закончил он, но Джессика заметила, как дрогнули его пальцы. Он хотел сказать что-то другое. Но не сказал. Она не стала давить. Просто подошла ближе, обхватила его шею ладонью и, приподнявшись на носочки, поцеловала в щёку. Легко, но уверенно. И именно в этот момент дверь кабинета открылась. Райан и Кетрин замерли на пороге. У обоих были красные глаза, но сейчас они смотрели не друг на друга, а на Джессику и Сириуса. Повисла пауза — долгая, неловкая, звенящая. Джессика отстранилась первой. Её щёки вспыхнули. — Пап, — сказала она. — Мы просто... — Я вижу, что вы «просто», — Райан приподнял бровь. — Здравствуй, Сириус. — Здравствуйте, мистер Рокс, — голос Сириуса прозвучал на удивление ровно, но Джессика заметила, как дрогнули его пальцы. Кетрин, стоявшая рядом с Райаном, вдруг тихо рассмеялась. — Кажется, мы не вовремя, — сказала она. — Очень не вовремя, — пробормотала Джессика. — Ну что ж, — Райан перевёл взгляд с дочери на Сириуса и обратно. — По крайней мере, я теперь знаю, кто заступается за мою дочь на дуэлях. Это успокаивает. — Пап! — Что? Я рад, что у тебя есть надёжные друзья. — Он сделал паузу. — Или не совсем друзья? — Пап!!! Кетрин снова рассмеялась. Сириус, кажется, готов был провалиться сквозь пол, но держался. — Ладно, — Райан улыбнулся. — Я всё понял. Джесси, я напишу тебе. Сириус... береги её. — Обязательно, сэр, — ответил Сириус. Райан кивнул, ещё раз посмотрел на дочь — тепло, с лёгкой грустью — и направился к выходу. Кетрин задержалась на секунду. — Может, сходим куда-нибудь? — спросила она. — В Хогсмид? В следующие выходные? Только ты и я. Если ты хочешь. — Да, — сказала Джессика. — Я хочу. Кетрин улыбнулась и ушла. Джессика и Сириус остались в коридоре. — Ну вот, — сказала она. — Теперь мой папа знает. — И твоя тётя. — И моя тётя. — И, кажется, они не против. — Кажется, да. Они помолчали. Потом Сириус вдруг усмехнулся: — Счёт два-два, кстати. Джессика повернулась к нему. — Ты считаешь поцелуи в щёку? — А ты нет? — Я... — она осеклась и вдруг рассмеялась. — Мы это уже обсуждали. — Обсуждали, — он тоже улыбнулся. — И, кажется, ни к чему не пришли. — Замолчи, Блэк, — сказала она, всё ещё смеясь. — Не дождёшься, Рокс, — ответил он, тоже смеясь. Он закинул руку ей на плечо. Она не сбросила. Так они и пошли по коридору — плечом к плечу, как всегда. --- Гриффиндорская гостиная встретила их привычным ало-золотым уютом. Почти весь факультет был в сборе: кто-то играл в шахматы, кто-то читал, кто-то просто болтал у камина. Их компания оккупировала диваны в дальнем углу — Марлин, Лили, Алиса, Мэри, Фрэнк, Римус, Питер. Все, казалось, обсуждали что-то весёлое — Марлин размахивала руками, а Питер показывал новую карточку от шоколадной лягушки. Сириус наклонился к Джессике, пока они шли к диванам, и прошептал ей на ухо: — Знаешь, у тебя сейчас такое лицо, будто ты выиграла не дуэль, а Кубок мира. — А я и выиграла, — она повернулась к нему и наморщила нос. — Ты просто завидуешь. Сириус замер на секунду, глядя на неё. — Ты милая, когда так делаешь, — сказал он. — Что делаю? — Нос морщишь. Как котёнок. — Я не котёнок! — Нет, — он ухмыльнулся. — Ты хуже. Ты — Рокс. Она пихнула его локтем, но он только рассмеялся. И, не убирая руки с её плеча, упал на диван, утягивая её за собой. Джессика приземлилась рядом — плечом к плечу, как всегда. — Ну наконец-то! — воскликнула Марлин. — Мы уж думали, вы там навсегда остались. — Это было пять минут, — возразила Джессика. — Пять минут, за которые вы успели выиграть дуэль, обнять профессора, поцеловаться и встретиться с отцом. Ничего себе пять минут! — Мы не целовались! — хором сказали Сириус и Джессика и тут же переглянулись. — Ага, — хмыкнула Лили. — Очень убедительно. — У Блэка уши красные, — заметил Питер. — Это от духоты! — отрезал Сириус. — В гостиной открыты все окна. — Значит, от камина. — Ты сидишь спиной к камину. — Петтигрю, ты невыносим. — Я учусь у вас, — Питер улыбнулся. По гостиной прокатился смех. Джессика чувствовала, как горят её щёки, но ей было всё равно. Она сидела, привалившись к плечу Сириуса, и чувствоваla себя... счастливой. По-настоящему счастливой. Через полчаса, когда разговоры поутихли, Джеймс вдруг поднялся и, взяв Джессику под локоть, потянул её с дивана. — Пойдём, — сказал он. — Куда? — Прогуляемся. Поговорим. — О чём? — Обо всём. Она переглянулась с Сириусом. Тот едва заметно кивнул — иди, мол, я подожду. И она пошла. --- Коридоры Хогвартса были пусты в этот час. Факелы на стенах горели мягким оранжевым светом, отбрасывая длинные тени. Джеймс и Джессика шли медленно, не спеша. Плечом к плечу. Как всегда. — Ну, рассказывай, — сказал он. — Что рассказывать? — Про тебя и Блэка. — А что про нас? — Джесси, — он остановился и посмотрел на неё. — Я твой лучший друг. Я знаю тебя с пелёнок. Я видел, как ты на него смотрела после дуэли. И как он на тебя смотрел. Так что давай без «мы просто друзья». Она вздохнула. — Я не знаю, Джим. Я правда не знаю. Он меня бесит. Он выводит меня из себя. Он считает наши поцелуи! — Считает поцелуи? — Два-два. Он ведёт подсчёт. Джеймс прыснул. — Это в его духе. — Но при этом... — она помолчала. — При этом, когда он рядом, мне спокойно. Когда он закидывает руку мне на плечо, я не хочу, чтобы он убирал. Когда он улыбается, у меня внутри всё переворачивается. И когда я победила, первым, к кому я хотела подойти, был он. Ну, после тебя, конечно. — Конечно, — Джеймс улыбнулся. — После меня — это святое. Они пошли дальше. Молчание было уютным. — Знаешь, — сказал Джеймс через минуту, — я рад за вас. За тебя. За него. Вы подходите друг другу. — Ты так думаешь? — Я знаю. Он с тобой другой. Не такой, как со всеми. Мягче. Теплее. Ты делаешь его лучше. — Он тоже делает меня лучше, — тихо сказала Джессика. — Вот именно. Так что перестань сомневаться и просто... будь с ним. Ладно? — Ладно. Они ещё немного помолчали. Потом Джеймс вдруг сказал: — Кстати, о Блэке. У него день рождения через неделю. Ты уже придумала, что подаришь? — Думала про ноты. «Yesterday». Но этого как-то мало. — Мало? Ноты, которые ты запишешь от руки — это уже круто. — Я знаю. Но хочется чего-то... большего. Своего. Понимаешь? Джеймс помолчал, глядя на неё. А потом вдруг сказал: — А что, если ты напишешь свою песню? — Свою? — Ну да. Ты же играешь на гитаре. И поёшь. Ты можешь сочинить что-то сама. Для него. Про него. Это будет... — он улыбнулся. — Это будет то, что никто другой не сможет ему подарить. Джессика замерла. А потом медленно, словно пробуя идею на вкус, улыбнулась. — Свою песню. Для Блэка. — Она вдруг рассмеялась. — Джим, это гениально. — Я знаю, — он скромно пожал плечами. — Я вообще гениальный. — И скромный. — Скромность — для тех, кому нечем гордиться. — Эй, это моя фраза! — Теперь наша. Она пихнула его плечом, но мысли уже были далеко. Своя песня. Для Сириуса. Слова, которые она никогда не говорила вслух. Музыка, которая звучала в голове. И гитара — настоящая, только его. Это будет идеально. — Спасибо, Джим, — сказала она. — За что? — За идею. И за то, что ты есть. — Всегда, Джесси. Всегда. Они остановились у окна. За стеклом серебрилось озеро, и луна отражалась в его глади. Где-то вдалеке ухала сова. — А что насчёт тебя? — спросила Джессика. — Что насчёт меня? — Лили. Джеймс помолчал. Потом усмехнулся. — Она меня терпеть не может. — Она не терпеть тебя не может. Она просто... не готова. — К чему не готова? — К тому, чтобы увидеть, какой ты на самом деле. Она видит только Поттера — капитана команды, который вечно выпендривается. Но она не видит Джеймса — человека, который готов на всё ради друзей. Который никогда не бросает. Который... который лучший. — Ты сейчас меня описываешь или себя? — Тебя, — она пихнула его плечом. — Не перебивай. Он рассмеялся. — Ладно. Спасибо. — За что? — За то, что ты есть. — Всегда, Джим. Всегда. Они стояли у окна, глядя на озеро и луну, и молчание между ними было самым тёплым на свете.