Часть 16. Лето

Лето ворвалось в жизнь Джессики Рокс вместе с запахом скошенной травы и стрекотом сверчков за окном. Дом Роксов, обычно тихий и размеренный, наполнился голосами и смехом. Райан, уже окончательно оправившийся после ранения, снова начал колдовать в своей мастерской — правда, Нора строго следила, чтобы он не переутомлялся. — Ты слишком много работаешь, — говорила она, забирая у него очередной амулет. — Я не работаю, — возражал Райан. — Я отдыхаю. Это моё хобби. — Твоё хобби — это доводить жену до седых волос. — У тебя нет седых волос. — Потому что я за собой слежу! Джессика, сидевшая на веранде с книгой, улыбалась, слушая их перепалку. В такие моменты она особенно остро чувствовала: всё хорошо. Папа жив. Нора рядом. Миранда где-то в доме, наверняка снова что-то зачаровывает. Жизнь налаживалась. Вечерами она часто сидела на заднем крыльце с гитарой. Иногда к ней присоединялся отец — он садился в плетёное кресло, закрывал глаза и слушал. Иногда — Миранда, которая приносила два стакана тыквенного сока, и они болтали о всякой ерунде. Однажды вечером Райан задержался на крыльце дольше обычного. — Джесси, — позвал он. — Мм? — Этот Блэк... Сириус. Вы с ним... — Пап! — она тут же покраснела. — Я просто спрашиваю. — Он поднял руки в примирительном жесте. — Ты моя дочь. Я имею право знать. — Мы... мы просто друзья. — Просто друзья не дарят кольца с гравировкой. Джессика машинально коснулась кольца на пальце. Райан заметил этот жест и улыбнулся. — Он хороший парень, — сказал он. — Я видел, как он на тебя смотрит. И как ты на него смотришь. — И как я на него смотрю? — Как будто он — единственное, что имеет значение. Она опустила глаза. Райан встал, поцеловал её в макушку и ушёл в дом, оставив её наедине с мыслями. И с кольцом на пальце, которое она никогда не снимала. --- В начале июля Джессика получила письмо от Алисы. Та писала восторженно, с кучей восклицательных знаков: «Джесси, это было самое лучшее свидание в моей жизни!!! Фрэнк пригласил меня в Лондон, в магловский парк. Представляешь, он пришёл с букетом! С настоящим букетом! Я чуть не расплакалась прямо там. Мы гуляли, ели мороженое, он держал меня за руку и рассказывал про бабушку. А потом сказал, что я — лучшее, что с ним случилось. Джесси, я, кажется, влюбилась. Окончательно и бесповоротно. Жаль, тебя не было рядом. Как у тебя дела? Как папа? Пиши! Целую, Алиса». Джессика перечитала письмо дважды и улыбнулась. Она помнила, как Фрэнк краснел, пытаясь пригласить Алису на свидание. А теперь — букет, прогулка, признание. Они взрослели. Все они взрослели. Она села писать ответ, но её прервал стук в окно. За стеклом сидела сова — большая, с тёмным оперением. К лапке был привязан конверт. Джессика открыла окно, взяла письмо и узнала почерк Сириуса. «Рокс. У нас всё как обычно. Джеймс тренируется до потери пульса, я пытаюсь не сойти с ума от скуки. Вчера он попытался сделать мёртвую петлю с закрытыми глазами и влетел в бельевую верёвку тёти Юфи. Простыни разлетелись по всему двору. Она сказала, что мы «хулиганы». Я сказал, что мы «будущие чемпионы». Она запустила в меня полотенцем. Как твой папа? Как Миранда? Как ты? Пиши. Я жду. Блэк». Джессика рассмеялась и тут же взялась за перо. Она писала ему про отца, про Нору, про Миранду, про гитару и звёзды. Писала, что скучает. И что скоро они увидятся — на дне рождения Мэри. И что кольцо она носит не снимая. --- Десятого июля вся компания собралась на пикник в честь дня рождения Мэри. Место выбрали идеальное: зелёный луг у старого дуба, неподалёку от пруда с кристально чистой водой. Пледы расстелили прямо на траве, корзины с едой составили в центре. Питер и Фрэнк разожгли костёр по-магловски — с помощью спичек, сухих веток и неудачных попыток Питера, который трижды чуть не подпалил себе брови. Фрэнк в итоге отобрал у него спички и сделал всё сам. В воздухе пахло травой, дымом и свежей выпечкой. Гости собирались постепенно. Первыми приехали Алиса и Фрэнк — они вошли на луг, держась за руки, и Алиса сияла так, будто проглотила солнце. Фрэнк нёс в руках букет полевых цветов для именинницы. — Вы сегодня официально пара? — шёпотом спросила Марлин, когда они устроились на пледе. — Мы и так были парой, — ответила Алиса. — Просто теперь... больше. — Насколько больше? — Достаточно, чтобы он держал меня за руку при всех и не краснел. Фрэнк, услышав это, тут же покраснел. Все рассмеялись. Следом подъехали Марлин с Римусом. Марлин тут же начала раздавать указания: куда поставить корзину, где расстелить плед, кому идти за хворостом. Римус выполнял всё с тихой улыбкой. — Ты сегодня прямо главнокомандующий, — заметила Мэри. — Я всегда главнокомандующий. Просто сегодня у меня есть повод. — Какой? — Твой день рождения! — Марлин обняла подругу. — С днём рождения, Мэри! Четырнадцать! Ты теперь почти старая, как Фрэнк! — Эй! — возмутился Фрэнк. — Мне пятнадцать будет только в январе! — Почти старый, — повторила Марлин. Джеймс и Сириус появились эффектно. Они спустились с холма на мётлах — Джеймс, как всегда, выделывал в воздухе петли, а Сириус летел ровно, с лёгкой усмешкой на губах. Приземлившись, Джеймс тут же объявил: — Мы принесли главный подарок! Точнее, два! — Три! — поправил Сириус. — Три?! Ах да, точно. Три! Подарками оказались: от Джеймса — зачарованные солнечные очки, которые показывали звёзды даже днём, от Сириуса — пластинка с записями магловской группы, которую Мэри обожала, и от них обоих — коробка шоколадных лягушек. — Это уже традиция, — сказала Мэри, принимая коробку. — Петтигрю вас опередил, кстати. Он подарил мне шахматы. — Шахматы?! — Джеймс повернулся к Питеру. — Ты даришь шахматы всем? — Только тем, кто меня обыгрывает, — гордо ответил Питер. — Тогда у тебя должны быть шахматы для меня! — Ты ни разу меня не обыграл. — Я проигрывал специально! — Конечно, Поттер. Конечно. Джессика пришла вместе с Лили — они столкнулись у тропинки, ведущей к лугу. Лили несла пирог, который испекла сама. — Мы старались, — сказала она, ставя пирог на импровизированный стол. — Магловский рецепт. Без волшебной пыльцы. — Жаль, — вздохнула Марлин. — С пыльцой было бы интереснее. — С пыльцой он бы взорвался. — Именно! Сириус, увидев Джессику, на секунду замер. Она была в лёгком голубом сарафане, волосы распущены, на пальце — то самое кольцо. Он улыбнулся и шагнул навстречу. — Привет, Рокс. — Привет, Блэк. Они не обнимались — просто стояли и смотрели друг на друга. Но этого было достаточно. — Ты получила моё письмо? — Получила. Про простыни и полотенце. Очень смешно. — Я старался. Пикник набирал обороты. Подарки были вручены, пирог почти съеден, и Марлин предложила играть в «правду или вызов». Игра началась весело: Джеймсу выпало изображать гиппогрифа, и он так убедительно хлопал руками-крыльями, что все покатились со смеху. Питеру пришлось признаться, что он однажды уснул на уроке Макгонагалл и пробормотал во сне «ещё пять минуточек». Алиса на вызове должна была сказать Фрэнку три комплимента — и сказала пять, отчего Фрэнк покраснел до кончиков волос. Мэри выпало прочитать стихотворение собственного сочинения. Она встала, откашлялась и с выражением продекламировала: На лугу сидит компания, Ест пирог и пьёт лимонад. Питер снова проиграет, Марлин скажет: «Я не рада». Но на самом деле рада, Просто любит делать вид. А вообще у нас сегодня День рождения — и я сыт. Все зааплодировали. Питер смотрел на Мэри с таким восхищением, что Джессика толкнула Сириуса локтем: «Посмотри на них». Сириус проследил за её взглядом и улыбнулся: «Похоже, не только мы с тобой...» — и осёкся. Римус, сидевший рядом с Марлин, тихо спросил: — Ты рада? Ну, тому, что ты здесь? Марлин повернулась к нему. В отблесках костра его глаза казались золотыми. — Я всегда рада, когда ты рядом, — сказала она. И он взял её за руку. И она не отдёрнула. Лили сидела чуть поодаль, наблюдая за компанией. Джеймс подсел к ней. — Как пирог? Получился? — Получился. Даже не взорвался. — Это достижение. — Для меня — да. Они замолчали. Потом Джеймс вдруг сказал: — Ты сегодня красивая. Ну, ты всегда красивая. Но сегодня особенно. Лили повернулась к нему. Он смотрел на неё без обычной самоуверенности — просто тепло. — Спасибо, Поттер, — тихо ответила она. И не добавила колкость. После пирогов и игр, когда солнце начало клониться к закату, Сириус вдруг встал, потянулся и оглядел пруд. — Кто со мной купаться? — Вода ледяная! — возмутилась Марлин. — Значит, будем греться! Парни переглянулись. Джеймс пожал плечами, стянул футболку и с разбегу прыгнул в пруд, подняв тучу брызг. Питер, чуть поколебавшись, прыгнул следом — правда, зажав нос. Фрэнк аккуратно снял ботинки и вошёл в воду по пояс, а потом всё-таки нырнул. Римус последовал за ними. Девушки переглянулись. Мэри, Алиса и Марлин с визгом бросились в воду следом за парнями. Марлин, вынырнув, тут же плеснула водой в Римуса. — Эй! — он засмеялся. — Я только зашёл! — Это тебе за то, что не предупредил! — О чём?! — О том, что вода холодная! Лили колебалась дольше всех. Постояла минуту, глядя, как все плещутся и хохочут, а потом вздохнула, скинула туфли и осторожно вошла в воду. Марлин, заметив это, закричала: «Я знала! Я знала, что ты сдашься!» На берегу остались только двое. Сириус стянул футболку и бросил её на траву. Джессика засмотрелась — всего на секунду, но он заметил. И ухмыльнулся. — Нравится? Она моргнула, возвращаясь к реальности, и тут же покраснела до корней волос. — Что? Нет! То есть... я не... Блэк, ты невыносим! — Я просто спросил. — Его ухмылка стала ещё шире. — Ну что, Рокс, пошли. — Я не хочу. И тем более... я... Он не дал ей договорить. Схватил в охапку и прыгнул в воду вместе с ней. В тот же миг Джеймс заорал: — НЕТ! СТОЙ! ОНА НЕ УМЕЕТ ПЛАВАТЬ! Но было поздно. Они уже скрылись под водой. Через секунду оба вынырнули — Джессика, отплёвываясь и кашляя, вцепилась в плечи Сириуса мёртвой хваткой. — Ты... ты... — она задыхалась. — Я не дал тебе договорить, — закончил он, и в его голосе не было ни капли раскаяния. — Я не договорила! — она смотрела на него, всё ещё судорожно держась за его плечи. — Я хотела сказать: я не умею плавать, Блэк! — Я уже понял. — Он обхватил её за талию, удерживая на воде. — Не бойся. Я держу. Она вцепилась в его плечи, чувствуя, как его руки крепко и надёжно обхватывают её. Их лица были совсем близко — мокрые ресницы, капли воды на губах, дыхание, смешанное с брызгами. — Ты невыносим, — выдохнула она. — Знаю. — Я могла утонуть. — Не могла. Я бы не дал. — Ты мне весь сарафан испортил, — тихо сказала она, но в голосе не было злости. — Я куплю тебе новый. — Ты мне всю причёску испортил. — Она тебе не нужна. Ты красивая и без причёски. — Блэк... — Рокс. Его руки всё ещё держали её — крепко, но нежно. Её ладони лежали на его плечах, и она чувствовала, как бьётся его сердце — или это её собственное колотилось где-то в горле? Вода покачивала их, тёплая, летняя, и всё вокруг — смех друзей, крики чаек, золотые блики на воде — стало далёким и приглушённым. Только он. Только она. — Ты специально это сделал? — спросила она шёпотом. — Что именно? — Прыгнул со мной. — Конечно. — Он улыбнулся, и его улыбка была самой искренней из всех, что она видела. — Ты же не умеешь плавать. Кто-то должен быть рядом. — Ты мог просто не прыгать. — Не мог. Ты была на берегу, а я — здесь. Это неправильно. — Ты сумасшедший. — Знаю. Но ты всё равно меня... Он осёкся. Не договорил. Вместо этого он поднял руку и убрал мокрую прядь с её лица. Очень медленно. Очень нежно. Его пальцы скользнули по её виску, заправили волосы за ухо и замерли на щеке. Она затаила дыхание. — Рокс, — выдохнул он. — Блэк... Он чуть наклонился вперёд. Вода покачивала их, тёплая, летняя. Их лица были так близко, что она чувствовала его дыхание на своих губах. Сердце колотилось где-то в горле. Он смотрел на неё — и в его серых глазах было всё: нежность, страх, надежда, любовь. Он притянул её чуть ближе, и она не сопротивлялась. Их губы почти соприкоснулись... — ЭЙ, ВЫ ДВОЕ! — раздался голос Джеймса с берега. — ВЫ ТАМ УСНУЛИ?! ВОДА ОСТЫЛА! И МЫ ХОТИМ ЕСТЬ! Сириус замер. Джессика открыла глаза. Они посмотрели друг на друга — и оба расхохотались. — Поттер, — процедил Сириус сквозь смех. — Я его убью. — Я помогу, — ответила Джессика. — Но сначала вылезу из воды. Я замёрзла. — Я тебя согрею. — Ты и так меня согреваешь. Он улыбнулся и, не отпуская её, поплыл к берегу. --- Вечером, когда все выбрались на берег и расселись у костра, закутавшись в пледы, Джессика и Сириус сидели чуть поодаль от остальных. Она всё ещё дрожала, и он накинул свой плед ей на плечи, оставшись в одной футболке. — Ты замёрзнешь, — сказала она. — Не замёрзну. Ты же рядом. Она прижалась к нему плечом. Он обнял её, притянул ближе, уткнулся носом в её волосы. От неё пахло озером и летом, и чем-то ещё — тем самым, что он не мог назвать словами, но что заставляло его сердце биться быстрее. — Ты дрожишь, — прошептал он. — Это не от холода. Он чуть отстранился, заглянул ей в глаза. Она смотрела на него — без страха, без сомнений. И он снова потянулся к ней. Она не отстранилась. Наоборот — чуть подалась вперёд. Его рука скользнула по её щеке. Их губы были уже совсем близко. Ещё секунда — и... — ТАК! — громкий голос Джеймса разорвал тишину. — Кто хочет зефир?! У меня тут целый пакет! И он магловский! Он не кусается! Сириус зажмурился. Джессика уткнулась лбом в его плечо и тихо застонала. — Я его точно убью, — пробормотал Сириус. — Я передумала, — ответила она. — Не помогать. Сама убью. Джеймс, ничего не замечая, уже раздавал зефир. Марлин смотрела на него с таким выражением, будто решала — то ли рассмеяться, то ли стукнуть. — Поттер, — сказала она. — Ты хоть понимаешь, что ты сейчас прервал? — Что прервал? — Он оглянулся на Сириуса и Джессику. — А что я прервал? — Ничего, — хором ответили оба. — Вот именно! — Джеймс просиял. — Поэтому давайте есть зефир! Римус тихо рассмеялся и покачал головой. Лили закатила глаза, но на губах у неё играла улыбка. Мэри и Питер переглянулись и прыснули. Сириус повернулся к Джессике, всё ещё обнимая её за плечи. — Продолжим позже? — шёпотом спросил он. — Обязательно, — так же шёпотом ответила она. И они оба улыбнулись. Зефир подождёт. У них впереди целое лето. --- Август пролетел как один солнечный день. Джессика гостила у Поттеров, и каждый вечер они с Сириусом сидели на заднем крыльце, глядя на звёзды. Он снова пытался играть на гитаре — получалось уже лучше, но всё ещё не идеально. Однажды вечером они остались в гостевой комнате вдвоём. Джеймс ушёл обсуждать с родителями что-то важное — кажется, тётя Юфи хотела поговорить о планах на будущий учебный год. Сириус сидел на подоконнике, Джессика — в кресле напротив. За окном сгущались сумерки, в комнате горел только маленький светильник на тумбочке. — О чём задумалась? — спросил Сириус. — О лете. О том, что оно почти закончилось. — Ещё не закончилось. — Почти. Он спрыгнул с подоконника и сел в кресло рядом с ней — не на подлокотник, а прямо на пол, прислонившись спиной к её креслу. — Знаешь, — сказал он, — это лето было лучшим. — Потому что ты наконец-то выучил один аккорд? — Потому что ты была рядом. — Он помолчал. — И ещё потому, что я понял кое-что. — Что именно? Он повернулся к ней. Теперь их лица были почти на одном уровне — она смотрела на него сверху вниз, а он снизу вверх, но это не имело значения. — Что я не хочу, чтобы лето заканчивалось. — Его голос стал тише. — Не хочу, чтобы ты уезжала. Не хочу ждать следующего письма. Не хочу... Он осёкся. — Чего ты не хочешь? — прошептала она. — Не хочу быть просто другом. В комнате стало тихо. Слышно было только, как потрескивает светильник и где-то вдалеке тётя Юфи зовёт мужа. — Ты не просто друг, — тихо сказала Джессика. Он медленно поднялся, опираясь руками о подлокотники её кресла. Теперь он был выше неё — она откинулась на спинку, а он нависал над ней, но в его глазах не было ни насмешки, ни вызова. Только тепло. Только ожидание. — А кто? — спросил он. Она не ответила словами. Вместо этого она подняла руку и коснулась его щеки. Он закрыл глаза — всего на секунду. А когда открыл, в них было что-то новое. Что-то, от чего у неё перехватило дыхание. Он наклонился ближе. Она не отстранилась. Их губы были уже совсем близко... Дверь распахнулась. — Блэк! Ты не поверишь, что сказала моя мама! Она... — Джеймс замер на пороге. — Ой. Сириус медленно выпрямился. Джессика отдёрнула руку и уставилась в потолок, чувствуя, как горят щёки. — Поттер, — процедил Сириус. — Ты когда-нибудь слышал о том, что нужно стучать? — Я слышал! Просто... — Джеймс переводил взгляд с одного на другую. — Вы что, целовались?! — Нет! — хором ответили оба. — А выглядело так, будто... — Поттер! — теперь уже Джессика посмотрела на него. — Что сказала твоя мама? — А? — Джеймс моргнул. — А, да. Она сказала, что в этом году в Хогвартсе будет что-то грандиозное. Но не сказала, что именно. Секрет. — Замечательно, — сухо сказал Сириус. — А теперь выйди. — Почему? — Потому что я тебя сейчас убью, и мне не нужны свидетели. Джеймс попятился к двери. — Я зайду позже! — крикнул он и исчез. В комнате снова стало тихо. Сириус повернулся к Джессике. — Нас снова прервали, — сказал он. — Я заметила. — Она всё ещё краснела, но уже улыбалась. — Это становится традицией. — Ужасной традицией. Он взял её за руку. — Мы закончим это, — сказал он. — Не сегодня, так завтра. Не завтра, так послезавтра. Я никуда не тороплюсь. — Я тоже, — ответила она. — Но Поттера я всё-таки убью. — В очередь. --- А через три дня, на заднем крыльце, когда никто не ворвался с новостями, он наконец её поцеловал. Был тёплый августовский вечер. Солнце уже село, но небо ещё хранило отблески заката — розовые, золотые, сиреневые. В траве стрекотали сверчки. Где-то в доме тётя Юфи гремела посудой, но здесь, на заднем дворе, было тихо и спокойно. Они сидели на ступеньках крыльца. Джессика держала гитару, но уже не играла — просто перебирала струны, извлекая тихие, почти случайные звуки. Сириус сидел рядом, откинувшись на локти, и смотрел на неё. Не на гитару — на неё. На то, как закатный свет путается в её волосах, как ресницы отбрасывают тени на щёки, как пальцы скользят по струнам — легко, привычно, почти невесомо. — Ты сегодня какая-то тихая, — сказал он. — Просто думаю. — О чём? Она отложила гитару и повернулась к нему. В сумерках его глаза казались почти серебряными. — О том, что завтра мы уезжаем. И лето закончится. — Ещё не закончилось. — Он сел прямо, и теперь их плечи соприкасались. — У нас есть сегодня. — Сегодня — это мало. — Сегодня — это всё, что у нас есть. Всегда. Он смотрел на неё — без ухмылки, без привычного вызова. Просто смотрел. И в этом взгляде было столько всего, что у неё перехватило дыхание. Она вдруг поняла, что он смотрит так уже давно. Может быть, всегда. Он протянул руку и убрал прядь волос с её лица. Медленно. Осторожно. Его пальцы скользнули по виску — она почувствовала их тепло, лёгкую шероховатость от мозолей после квиддича. Они задержались на щеке. Она не отстранилась. Наоборот — чуть подалась вперёд, сама того не замечая. Её сердце забилось быстрее. Его — тоже. Она чувствовала это, потому что её ладонь лежала на его плече, и под пальцами бился частый, неровный пульс. Он наклонился. Она видела, как дрогнули его ресницы, как приоткрылись губы, как он замер на секунду — давая ей время отстраниться, если она захочет. В его глазах был вопрос. И страх. И надежда. Всё сразу. Она не захотела. Вместо этого она вдруг поднялась, шагнула к нему и села на его колени — лицом к лицу, обхватив его плечи руками. Теперь она была чуть выше. Он замер на секунду — удивлённый, но не испуганный. Его руки сами легли на её талию, поддерживая, притягивая ближе. — Рокс... — выдохнул он. Она не ответила. Просто наклонилась и поцеловала его сама. Первой. Без колебаний. Мир исчез. Его губы были тёплыми и мягкими. Чуть солоноватыми от вечернего воздуха. Он ответил на поцелуй не сразу — будто всё ещё не верил, что это происходит. А потом его руки на её талии стали крепче, он притянул её ближе, и поцелуй стал глубже. Дольше. Настоящим. Его ладонь скользнула вверх по её спине, замерла между лопаток. Она запустила пальцы в его волосы — мягкие, всё ещё влажные после вечерней прохлады. Она чувствовала, как бьётся его сердце — или это её собственное колотилось где-то в горле? Он чуть изменил угол поцелуя, и она вздрогнула от нового ощущения — как будто весь мир сузился до одной точки. До него. До них. Время остановилось. Не было ни дома Поттеров, ни завтрашнего отъезда, ни Хогвартса. Только он. Только она. Только этот момент — бесконечный, как лето, и хрупкий, как закатный свет. Где-то в доме хлопнула дверь. Тётя Юфи вышла на заднее крыльцо — кажется, чтобы позвать их ужинать. Она сделала шаг, другой — и замерла. На её лице медленно расцвела тёплая, понимающая улыбка. Она попятилась, тихо прикрыла дверь и исчезла в доме. Через минуту дверь снова приоткрылась. Теперь в щели виднелось уже несколько лиц. Тётя Юфи приложилa палец к губам и поманила остальных. Флимонт появился первым — с фотоаппаратом в руках. За ним, недоумевая, выглянули Райан, Нора и Миранда, которые как раз приехали навестить Джессику и уже собирались ужинать. Последним, протиснувшись между Норой и Мирандой, высунулся Джеймс. Райан, увидев свою дочь на коленях у Блэка, открыл рот. Нора тихо ахнула и прикрыла рот ладонью — но в её глазах плясали смешинки. Миранда беззвучно показала Джессике большой палец, хотя та её не видела. Джеймс ухмыльнулся с видом «я так и знал». Флимонт поднял фотоаппарат. Тётя Юфи едва заметно кивнула. Щелчок. Вспышка осветила крыльцо. Сириус и Джессика отскочили друг от друга. Она едва не упала с его колен, но он удержал её за талию. — Что за... И тут они увидели зрителей. В дверях стояли тётя Юфи с фотоаппаратом, мистер Поттер, улыбающийся в усы, Райан с выражением лица «я сейчас кого-то прокляну», Нора, сияющая так, будто это она только что влюбилась, Миранда с поднятым большим пальцем и Джеймс, который, кажется, еле сдерживался, чтобы не заржать. — Тётя Юфи! — выдохнула Джессика, и её щёки стали пунцовыми. — Я... я... — Сириус, впервые в жизни, не нашёлся что сказать. — Не обращайте на нас внимания, — тётя Юфи улыбалась, прижимая фотоаппарат к груди. — Просто запечатлела момент. Для истории. — Для какой истории?! — возмутился Сириус. — Для семейной. — Она подмигнула. — Ужин через десять минут. Не опаздывайте. И она скрылась в доме, уводя за собой мужа. Райан ещё секунду смотрел на дочь и Блэка, потом перевёл взгляд на Нору. — Идём, — тихо сказал он. — Им нужно... время. — Райан Рокс, ты только что говорил как настоящий мудрец, — прошептала Нора. — Я в шоке. Это единственное, на что я сейчас способен. Миранда, проходя мимо, показала Джессике два больших пальца и беззвучно прошептала: «Позже расскажешь!» Джеймс, выходя последним, обернулся и одобрительно кивнул Сириусу. Дверь закрылась. На крыльце снова стало тихо. Сириус повернулся к Джессике. Она всё ещё горела щеками, но губы уже подрагивали в улыбке. — Кажется, нас застукали, — сказала она. — На этот раз по-настоящему. — И твой отец был среди зрителей. — Я заметила. — Она вздохнула. — Он ничего не сказал. — Он сказал: «Идём. Им нужно время». По-моему, это хороший знак. — По-моему, ты прав. Он взял её за руку. — Я хочу, чтобы все знали, — сказал он. — Даже если для этого придётся пережить ещё одну вспышку. — Ещё одну? По-моему, этой хватит на всю жизнь. — Значит, пусть знают. Мне всё равно. Она не успела ответить. Он притянул её к себе и поцеловал снова — на этот раз без колебаний, без осторожности первых прикосновений. Уверенно. Так, будто делал это всю жизнь. Его руки обвились вокруг её талии, она запустила пальцы в его волосы, и мир снова исчез. Когда они отстранились, оба тяжело дышали. Его лоб касался её лба. — Это был второй, — прошептал он. — Или третий? Я сбился. — Ты опять считаешь? — Только то, что важно. — Он улыбнулся. — Ты важна. Она прижалась к его плечу, и они ещё немного посидели на крыльце, глядя, как гаснут последние отблески заката. Ужин подождёт. У них было это лето. И это было только начало. --- На платформе 9¾ в первое сентября было шумно, как всегда. Джессика обняла отца, потом Нору — крепко, по-настоящему. — Пиши нам, — сказала Нора, поправляя воротник её мантии. — И не влипай в неприятности. — Я никогда не влипаю, — улыбнулась Джессика. — Влипаешь, — хором сказали Райан и Нора. Джессика закатила глаза, но продолжала улыбаться. Она ещё раз обняла отца, легко поцеловала его в щёку и пошла к вагону. Сириус уже ждал её у открытой двери. Он взял у неё чемодан, закинул в вагон, а потом повернулся к ней. — Ну что, Рокс, готова к четвёртому курсу? — Всегда готова. Она привстала на носочки и поцеловала его в губы — легко, невесомо, как делала уже не раз. Он ответил на поцелуй, придержав её за талию. В дальнем конце платформы Райан Рокс даже не вздрогнул. Он просто стоял и смотрел, и на его лице не было ни потрясения, ни гнева — только лёгкая, едва заметная улыбка. Нора, стоявшая рядом, взяла его под руку. — Кажется, ты уже привык, — заметила она. — Я не привык, — ответил Райан. — Просто... она счастлива. Миранда, стоявшая чуть поодаль, показала сестре большой палец. Джессика, заметив это, улыбнулась и подмигнула в ответ. А из окна вагона за ними наблюдали семь пар глаз — Джеймса среди них не было. Он стоял на платформе рядом с родителями и смотрел на целующихся друзей с той же спокойной улыбкой, что и Райан. — Ну наконец-то, — сказал он. — Я уж думал, они никогда не перестанут прятаться. Марлин, прижавшаяся носом к стеклу, чуть не взвизгнула. Алиса прикрыла рот ладонью, но её глаза сияли. Мэри показала большой палец. Лили мягко улыбнулась. Питер, протиснувшись к окну рядом с Мэри, расплылся в улыбке. Фрэнк одобрительно кивнул. — А по-моему, они молодцы, — сказал Римус, не отрываясь от книги. — Долго шли к этому. — Ты говоришь так, будто знал, — заметила Марлин. — Я всегда знал. — Он перевернул страницу. — Это было очевидно. Сириус, отстранившись от Джессики, заметил её отца. Их взгляды встретились. Райан не двинулся с места, не сказал ни слова. Он просто кивнул. Один раз. Скупо. По-мужски. Сириус кивнул в ответ. И этого было достаточно. — Что ты там увидел? — спросила Джессика, оборачиваясь. — Твоего отца. — Он взял её за руку. — Он кивнул. — Правда? — Правда. Джессика обернулась через плечо. Райан стоял на том же месте и смотрел на них. Она подняла руку и помахала ему. Он помахал в ответ. — Кажется, он смирился, — сказала она. — Кажется, да. Они вошли в вагон, и дверь за ними закрылась. А через секунду их уже окружили. — Вы целовались! — закричала Марлин. — На платформе! При всех! — Это был просто поцелуй, — попыталась возмутиться Джессика, но её щёки уже горели. — Просто поцелуй?! — Марлин всплеснула руками. — Да на вас смотрели все! — Все смотрели, как ты плескалась в пруду, — парировал Сириус. — И ничего. — Это другое! — Ничего не другое. Римус закрыл книгу и подошёл ближе. — Поздравляю, — сказал он просто. — Вы наконец-то перестали притворяться. — Спасибо, — ответила Джессика. Алиса обняла её первой. — Я же говорила, — шепнула она. — Двойка Кубков. Помнишь? — Помню. — Джессика улыбнулась. — Ты была права. Мэри показала большой палец уже вживую. Питер, стоя рядом с ней, просиял. Марлин хлопнула в ладоши. — Значит, теперь официально? — спросила она. — Официально, — подтвердил Сириус, беря Джессику за руку. — Отлично! — Марлин просияла. — Тогда у нас теперь две пары! Алиса с Фрэнком и вы! А мы... — она покосилась на Римуса и тут же отвернулась, чуть покраснев. — А мы пока просто друзья. — Просто друзья, — эхом отозвался Римус, но в его голосе прозвучало что-то такое, от чего Марлин покраснела ещё больше. Мэри и Питер переглянулись и одновременно отвели взгляды. Лили, заметив это, едва заметно улыбнулась. Джеймс, успевший запрыгнуть в вагон, протолкался сквозь толпу. — Ну что, идём в купе? — Он хлопнул Сириуса по плечу. — Кстати, мама проявила ту фотографию. Она висит на холодильнике. — На холодильнике? — Сириус моргнул. — Ага. Рядом с моей колдографией, где я в пять лет сижу на метле задом наперёд. Говорит, это теперь «семейная хроника». Джессика прыснула. Сириус покачал головой, но на губах у него была улыбка. — Семейная хроника, — повторил он, пробуя эти слова на вкус. — Звучит... хорошо. — Правда? — она взяла его под руку. — Правда. — Он посмотрел на неё. — У меня никогда не было семейной хроники. Только портреты предков, которые смотрели на меня с осуждением. А тут... холодильник. И фотография. И мы. — И мы, — повторила она. — Тогда пусть висит, — сказал он. — Я не против. Все рассмеялись и направились к своему купе. Впереди был четвёртый курс. И он обещал быть грандиозным.