Часть 15. После бури

Возвращаться в Хогвартс после рождественских каникул было странно. Джессика снова сидела в купе «Хогвартс-экспресса», у окна, глядя на заснеженные холмы. Рядом, как всегда, устроился Сириус. Напротив — Марлин, Лили и Римус. Питер и Джеймс о чём-то спорили в коридоре, и их голоса доносились приглушённо, как сквозь вату. — Как папа? — спросила Марлин, нарушая тишину. — Лучше, — Джессика слабо улыбнулась. — Он уже ходит без трости. Но Нора всё ещё не разрешает ему колдовать. Говорит, что он слишком упрямый и может перестараться. — Это семейное, — заметил Сириус. Джессика пихнула его локтем, но без злости. Он поймал её взгляд и чуть заметно улыбнулся. — А как ты? — спросил Римус. — Не «как папа». А ты сама. Джессика помолчала. — Я в порядке. Правда. Просто... нужно время. Сириус, не говоря ни слова, накрыл её руку своей. Она не отдёрнула ладонь. --- Гриффиндорская гостиная встретила их привычным ало-золотым уютом. Камин горел, кресла манили к себе, а воздух пах хвоей и чем-то сладким. Первый вечер прошёл тихо, все разбрелись по спальням рано — дорога вымотала. А через несколько дней наступило седьмое января — день рождения Фрэнка. Гостиная была украшена синими и золотыми лентами. Алиса настояла на празднике, хотя сам Фрэнк отнекивался. — Он не хотел, — шепнула она Джессике, пока они развешивали ленты. — Сказал, что не надо никакого шума. — И правильно сделала, что не послушалась. День рождения — это важно. Фрэнк сидел на диване с таким видом, будто не понимал, почему вокруг столько суеты. Перед ним поставили торт. — Ему четырнадцать, — заметил Джеймс. — А мне всё ещё тринадцать. Это несправедливо. — Ты младше меня, Поттер, — усмехнулся Фрэнк. — Всего на два с половиной месяца! — Два с половиной месяца — это целая вечность, — вставила Марлин. — За это время можно влюбиться, разлюбить и снова влюбиться. — Это ты про себя? — спросила Мэри. — Может, и про себя, — Марлин бросила взгляд на Римуса. — Но сегодня не обо мне. С днём рождения, Фрэнк! Все закричали «поздравляем», и Фрэнк, краснея, задул свечу. Алиса поцеловала его в щёку. Вечером, когда гостиная опустела, Фрэнк и Алиса сидели у камина вдвоём. Он держал её за руку. — Знаешь, я хотел спросить... не сейчас. Но летом. Когда мы уедем на каникулы... может, встретимся? Сходим куда-нибудь? Только ты и я. — Ты хочешь пригласить меня на свидание? — Да. Если ты не против. — Я не против. Я очень даже за. — Она положила голову ему на плечо. — Я думала, ты никогда не решишься. — Я долго собирался. Но сегодня... ты была так красива с этими лентами. И я подумал: если не сейчас, то когда? — Молодец, что подумал. — Она поцеловала его в щёку. — С днём рождения, Фрэнк. — Лучший день рождения, — выдохнул он. --- Январь тянулся долго. Морозы стояли такие, что озеро замёрзло до дна, а изо рта при ходьбе вырывались облачка пара. Уроки шли своим чередом, но Джессика часто ловила себя на том, что смотрит в окно и думает о чём-то своём. Однажды вечером она снова сидела в кабинете Кетрин. Они пили чай, говорили о пустяках — о погоде, об уроках, о том, что Питер опять уснул на Истории магии и чуть не свалился со стула. А потом Джессика вдруг замолчала. — Что-то случилось? — спросила Кетрин. — Нет. Просто... можно вопрос? Личный. — Конечно. — Как ты поняла, что любишь кого-то? Не как друга. А по-настоящему. Кетрин отставила чашку и посмотрела на огонь. — Это сложный вопрос. Я любила. Давно. Когда служила в Аврорате. Его звали Майкл. — Что случилось? — Он погиб. На задании. Это было тринадцать лет назад. Я долго не могла прийти в себя. А потом появилась ты — совсем крошечная. И твоя мама. И я подумала: любовь — это не только боль. Это ещё и ответственность. И радость. И готовность быть рядом, даже когда страшно. — А как понять, что это именно оно? Не просто симпатия. — Есть простой тест. Представь, что ты можешь провести один день с кем угодно. Кого ты выберешь? Ответ пришёл мгновенно. Джессика даже не успела его осознать — он просто был. Серые глаза. Ехидная улыбка. Рука, закинутая на плечо. «Рокс». — Кажется, я поняла, — тихо сказала она. Кетрин улыбнулась. — Я так и думала. Он хороший мальчик. Береги его. — Он меня бесит. — Значит, точно любишь. И они обе рассмеялись. --- В конце января, в день рождения Лили, гостиная снова была украшена. Лили сидела на диване и смущённо принимала подарки: от Марлин — новый блокнот, от Алисы — зачарованные чернила, от Мэри — тёплый шарф, связанный вручную, от Джессики — книга по Травологии, от Римуса — редкий фолиант о защитных чарах, от Питера — шоколадные лягушки, от Фрэнка — набор перьев, от Сириуса — заколка для волос в виде лилии. И от Джеймса. Он встал, и в руках у него была небольшая коробочка. — Эванс, это тебе. Внутри лежал кулон — маленький золотой цветок лилии, усыпанный крошечными изумрудами. — Поттер, это слишком дорого. — Ничего не слишком дорого. Ты заслуживаешь красивого. Лили смотрела на кулон, потом на Джеймса. — Спасибо. Он прекрасен. Правда. — Как и ты, — вырвалось у Джеймса, и он тут же покраснел. Позже, когда все разошлись, Лили сидела у камина с кулоном в ладони. Рядом опустилась Джессика. — Ну что, Поттер растёт. — Он не такой, как я думала. Он искренний. И верный. И храбрый. Просто его храбрость иногда выглядит как глупость. — Это потому, что он никогда не боится. А когда не боишься, легко выглядеть глупо. — Ты его защищаешь. — Я его лучшая подруга. Это моя работа. Лили улыбнулась. — Он хороший. Может быть, даже лучше, чем я думала. --- В конце февраля в библиотеке, в укромном углу, пятеро друзей склонились над книгами. Римус снова что-то вычитывал в старом фолианте, водя пальцем по строкам. — Вот. «Крестражи могут быть уничтожены только теми средствами, которые наносят непоправимый вред магической оболочке предмета». Яд василиска, адское пламя, смертельное проклятие. И ещё — меч Гриффиндора. Он был закалён ядом василиска. — Меч Гриффиндора? — переспросил Сириус. — И где его взять? — Он является только достойным. Тем, кто проявил истинную храбрость. — Это про нас, — уверенно сказал Джеймс. — Это не просто храбрость, Поттер. Это готовность отдать жизнь за других. Повисла тишина. Джессика провела пальцем по обложке дневника — он молчал. — Значит, нам нужно найти либо яд василиска, либо призвать меч. Будем искать. — Мы справимся, — сказал Джеймс. — Мы всегда справляемся. --- Утро десятого марта началось в спальне девочек с грохота упавшего учебника. — Проклятье! — Марлин свесилась с кровати, нашаривая книгу на полу. — Почему эта штука всегда падает именно сегодня? — Она падает каждый день, — сонно отозвалась Лили. — Просто сегодня ты торопишься. — Конечно, тороплюсь! У Римуса день рождения! Я должна успеть поздравить его до завтрака. Ну, то есть первой. — Ты хочешь быть самой-самой первой, — улыбнулась Алиса. — Именно! — Марлин бросилась к шкафу. — А ещё я хочу, чтобы он улыбнулся. У него такая улыбка... редкая. Джессика переглянулась с Лили. — Ты сегодня особенно энергичная, — заметила Мэри. — Я всегда энергичная! Просто сегодня у меня миссия. — Миссия «Довести Люпина до улыбки», — хмыкнула Джессика. — Принято. И Марлин вылетела из спальни, даже не заправив кровать. --- Вечером гриффиндорская гостиная наполнилась теплом и светом. Римус сидел в кресле, чуть смущённый всеобщим вниманием. Перед ним уже лежали подарки: от Джеймса — новая сумка для книг, зачарованная от дождя, от Сириуса — редкий томик по истории магических существ, от Лили — зачарованная закладка, которая сама находила нужную страницу, от Алисы — колода карт Таро с серебряным обрезом, от Мэри — блокнот для записей, от Фрэнка — фляга для чая, которая сохраняла тепло часами. Питер, как обычно, протянул коробку шоколадных лягушек. Все уже привыкли — Петтигрю дарил их на каждый день рождения. Джессика встала и протянула Римусу свёрток. Внутри лежал волшебный фотоаппарат — небольшой, изящный, с серебряными кнопками и кожаным ремешком. — Он сам проявляет снимки. И они будут двигаться, как колдографии в газетах. Будешь щёлкать весёлые моменты. Римус взял фотоаппарат в руки, провёл пальцем по кнопке — и раздался тихий щелчок. Из боковой щели вылетела фотография: вся компания, сидящая в гостиной, смеётся. Снимок ожил. Марлин на фотографии показывала язык, Джеймс взъерошивал волосы, Сириус закатывал глаза. — Это... потрясающе. Спасибо. — Пользуйся. Нам будет что вспомнить. И оставался ещё один подарок. Марлин встала и подошла к Римусу. В руках у неё была небольшая коробочка, перевязанная голубой лентой. — Это тебе. Внутри лежал серебряный кулон на тонкой цепочке — маленькая звезда, усыпанная крошечными голубыми камнями. — Звезда. Чтобы ты помнил, что даже в самые тёмные ночи есть свет. И что ты не один. Никогда. Римус поднял на неё глаза. И улыбнулся. Той самой улыбкой — редкой, тёплой, открытой. — Спасибо. Я буду носить. Марлин плюхнулась рядом с ним на диван и, кажется, забыла, как дышать. — Это лучший день рождения, — сказал Римус. — Это только начало, Люпин. Дальше будет ещё лучше. --- Мартовские тренировки по квиддичу вошли в привычный ритм. Джеймс, освоившийся в роли капитана, гонял команду с завидным усердием — впрочем, уже без того фанатизма, с которым он взялся за дело перед Рождеством. — Так, сегодня отрабатываем пас на большой скорости! Саймон, ты передаёшь Марлин, Марлин — Томасу, Томас бьёт по воротам. Фрэнк, не спи! — Я никогда не сплю! — отозвался Фрэнк, зависая у ворот. — Ага, конечно, — хмыкнул Сириус. — На Истории магии ты храпишь так, что Бинс просыпается. — Это не храп! Это... глубокое дыхание! — Глубокое дыхание с руладами, — добавила Джессика, пролетая мимо. После тренировки Джеймс задержался в воздухе. Джессика, заметив это, подлетела к нему. — Ты чего? — Думаю. — Опасно для здоровья. — Смешно. Я серьёзно. — Он помолчал. — О том, что это наш последний матч в сезоне через две недели. Против Слизерина. Если выиграем — Кубок наш второй год подряд. — Мы выиграем. Ты лучший капитан, Джим. — Ты правда так думаешь? — Я правда так думаю. И не только я. Он повернулся к ней и улыбнулся. — Спасибо. Иногда мне кажется, что без тебя я бы не справился. — Справился бы. Но я всё равно буду рядом. Это моя работа. — Лучшая подруга? — Именно. --- Урок по уходу за магическими существами в тот четверг проходил на свежем воздухе. Профессор Кеттлберн вывел к загону целое семейство нюхлеров — пушистых, чёрных, с длинными носами, которые так и норовили что-нибудь стащить. — Сегодня мы будем учиться обращаться с нюхлерами. Эти существа обожают блестящие предметы, так что советую убрать все украшения. Да-да, мисс Маккиннон, я к вам обращаюсь. Марлин, уже снимавшая браслет, показала профессору язык за его спиной. Джессика работала в паре с Сириусом. Их нюхлер — толстый, с особенно длинным носом — тут же попытался стащить у Сириуса запонку. — Эй! Эта вещь фамильная! — Ты носишь фамильные запонки на урок по уходу за существами? — Это подарок. От Джеймса. Он сказал, что они приносят удачу. — И теперь удача пытается сбежать в нору к нюхлеру. Она протянула нюхлеру монету, и тот, мгновенно забыв о запонке, схватил блестящий кружок. — У нас в семье были только павлины, — вздохнул Сириус. — Белые. Они ходили по саду и кричали. — Павлины? У вас были павлины? — Мать считала, что это аристократично. А я считал, что они просто орут по утрам. Джессика рассмеялась, и нюхлер, воспользовавшись моментом, попытался стащить у неё заколку. Сириус перехватил его за пушистый бок. — Ну уж нет. Рокс, ты сегодня без заколки. — Обойдусь. К концу урока их нюхлер научился отдавать монеты обратно — почти. Только одну он всё-таки припрятал, и профессор Кеттлберн махнул рукой: «Это его законный гонорар». --- Двадцать седьмого марта гриффиндорская гостиная снова гудела. День рождения Джеймса — это всегда громко, шумно и с кучей смеха. — С днём рождения, Поттер! — Марлин хлопнула его по плечу так, что он чуть не выронил торт. — Четырнадцать! Ты теперь почти старый! — Я не старый! Я в расцвете сил! — В расцвете сил, — повторил Сириус. — Именно поэтому ты вчера уснул на Трансфигурации. — Я не спал! Я... медитировал! — Медитировал с закрытыми глазами и храпом, — добавила Джессика. Джеймс запустил в неё подушкой. Она поймала и запустила обратно. Через секунду к битве присоединились все, и гостиная превратилась в поле боя. Подарки лежали горой: от Сириуса — новый набор для ухода за метлой, от Римуса — книга по истории квиддича, от Марлин — карамельные бомбы, от Лили — перо, которое само исправляло ошибки, от Алисы — тёплый шарф, от Мэри — зачарованные перчатки для квиддича, от Фрэнка — книга «Великие ловцы в истории квиддича» с дарственной надписью. Питер, верный традиции, вручил шоколадных лягушек. И от Джессики. Она встала и протянула ему альбом в кожаной обложке. Джеймс открыл его — и замер. На первой странице — колдография: двое малышей с игрушечными мётлами. Внизу подпись: «Твой первый снитч. Ты сказал, что поймаешь его, даже если он будет во рту. Ты не соврал». Дальше — они на заднем дворе летом. Джеймс с сачком, в котором запутался зачарованный огонёк. «Ты утверждал, что это фея. Это был светлячок, Джим». Ещё страница — день рождения, торт с кривой надписью, Джессика в креме. «Ты сказал: "Настоящий волшебник режет торт мечом". Торт не выжил». Платформа 9¾, первый курс. «Твой первый день в Хогвартсе. Ты сказал, что станешь лучшим ловцом в истории. Я тебе поверила». Гриффиндорская гостиная — Джеймс спит, а они с Сириусом пририсовали ему усы. «Твоя любимая поза. И твои любимые усы». Квиддичная тренировка — Джеймс висит вниз головой. «Ты сказал: "Я почти сделал это". Почти, Джим. Почти». Дуэль с Беллатрисой — Джессика ловит палочку, а Джеймс кричит, вскинув руки. «Ты кричал громче всех. Я слышала». Рождество у Поттеров — вся компания у ёлки. «Лучшее Рождество. Ты тогда сказал, что это только начало». Лето перед третьим курсом — закат, они на крыльце, его голова на её плече. «Ты сказал: "У нас есть мы". У нас всё ещё есть мы». Последняя страница была пустой. Внизу подпись: «Для будущих побед. С днём рождения, Джим. Джесси». Джеймс закрыл альбом и поднял глаза. Они блестели. — Джесси... это... — Он осёкся. — Там только самое важное, — сказала она. — То, что я хочу помнить. Он обнял её — крепко, по-настоящему, как в детстве. — Спасибо. — С днём рождения, Джим. Они стояли так несколько секунд. А потом Марлин свистнула, и Джеймс, смутившись, отпустил её. Но альбом прижал к груди и больше не выпускал из рук весь вечер. --- Вечерело. Гостиная давно опустела, и только в углу у окна горел одинокий огонёк свечи. Сириус сидел на подоконнике с гитарой в руках. Перед ним лежал смятый пергамент, исчёрканный вдоль и поперёк. Он хмурился, зачёркивал слова, снова писал, снова зачёркивал. Струны тихо звенели под пальцами, но мелодия всё время ускользала. — Ты пятый вечер подряд сидишь с гитарой, — раздался голос у него за спиной. — Колдуешь? Сириус обернулся. Джеймс стоял, прислонившись к косяку, и смотрел на него с лёгкой усмешкой. — Не колдую. Пытаюсь написать песню. — Песню? — Джеймс подошёл ближе и взял со стола смятый пергамент. — Для кого? — Для Джессики. На день рождения. — Сириус вздохнул. — Она же написала для меня. Я должен ответить. Джеймс пробежал глазами по зачёркнутым строчкам. — «Ты говоришь — невыносимый я...» — прочитал он вслух. — Это что, ответ на её песню? — Типа того. Только у меня не получается. Она смогла. А я — нет. — У неё тоже не сразу получилось. Она три дня мелодию искала. И слова не с первого раза легли. — Джеймс вернул пергамент. — Давай, Блэк. Ты упрямый. Ты справишься. Сириус посмотрел на гитару, потом на пергамент, потом на друга. — Ты правда веришь, что у меня получится? — Я правда верю. И она поверит. Сириус выдохнул и снова взялся за пергамент. Джеймс, уходя, хлопнул его по плечу. А на следующую ночь Сириус снова сидел с гитарой. И ещё через ночь. А потом — получилось. --- Первого апреля гриффиндорская гостиная встретила своих обитателей хаосом. Чьи-то тапки приросли к потолку, дверь в спальню мальчиков отказывалась открываться, а из всех кружек с чаем вырывались крошечные фейерверки. Но главный сюрприз ждал Марлин. Когда она спустилась на завтрак, весь Большой зал был украшен плакатами с её именем: «С днём рождения, Марлин!», «Маккиннон — легенда!», «Лучший охотник Хогвартса!». А посреди стола стоял огромный торт в виде квоффла. — Это вы сделали? — она повернулась к Джеймсу и Сириусу. — Мы думали, тебе понравится. — Понравится?! Это лучший день рождения в моей жизни! — А ещё сегодня первое апреля, — заметила Лили. — Так что будь готова к розыгрышам. — Я сама кого хочешь разыграю! — заявила Марлин и тут же получила в лицо струю воды из цветка, который ей галантно протянул Питер. — С днём рождения! — пискнул он и бросился наутёк. Марлин, отплёвываясь, расхохоталась. — Петтигрю, ты труп! И побежала за ним. Весь зал провожал их смехом. Вечером в гостиной был праздник — подарки, танцы, смех. Римус подарил Марлин зачарованный браслет, который теплел, когда владелец думал о получателе. Марлин надела его и весь вечер не снимала, то и дело поглядывая на Римуса и краснея. --- Несколькими днями позже, когда суета улеглась, девочки собрались в спальне. За окном шумел ветер, свеча на тумбочке отбрасывала тёплые блики на стены. — Давай, — сказала Марлин, подталкивая Джессику. — Тебе надо погадать. — Мне? Почему? — Потому что интересно же, что тебя ждёт. Джессика нехотя села напротив Алисы. Та перетасовала колоду и разложила три карты. — Первая — «Колесница». Движение. Ты движешься к чему-то важному. Вторая — «Влюблённые». Выбор. Тебе придётся принять решение. Третья... Алиса перевернула последнюю карту и замолчала. На карте была изображена пара, слившаяся в поцелуе, — Двойка Кубков. — Двойка Кубков. Это карта встречи. Соединения. Она часто предвещает момент, когда двое наконец сближаются. Не просто как друзья. А как те, кто наконец понимает что-то друг о друге. Что-то, о чём раньше молчали. — Это про поцелуй? — прямо спросила Мэри. — Карты не говорят прямо. Но если ты видишь в этой карте поцелуй... значит, ты уже знаешь ответ. Джессика перевела взгляд с карты на подруг. Марлин сияла. Мэри подмигнула. Лили едва заметно улыбалась. — Вы все сговорились. — Мы не сговаривались. Карты не врут. — И когда это случится? — Этого карты не говорят. Но скоро. Очень скоро. Джессика легла спать с мыслью, что всё это — совпадение. Но Двойка Кубков стояла перед глазами. И серые глаза. И тёплая рука. И слово «Рокс», от которого внутри всё переворачивалось. Может, и правда скоро. --- Апрельским вечером, когда замок затих, пятеро друзей собрались в заброшенном классе на седьмом этаже. Римус сидел в стороне, с книгой на коленях и фотоаппаратом на шее. — Давайте ещё раз, — сказал Джеймс. — У нас уже сколько попыток? — Сорок три, — уточнил Римус. — Я считал. — Сегодня будет по-другому, — тихо сказал Питер. Он встал в центре класса и закрыл глаза. Он не хмурился, не напрягался. Просто стоял и дышал. А потом его фигура смазалась. На полу, там, где только что стоял Питер, сидела маленькая крыса. Она дёргала носом и смотрела на них блестящими глазами-бусинками. — Получилось! — выдохнула Джессика. — Питер, ты... Крыса пискнула и заметалась по полу — врезалась в ножку стула, отскочила, пробежала круг и замерла перед Римусом. Тот медленно опустился на корточки и протянул руку. Крыса доверчиво забралась на ладонь. — Спасибо. Это невероятно. Ты сделал это. Ради меня. Крыса пискнула. А через секунду Питер снова стоял перед ними — растрёпанный, тяжело дышащий, но сияющий. — Я сделал это! Я правда сделал это! — Ты — анимаг! Первый из нас! — Джессика хлопнула его по плечу. — Я думал, это будешь ты, — признался Питер. — Я тоже так думала. Но ты меня опередил. Молодец. Но на этом вечер не закончился. Сириус отошёл в центр класса, закрыл глаза и замер. Лунный свет падал на его лицо, серебрил волосы. Он не напрягался — просто отпустил контроль. И превратился. Большая чёрная собака с серыми глазами стояла посреди класса. Она повернула голову к Джессике и вильнула хвостом. — Блэк, — выдохнула она. — Ты тоже. Собака сделала шаг к ней и ткнулась носом в ладонь. Джессика опустилась на колени и запустила пальцы в густую чёрную шерсть. Собака замерла, а потом лизнула её в щёку. — Эй! Это лишнее! Через секунду Сириус снова стоял перед ней — растрёпанный, тяжело дышащий, но сияющий. — Два анимага за один вечер, — сказал Джеймс. — Это рекорд. — Теперь твоя очередь, Поттер. И твоя, Рокс. — Мы догоним. Обязательно. И в этот момент сумка Джессики стала тёплой. Дневник. Она достала его и открыла. На странице проступали слова: «Чаша ждёт в золотом логове. Поторопитесь». — Чаша Пуффендуй, — прочитала она. — Второй крестраж. — И он говорит поторопиться, — добавил Римус. — Значит, времени меньше, чем мы думали. — Где это — золотое логово? — спросил Питер. — Будем искать. У нас есть зацепка. Значит, найдём. Они переглянулись. Двое уже стали анимагами. Впереди были ещё двое. И поиски нового крестража. --- Финальный матч сезона — Гриффиндор против Слизерина — состоялся во вторую субботу апреля. Трибуны были забиты до отказа: матч решал судьбу Кубка. Джеймс собрал команду перед выходом на поле. — Это наш последний матч в сезоне. Если выиграем — Кубок наш. Слизерин будет играть грязно. Но мы — лучше. Никакой самодеятельности. Никаких драк. Только игра. Поняли? — Да, капитан! Стадион взревел, когда команды вылетели на поле. Игра началась. Первые минуты прошли в разведке. Нарцисса Блэк, новый капитан слизеринцев, вела игру умно — её охотники постоянно меняли фланги, путая защитников. Первый гол забили слизеринцы. Но Гриффиндор ответил быстро — Марлин перехватила квоффл, отдала пас Саймону, и тот вколотил мяч в правое кольцо. Счёт сравнялся. Игра пошла на встречных курсах. Двадцать — двадцать. Тридцать — тридцать. Сорок — сорок. А потом Люциус Малфой перехватил бладжер и отправил его в древко метлы Фрэнка. Фрэнк едва не вылетел из кольца, и Эйвери пробил по пустым воротам. Пятьдесят — сорок в пользу Слизерина. Но мадам Хуч назначила штрафной, и Марлин забила. Пятьдесят — пятьдесят. Беллатриса активизировалась — она посылала бладжеры в Марлин раз за разом. Но Марлин только злее стала: прошла сквозь двух защитников и забила третий гол. Шестьдесят — пятьдесят. Слизерин сравнял. А потом Нарцисса вывела свою команду вперёд — семьдесят — шестьдесят. Время таяло. Джеймс заметил снитч у слизеринских ворот и спикировал вниз. И в этот момент Беллатриса, никем не замеченная, зашла со спины. Она послала бладжер точно в спину Джеймса. Джессика заметила его краем глаза. За долю секунды до удара она рванула вперёд, заслоняя Джеймса, и отбила бладжер битой — но инерция была слишком сильной. Её метлу развернуло, она сорвалась вниз. — Рокс! — крикнул Сириус. Томас Финч, пролетавший под ней, резко взмыл вверх и подхватил её в падении. — Держу! — Спасибо. — Она оглянулась. — Джим! А Джеймс уже нёсся к снитчу. За секунду до столкновения с Роули он резко ушёл вправо и выбросил руку вперёд. Снитч. — Гриффиндор побеждает! Рокс спасает капитана, Финч ловит её в воздухе, а Поттер забирает снитч! Это лучший матч сезона! Стадион взревел. Команда рухнула в объятия друг друга. Сириус приземлился рядом с Джессикой. — Ты цела?! — Цела. Томас поймал. Рядом Томаса подкалывал Саймон: — Ну что, Финч, поймал Рокс. Теперь ты герой дня. — Я не специально! Она просто упала, а я просто... Джессика повернулась и улыбнулась ему: — Спасибо, Томас. Правда. — Всегда пожалуйста, — пискнул он. Марлин хлопнула его по плечу: — Поздравляю, Финч. Ты только что стал частью легенды. --- Двадцать второе мая. День рождения Джессики. Утро началось с того, что четыре девочки во главе с Марлин на цыпочках подкрались к кровати Джессики, переглянулись — и с криком «С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ!» прыгнули прямо на неё. — А-а-а! — Джессика подскочила, запутавшись в одеяле, и рухнула обратно на подушку, придавленная четырьмя хохочущими подругами. — Вы с ума сошли! — С днём рождения, Рокс! — закричала Марлин, обнимая её крепче всех. — Четырнадцать! Ты теперь почти взрослая! — Я не взрослая! Я... слезьте с меня! Вы тяжёлые! — Мы не тяжёлые! — возмутилась Мэри. — Мы просто... плотно обнимаем! — Очень плотно! — простонала Джессика. — Я не дышу! Лили, смеясь, первой скатилась с кровати. За ней — Алиса. Мэри и Марлин ещё немного поборолись за право обнимать именинницу, но в итоге тоже сдались. — Ну что, — сказала Марлин, поправляя растрепавшиеся волосы, — готова к лучшему дню рождения в твоей жизни? — После такого пробуждения я готова ко всему, — пробормотала Джессика, но улыбалась. Днём, между уроками, Джессику поймала Кетрин. Она ждала племянницу в коридоре у кабинета ЗОТИ с небольшим свёртком в руках. — С днём рождения, Джессика, — сказала она, протягивая подарок. — Я хотела вручить лично. Не вечером, при всех. А сейчас. Джессика развернула бумагу. Внутри лежала книга — старая, в потёртой кожаной обложке, с золотым тиснением: «История рода Эшвуд». — Это единственное, что осталось от нашей семьи, — тихо сказала Кетрин. — От мамы. От бабушки. От всех нас. Я хочу, чтобы она была у тебя. Джессика прижала книгу к груди. — Спасибо. Это... это очень важно для меня. — Я знаю. — Кетрин обняла её. — Твоя мама гордилась бы тобой. Чуть позже, на перемене, Джессику перехватила Миранда. Она сунула сестре в руки небольшой свёрток. — Это от меня. Я сама выбирала. В свёртке лежал серебряный браслет с подвесками — маленькая гитара, крошечная метла и звёздочка. — Гитара — потому что ты играешь. Метла — потому что ты лучший загонщик. А звезда — потому что ты... ну, ты моя сестра. И ты светишь. Джессика обняла её. — Спасибо, Мира. — Всегда пожалуйста. Только не теряй его. Он зачарованный — если потеряешь, начнёт пищать. — Что?! — Шучу. Наверное. --- Вечером гриффиндорская гостиная была забита до отказа. Здесь собрался не только весь Гриффиндор, но и добрая половина Хаффлпаффа и Когтеврана. — Ты только посмотри, сколько народу, — шепнула Марлин. — Тут даже слизеринцев нет, и то яблоку негде упасть. — Это всё вы виноваты, — пробормотала Джессика. — Вы разболтали. — Мы не разболтали. Мы просто предупредили. Подарки несли со всех сторон. От Алисы — изящная шкатулка для украшений с зачарованным замком, от Лили — зачарованный пергамент, который сам записывал лекции, от Марлин — набор для ухода за метлой, от Римуса — редкий фолиант по истории магической музыки, от Мэри — мягкий серебристый плед, от Фрэнка — карманные часы с гравировкой, от Джеймса — зачарованный компас, который всегда показывал не на север, а на тех, кого ты любишь. — Я сам настраивал, — с гордостью сказал он. — Теперь ты всегда будешь знать, где мы. — Спасибо, Джим. Питер, дождавшись своей очереди, протянул коробку шоколадных лягушек — уже традиционный подарок, и все дружно рассмеялись. И оставался ещё один подарок. Сириус встал. Гостиная притихла. В руках у него была гитара — старая, на которой он репетировал каждую ночь последние недели. — Это тебе, — сказал он. — Не в коробке. Словами. Он провёл по струнам. И запел: Ты говоришь — невыносимый я, А я в ответ — ты тоже хороша. Синие глаза — и я пропал, Ты просто села рядом — и я попал. Ты — мой огонь, ты — мой пожар, Ты — самый сложный мой удар. Ты делаешь меня живым, С тобой я непобедим. Ты споришь так, что гаснут свечи, Ты лечишь смехом мои плечи. Твоё «Блэк» — как выстрел в тишине, Ты — всё, что важно мне. Ты — мой огонь, ты — мой пожар, Ты — самый сложный мой удар. Ты делаешь меня живым, С тобой я непобедим. Я не умею быть другим, Но для тебя я стал собой. Ты — мой самый верный бой, Ты — та, с кем я пойду в огонь. Ты — мой огонь, ты — мой пожар, Ты — самый сложный мой удар. Ты делаешь меня живым, С тобой я непобедим. Последний аккорд стих. Джессика медленно встала. Глаза у неё блестели. — Ты... ты написал песню? — прошептала она. — Ты же написала для меня, — ответил он. — Я должен был ответить. Это было трудно. Очень трудно. Я думал, у меня не получится. Но Джеймс сказал, что я справлюсь. — И ты справился. — Она шагнула к нему. — Это... это лучшее, что мне когда-либо дарили. — Правда? — Правда. Он протянул ей маленькую коробочку. Внутри лежало кольцо — простое, серебряное, с гравировкой на внутренней стороне. Джессика поднесла его к свету и прочитала одно слово: «Рокс». — Это чтобы ты помнила, — сказал он. — Всегда. Она надела кольцо на палец. Оно село идеально. — Спасибо, Блэк. — Всегда, Рокс. И она взяла его за руку. И он сжал её пальцы в ответ. И весь вечер они так и сидели — плечом к плечу, не разжимая рук. --- Одиннадцатого июня гриффиндорская гостиная снова была наполнена светом и смехом. День рождения Питера праздновали скромно, но душевно. Подарки лежали на столике: от Джессики — зачарованный ежедневник, который сам напоминал о важных делах, от Сириуса — карта Лондона с отмеченными волшебными местами, от Джеймса — карта звёздного неба, от Римуса — старинная книга с головоломками, от Марлин — карамельные бомбы, от Лили — зачарованное перо, от Алисы — тёплый клетчатый плед, от Фрэнка — карманные часы с гравировкой. И от Мэри. Она протянула ему свёрток, и её щёки были чуть розовее обычного. Внутри лежали шахматы — новые, красивые, с фигурами из тёмного и светлого дерева. — Я подумала, тебе нужны новые, — сказала она. — Раз я теперь тебя обыгрываю. Чтобы ты мог тренироваться. — Ты... ты даришь мне шахматы? — Питер смотрел на неё. — Чтобы я мог тебя обыграть? — Ну, попробуй, — она улыбнулась. И он вдруг улыбнулся в ответ — широко, открыто, совершенно счастливо. — Я попробую. Обещаю. И он тут же начал расставлять фигуры. Мэри села напротив. И партия началась. --- Июньским вечером, когда экзамены остались позади, пятеро друзей снова собрались в заброшенном классе. — Ну что, — сказал Джеймс, разминая плечи. — Питер смог. Сириус смог. Остались мы. — Давай вместе, — сказала Джессика. — На счёт три. — Раз. Два. Три. Мир изменился. Джессика почувствовала, как тело становится легче, как комната вдруг становится огромной, а запахи — ярче и ближе. Она открыла глаза — и увидела всё с другой высоты. С высоты небольшого, но ловкого зверя с рыжей шерстью и пушистым хвостом. Она повернула голову. Рядом стоял олень — настоящий, с ветвистыми рогами и большими карими глазами. Олень моргнул. Лиса вильнула хвостом. — Получилось! — выдохнул Римус. Но в его голосе звучало удивление. Питер замер с открытым ртом. Сириус, стоявший у стены, улыбался, но в его серых глазах тоже мелькнуло удивление. Олень превратился обратно в Джеймса. — Я — олень! — начал он и осёкся. — Погоди. Рокс? Ты... ты лиса?! Лиса тявкнула — и через секунду Джессика снова стояла перед ними, тяжело дыша и смеясь. — Лиса, — подтвердила она. — Я думала, будет спаниель. Но, кажется, лиса — это тоже я. — Ты была великолепна, — сказал Сириус, подходя ближе. — Лиса, — повторил Питер. — Это... это очень подходит. — И кличка нужна, — задумчиво произнёс Джеймс. — Как насчёт Фокси? — Фокси, — попробовала Джессика слово на вкус. — Мне нравится. Но это потом. Сейчас главное — мы все. — Четверо, — сказал Римус. — Четверо анимагов. Он поднял фотоаппарат и сделал снимок: пятеро друзей в лунном свете, четверо из которых только что изменили свои жизни навсегда. — Мы своих не бросаем, — тихо сказал Джеймс. И они переглянулись. Пятеро друзей. Четверо анимагов. И одна цель. --- Экзамены пролетели быстро. Джессика сдала всё на «Превосходно», кроме Зелий — там снова было «Выше ожидаемого». Сириус тоже получил «Выше ожидаемого» по Зельям, и они долго спорили, у кого результат лучше. — У нас одинаково, Рокс. — У меня на полбалла больше. — Это не считается. — Это считается! — Ладно, — он улыбнулся. — Ничья. Как всегда. Джеймс сдал Трансфигурацию на «Превосходно» и очень гордился. Марлин вытянула Зелья на «Выше ожидаемого» и прыгала от счастья. Лили, как всегда, получила «Превосходно» по всем предметам. Римус тоже. Прощальный ужин в Большом зале был великолепен. Знамёна Гриффиндора украшали стены — они выиграли и Кубок по квиддичу, и Кубок школы. Дамблдор произнёс речь, пожелал всем хорошего лета и напомнил, что магию вне школы использовать нельзя. А потом был поезд. И купе, набитое друзьями. И долгий путь домой. — Даже не верится, что третий курс закончился, — сказала Джессика, глядя в окно. — А впереди — лето, — отозвался Сириус, сидевший рядом. Он держал её за руку и, кажется, не собирался отпускать. — Целое лето. Представляешь? — Представляю. И много всего интересного. — Я лично планирую отоспаться, — заявил Джеймс, откидываясь на спинку сиденья. — За все три года сразу. — Ты и так спишь на каждом уроке, Поттер, — заметила Лили. — Я не сплю! Я медитирую! — Медитируешь с храпом, — уточнила Джессика. Джеймс скомкал мантию и запустил в неё. Она поймала и запустила обратно. Через секунду к битве присоединились остальные — в ход пошли шарфы, перчатки и чей-то учебник. — Эй! — возмутился Питер, когда мантия прилетела ему в лицо. — Я тут вообще-то шахматы расставляю! — Какие шахматы в поезде?! — Марлин выхватила у него доску. — Трясёт же! — Я привык! Отдай! — Не отдам! Будешь играть со мной в плюй-камни! — Ты жульничаешь! — Я не жульничаю! У меня просто талант! Питер попытался дотянуться до доски, но Марлин подняла её над головой и показала ему язык. В этот момент Римус навёл фотоаппарат. Вспышка осветила купе: Марлин с доской в вытянутой руке, возмущённый Питер, хохочущий Джеймс, улыбающаяся Лили, Сириус и Джессика, прижавшиеся друг к другу. — Это будет лучшая фотография лета, — сказал Римус. — Ты уже третью так называешь, — заметила Марлин, опуская доску. — У меня теперь много лучших фотографий. Не могу выбрать. — Я тебе помогу, — заявила она, забирая у него фотоаппарат. — Улыбнись! Она навела объектив на Римуса. Тот смущённо прикрыл лицо рукой, но было поздно — щелчок, и фотография вылетела из аппарата. Снимок ожил: Римус, смеющийся и прячущий глаза, а за его спиной — Марлин, показывающая язык. — Вот! — она потрясла фотографией. — Это лучшая. — Дай сюда! — Римус потянулся за снимком. — Не отдам! Это теперь моё! Они ещё немного поборолись, но в итоге Римус сдался. Марлин, довольная, спрятала фотографию в карман. За окном проплывали зелёные холмы, солнце заливало купе тёплым светом, и впереди было лето. Целое лето, полное приключений, смеха и любви. И всё, что случится дальше, они встретят вместе. Потому что они — друзья. И это было самое главное.