Часть 17. Кубок огня

Поезд мчался сквозь золотые сентябрьские холмы. В купе, где разместилась вся компания, было шумно и тесно — как всегда в первое сентября. Но кое-что изменилось. Сириус и Джессика сидели рядом, и его рука покоилась на спинке её сиденья. Не прячась. Не делая вид, что они просто друзья. Она положила голову ему на плечо, и он время от времени касался губами её волос — легко, почти незаметно. Никто не комментировал. Все уже привыкли. — Кстати, — Марлин оторвалась от созерцания пейзажа, — кто-нибудь знает, что за «грандиозное событие» нас ждёт? Тётя Юфи явно намекала на что-то серьёзное. — Понятия не имею, — ответил Джеймс. — Но если это связано с квиддичем — я «за». — Если это связано с едой — я тоже «за», — добавил Питер. — Ты на всё согласен, если там есть еда, — заметила Мэри. — Неправда! — Правда. Помнишь, как ты согласился идти в Запретный лес, потому что Римус сказал, что там растёт шоколадное дерево? — Оно существует! Я читал! — Это был учебник по сказкам, Питер. Все рассмеялись. Сириус наклонился к уху Джессики: — Я скучал, — прошептал он. — Мы виделись вчера, — так же шёпотом ответила она. — Всё равно. Она улыбнулась и, не удержавшись, коснулась губами его щеки. Марлин, заметив это, демонстративно прикрыла глаза ладонью: — Вы невыносимы. Вас теперь везде так будет? — Везде, — подтвердил Сириус. — Привыкай, Маккиннон, — добавила Джессика. — Я не жалуюсь! Просто... наконец-то. --- Большой зал встретил их привычным великолепием: тысячи свечей парили под зачарованным потолком, золотые тарелки сияли, а воздух был наполнен гулом голосов. Распределение первокурсников прошло быстро — Джессика поймала себя на мысли, что уже не помнит, как сама сидела на том табурете три года назад. Три года. Как много и как мало одновременно. Когда распределение закончилось и тарелки наполнились едой, Дамблдор поднялся со своего места. Зал постепенно затих. — Дорогие студенты, — его голос разнёсся под сводами, — я рад приветствовать вас в новом учебном году. У меня есть несколько объявлений. Первое: Запретный лес по-прежнему запрещён для посещения. Второе: мистер Филч просил напомнить, что список запрещённых предметов пополнился на тридцать семь пунктов — вы можете ознакомиться с ним в его кабинете. И третье... Он сделал паузу. В зале повисла тишина. — В этом году Хогвартс имеет честь принимать Турнир Трёх Волшебников. По залу прокатился вздох. Кто-то ахнул, кто-то зашептался. — К участию допускаются все желающие. Имена можно бросить в Кубок Огня в течение двух недель. Выбор чемпионов состоится в середине сентября. И ещё: в связи с Турниром квиддичный сезон в этом году отменяется. — Что?! — Джеймс чуть не выронил вилку. — Квиддич отменяется?! — Тише, Поттер, — шикнула Лили. — Но я капитан! Я должен... — Ты должен радоваться, что у тебя будет шанс поучаствовать в Турнире, — перебила Джессика. — Это круче квиддича. — Ничто не круче квиддича! — Турнир Трёх Волшебников, — задумчиво произнёс Римус. — Его не проводили много лет. Слишком много смертей. — Смертей? — Питер побледнел. — Каких смертей? — Испытания опасны. Очень опасны. В прошлом участники... не всегда возвращались. — Замечательно, — пробормотала Марлин. — Просто замечательно. — Никто не заставляет участвовать, — сказала Лили. — Это добровольно. — Вот именно! — Джеймс уже оправился от шока. — И я участвую. Кто со мной? — Я, — тут же отозвался Сириус. — Я тоже, — кивнула Марлин. Джессика посмотрела на Сириуса. Он смотрел на неё с тем же выражением, что и всегда, когда дело касалось опасности: решимость пополам с азартом. — Я тоже, — сказала она. — Отлично! — Джеймс хлопнул ладонью по столу. — Четверо от Гриффиндора! Покажем всем, на что мы способны! --- В конце первой учебной недели в Хогвартс прибыли делегации других школ. Это случилось в пятницу вечером — весь замок гудел от волнения. Первыми вошли гости из Ильверморни. Студенты в мантиях глубокого синего цвета с серебряными звёздами выглядели так, будто сошли со страниц книги о путешествиях: они держались свободно, улыбались, перешёптывались, разглядывая зачарованный потолок Большого зала. Их сопровождала высокая темнокожая женщина с величественной осанкой — директриса Элизабет Грейвз. — У них мантии как ночное небо, — восхищённо прошептала Мэри. А на следующий день, в субботу, прибыл Дурмстранг. Их появление было совсем другим: студенты в тёмных мантиях с меховой оторочкой шли молча, строем, и их лица не выражали никаких эмоций. Директор Каркаров — сухой, с холодными глазами — даже не улыбнулся, приветствуя Дамблдора. — Мрачные ребята, — заметил Питер. — Это Дурмстранг, — тихо ответил Римус. — У них другая школа. Другая магия. Один из дурмстранговцев — высокий, светловолосый, с резкими чертами лица — проходя мимо гриффиндорского стола, задержал взгляд на Джессике. Его глаза скользнули по ней оценивающе, с лёгкой усмешкой. Он ничего не сказал, но взгляд был красноречивее слов. Сириус напрягся. Джессика положила ладонь на его руку. — Не реагируй, — тихо сказала она. — Я не реагирую. — Реагируешь. У тебя желваки играют. — Это от голода. — Конечно, Блэк. Конечно. Но она заметила, что он ещё долго смотрел в спину уходящему дурмстранговцу. --- Кубок Огня установили в центре Зала наград. Он стоял на каменном постаменте, и синее пламя плясало внутри, отбрасывая причудливые тени на стены. Вокруг толпились студенты: одни бросали имена, другие просто наблюдали. Джессика подошла к Кубку вместе с Сириусом, Джеймсом и Марлин. В руках у каждого был клочок пергамента с именем. — Ну что, — сказал Джеймс, — кто первый? — Давай ты, Поттер, — усмехнулся Сириус. — Ты же у нас капитан. — Капитан без команды на этот год, — усмехнулся Джеймс, но шагнул вперёд и бросил своё имя в синее пламя. Огонь на секунду стал алым и снова посинел. Марлин бросила следом. Сириус — за ней. Джессика шагнула к Кубку последней. Пергамент с её именем исчез в пламени, и ей показалось, что огонь на мгновение стал ярче. — Теперь ждать, — сказала она. --- Середина сентября выдалась тёплой и ясной. Джессика сидела на подоконнике в гостиной, рассеянно перебирая струны гитары, когда к ней подошла Марлин. — Ты нервничаешь? — Немного. — Не нервничай. Ты лучшая. — Ты это говоришь, потому что ты моя подруга. — Я это говорю, потому что это правда. Джессика улыбнулась. Марлин плюхнулась рядом и вдруг посерьёзнела. — Слушай, я хотела спросить... Ты видела того дурмстранговца? Ну, который на тебя пялился? — Видела. — Он и сегодня на тебя смотрел. За завтраком. — Марлин... — Я просто предупреждаю! Он смотрит на тебя так, будто ты — трофей. — Пусть смотрит. — Джессика пожала плечами. — У меня есть Блэк. — Вот именно! — Марлин просияла. — И Блэк его порвёт, если что. — Я сама его порву, если что. — Знаю. Именно поэтому ты лучшая. --- В назначенный вечер Большой зал был переполнен: студенты всех трёх школ, профессора, гости. Кубок Огня вынесли на середину зала, и Дамблдор встал рядом с ним. — Через минуту Кубок назовёт имена чемпионов, — объявил он. — Когда ваше имя прозвучит, прошу выйти и пройти в боковую комнату. Пламя в Кубке замерцало и вдруг вспыхнуло алым. Из него вылетел первый обгоревший пергамент. Дамблдор поймал его в воздухе. — Чемпион Дурмстранга — Бьёрн Хальвард! Студенты Дурмстранга зааплодировали сдержанно. Бьёрн поднялся, бросил быстрый взгляд в сторону гриффиндорского стола — Джессика готова была поклясться, что он смотрит именно на неё, — и направился к боковой двери. Пламя вспыхнуло снова. — Чемпион Ильверморни — Финн О'Коннелл! Ильверморнийцы разразились радостными криками. Финн, проходя мимо столов, улыбнулся — открыто, дружелюбно. И третья вспышка. Дамблдор поймал пергамент, развернул — и на секунду его брови приподнялись. — Чемпион Хогвартса — Джессика Рокс! За гриффиндорским столом воцарилась тишина. А потом грянул взрыв. Марлин закричала первой, Джеймс вскочил, размахивая руками, Алиса обнимала Мэри, Питер хлопал в ладоши. Сириус смотрел на Джессику и улыбался — той самой улыбкой, от которой у неё всегда всё переворачивалось внутри. — Иди, — сказал он. — Ты заслужила. Она встала. Ноги были ватными, сердце колотилось где-то в горле. Проходя мимо стола Слизерина, она встретилась взглядом с Регулусом Блэком. Он смотрел на неё — и на секунду в его серых глазах, таких похожих на глаза Сириуса, мелькнуло что-то странное. Не холод. Не презрение. Что-то другое. Что-то, чего она не ожидала увидеть. Она моргнула — и это исчезло. Лицо Регулуса снова стало непроницаемым. Барти Крауч-младший, сидевший рядом, что-то прошептал ему на ухо, но Регулус не ответил. Он просто продолжал смотреть ей вслед. Его пальцы, сжимавшие край стола, чуть дрогнули. Джессика отвела взгляд первой. В боковой комнате уже ждали Бьёрн и Финн. Бьёрн, увидев её, ухмыльнулся: — Рокс. Поздравляю. — Он произнёс её фамилию так, будто пробовал на вкус. — Посоревнуемся? — Посоревнуемся, — спокойно ответила она. Финн просто кивнул с дружелюбной улыбкой. Кажется, он не воспринимал соперничество как войну. Дамблдор вошёл следом и объяснил правила: три испытания, первое — в ноябре, детали сообщат позже. Когда Джессика вернулась в Большой зал, гриффиндорский стол снова взорвался аплодисментами. Она села рядом с Сириусом, и он тут же притянул её к себе. — Я горжусь тобой, — прошептал он. — Я ещё ничего не сделала. — Ты уже сделала. Ты — чемпион. --- После объявления чемпионов жизнь в Хогвартсе постепенно вошла в колею. Уроки, домашние задания, бесконечные обсуждения предстоящего Турнира. Джессика то и дело ловила на себе заинтересованные взгляды — студенты всех трёх школ провожали её глазами в коридорах. Кто-то с восхищением, кто-то с завистью, кто-то с холодным любопытством. Бьёрн Хальвард при каждой встрече ухмылялся и отпускал короткие реплики вроде «Готова, Рокс?» или «Не разочаруй меня». Она не велась. Однажды в коридоре она столкнулась с Ритой Скитер. Та, как всегда, возникла будто из ниоткуда, с блокнотом наперевес и хищной улыбкой. — Мисс Рокс! Какая удача! Я как раз хотела задать вам пару вопросов о вашей подготовке к Турниру и о ваших отношениях с... Джессика прошла мимо, не замедляя шага и не поворачивая головы. За три года она усвоила: до Скитер достучаться бесполезно. Единственный способ победить — не давать ей того, чего она хочет. Внимания. — Мисс Рокс! — донеслось вслед. — Вы не имеете права меня игнорировать! Я пресса! Джессика свернула за угол и не обернулась. Марлин, шедшая рядом, одобрительно хмыкнула: — Правильно. Пусть подавится. --- Была уже глубокая ночь, когда они выскользнули из гриффиндорской башни. Сириус шёл первым, держа Джессику за руку, и его шаги были бесшумными — сказывались годы ночных вылазок. Его ладонь была тёплой и крепкой, и она чувствовала каждое движение его пальцев — как он чуть сжимал её руку на поворотах, как вёл за собой, как иногда, останавливаясь, проводил большим пальцем по тыльной стороне её ладони. Просто так. Без причины. Они миновали тёмные коридоры, поднялись на несколько пролётов и оказались в заброшенном крыле на пятом этаже. Здесь было тихо и пусто — только лунный свет лился сквозь высокое стрельчатое окно, рисуя на каменном полу серебряные квадраты. — Я нашёл это место на прошлой неделе, — сказал Сириус, усаживаясь на широкий подоконник. — Здесь никто не ходит. Джессика не села рядом. Вместо этого она шагнула к нему и устроилась на его коленях — лицом к лицу, обхватив его плечи руками. Так, как сидела на крыльце в тот самый вечер. Так, как теперь сидела всегда, когда они оставались вдвоём. Его руки тут же легли на её талию — привычно, уверенно, словно были созданы для этого. Он не сказал ни слова. Просто потянулся вверх и убрал прядь волос с её лица — медленно, как делал всегда, — и заправил за ухо. Его пальцы задержались на её виске, скользнули ниже, очертили линию скулы. Она прикрыла глаза, и он чуть приподнял подбородок, касаясь губами её лба. Легко. Почти невесомо. — Я люблю, когда ты так делаешь, — прошептала она. — Как? — Когда ты... просто рядом. И молчишь. И трогаешь. — Я могу не молчать. — Не надо. Сейчас — не надо. Он послушался. Просто обнял её крепче, прижал к себе, и она склонила голову, уткнувшись носом в его волосы. Она чувствовала его дыхание где-то у ключицы — тёплое, ровное, успокаивающее. С подоконника открывался вид на озеро — чёрное, гладкое, с лунной дорожкой посередине. Где-то вдалеке ухала сова. Его рука лежала на её спине, и он медленно гладил её между лопаток — лёгкими, почти незаметными кругами. Она положила голову ему на макушку и закрыла глаза. — Красиво, — тихо сказала она. — Я знал, что тебе понравится. Они замолчали. Она прижалась к нему, чувствуя, как бьётся его сердце — ровно, спокойно, уверенно. Он чуть приподнял подбородок и прижался губами к её виску. Задержался. Потом поцеловал ещё раз — в скулу, в уголок глаза, в переносицу. Она засмеялась — тихо, одними губами. — Ты сегодня особенно... — Какой? — Нежный. — Я всегда нежный. Просто не показываю. — Мне показываешь. — Ты — другое дело. Она чуть отстранилась, и теперь их лица были совсем близко. В лунном свете его глаза казались почти серебряными, и она видела в них себя — маленькое отражение, которое он, кажется, готов был оберегать вечно. Он потянулся вверх и провёл ладонью по её волосам — от макушки до самых кончиков, и она чуть подалась навстречу, как кошка. — Я рада, что ты рядом, — сказала она. — Я всегда рядом. — Даже когда я падаю с метлы? — Особенно когда ты падаешь с метлы. Я же должен тебя ловить. — Меня Томас поймал вообще-то. — Томас — герой дня. Но я был первым, кто испугался. Она тихо рассмеялась, и он, пользуясь моментом, снова поцеловал её — коротко, легко, почти по-домашнему. Так, как целуют не в первый раз, а в сотый — когда уже знаешь, что ответят, когда уже не нужно спрашивать разрешения. Её губы дрогнули в улыбке под его губами. Он отстранился на секунду, заглянул ей в глаза и снова клюнул — в уголок рта, в щёку, в кончик носа. Она сморщилась и тихо фыркнула. — Что? — прошептал он. — Ничего. — Она притянула его за ворот рубашки и поцеловала сама — так же просто, как будто делала это всю жизнь. — Просто люблю тебя. — Я знаю. — Зазнался? — Нет. Просто знаю. Он обнял её и притянул к себе — так близко, что между ними не осталось расстояния. И они сидели так, на подоконнике в заброшенном коридоре, пока луна не начала клониться к горизонту, а звёзды не стали бледнеть. --- В конце сентября, в ясный прохладный вечер, наступило полнолуние. Первое полнолуние, которое Римус должен был встретить не один. Они пробрались к Гремучей иве под мантией-невидимкой Джеймса — впятером было тесно, но никто не жаловался. Сириус нажал на сучок, и ветви замерли. Один за другим они спустились в туннель и оказались в Визжащей хижине — старом, заброшенном доме с выбитыми окнами и скрипучими половицами. Римус стоял у окна, глядя на поднимающуюся над Запретным лесом луну. Его лицо было бледным, но спокойным. — Вы уверены? — спросил он в последний раз. — Это опасно. Я в этой форме себя не контролирую. — Мы уверены, — твёрдо сказал Джеймс. — Мы для этого и учились. — Мы своих не бросаем, — добавила Джессика. Римус закрыл глаза и выдохнул. А потом луна полностью показалась из-за туч, и его тело начало меняться. Это было страшно — наблюдать, как друг превращается в зверя. Но когда оборотень встал на задние лапы и издал низкий, гортанный вой, рядом с ним уже стояли олень, собака, лиса и крыса. Оборотень замер. Он смотрел на них — не как на добычу, а как на... стаю? Что-то в его зверином сознании узнало их. Приняло. Он опустился на все четыре лапы и издал тихий, почти дружелюбный звук. Олень сделал шаг вперёд. Собака встала рядом. Лиса вильнула хвостом. Крыса забралась на спину оленя. И они побежали — через туннель обратно, в Запретный лес, через кусты и овраги, под светом полной луны. Оборотень нёсся впереди, и впервые за долгие годы он был не один. На рассвете, когда луна зашла, они вернулись в хижину. Римус, снова человек, обессиленный, лежал на полу. Его лицо было расцарапано, на руках — свежие ссадины, но он улыбался. Той самой улыбкой — редкой, тёплой. — Спасибо, — прошептал он. — Вы не представляете, что это для меня значит. — Представляем, — ответил Сириус, всё ещё переводя дыхание. — Мы же рядом были. — Это было... — Римус покачал головой. — Я ничего не помню. Но я чувствовал, что не один. Впервые за всё время. — Значит, получилось, — сказала Джессика. — Мы сделали это. — Мы сделали это, — эхом отозвался Джеймс. До больничного крыла они добрались на рассвете. Мадам Помфри, увидев Римуса, лишь покачала головой и молча указала на кровать. Она привыкла. Но когда четверо друзей остались ждать в коридоре, она не прогнала их — только бросила короткое: «Не шумите». Римус уснул почти мгновенно. Они сидели на скамье у дверей, уставшие, но счастливые. Питер тихо сказал: — Я никогда не забуду эту ночь. — Я тоже, — ответила Джессика. --- Второе полнолуние наступило примерно на третьей неделе октября. Они снова прошли через Гремучую иву, снова были рядом с Римусом в Визжащей хижине. На этот раз всё прошло легче — они уже знали, чего ожидать. Римус больше не боялся, а они не сомневались. После, в больничном крыле, он уснул так же быстро, но царапин было меньше. Мадам Помфри даже заметила: — Вы хорошо за ним присматриваете. Кто бы вы ни были. Они переглянулись и ничего не ответили. --- На третьей неделе октября Миранда стояла у окна в коридоре на третьем этаже, ожидая Джессику. Они договорились встретиться после уроков — Миранда хотела расспросить сестру о Турнире. В коридоре было тихо, только факелы на стенах отбрасывали дрожащие тени. — Простите, — раздался голос за её спиной. — Я немного заблудился. Она обернулась. Перед ней стоял рыжеватый парень в синей мантии с серебряными звёздами — один из студентов Ильверморни. Он улыбался — открыто, дружелюбно, без тени смущения. — Я ищу кабинет Заклинаний, — пояснил он. — Но, кажется, зашёл куда-то не туда. В этой школе слишком много лестниц. И они двигаются. Это нормально? — Вполне, — Миранда невольно улыбнулась в ответ. — Лестницы всегда двигаются. Привыкнешь. — Финн, — он протянул руку. — Финн О'Коннелл. Я из Ильверморни. Ну, это, наверное, и так видно. — Миранда, — она пожала его руку. — Миранда Рокс. Я учусь на шестом курсе. — Рокс? — он приподнял брови. — Как Джессика Рокс? Чемпионка? — Она моя сводная сестра. — Ого. — Финн присвистнул. — Значит, у вас в семье все такие... — он замялся, подбирая слово, — ...впечатляющие? Миранда почувствовала, что краснеет. Она не привыкла быть в центре внимания. — Кабинет Заклинаний на втором этаже, в правом крыле, — сказала она. — Идите прямо по коридору, потом вниз по лестнице. Только осторожно — третья ступенька любит исчезать. — Исчезать? — Финн рассмеялся. — Обожаю эту школу. Он уже сделал шаг, но остановился и обернулся. — Миранда... могу я как-нибудь попросить тебя показать мне замок? А то я, кажется, без проводника пропаду. Она не сразу нашлась что ответить. — Я... да, наверное. Почему бы и нет. — Отлично! — Он просиял. — Тогда до встречи! И исчез за поворотом. Миранда ещё несколько секунд стояла у окна, чувствуя, как сердце колотится чуть быстрее обычного. Подошедшая Джессика застала её с задумчивой улыбкой на лице. — Что это с тобой? — Ничего, — быстро ответила Миранда. — Просто... познакомилась кое с кем. — С кем? — Джессика прищурилась. — Неважно. Рассказывай про Турнир! Но Джессика заметила, как сестра бросила взгляд в сторону лестницы, где только что скрылся рыжеватый парень в синей мантии. --- В конце октября, поздно вечером, пятеро друзей собрались в заброшенном классе. Римус, уже полностью здоровый, сидел в стороне с книгой и фотоаппаратом на шее — будто никакого полнолуния и не было. Питер нервно расставлял на полу свечи. — Мы знаем, где диадема, — сказала Джессика, доставая дневник. — Она спрятана в Выручай-комнате. Но нам нужно то, чем её уничтожить. — Может, дневник подскажет? — предложил Джеймс. Джессика открыла дневник. Страницы были пусты — он молчал уже несколько месяцев. Но когда она коснулась обложки, по бумаге пробежала лёгкая дрожь, и на первой странице проступили слова: «Ищи в сердце льва. Только там найдёшь силу, чтобы разрушить тьму». — В сердце льва, — повторил Джеймс. — Это же Гриффиндор. Лев — символ Гриффиндора. — Распределяющая шляпа, — вдруг сказал Римус. — Она принадлежала Годрику Гриффиндору. В ней — его магия. Если меч Гриффиндора существует, он должен быть там. — Шляпа в кабинете Дамблдора, — заметил Питер. — Как мы её достанем? — Мы — Мародёры, — сказала Джессика. — Придумаем. И они придумали. Сириус вызвался помочь Макгонагалл с уборкой Зала наград. Шляпу как раз перенесли туда для лекции младшекурсникам. Он отвлёк Макгонагалл разговором, а Джессика и Джеймс пробрались в зал. Шляпа лежала на стуле — старая, потрёпанная, с заплатками. Джессика взяла её в руки и надела на голову. — Ну-ну, — раздался скрипучий голос в её сознании. — Мисс Рокс. Давно не виделись. Что на этот раз? — Мне нужен меч Гриффиндора. — Меч? Он является только достойным. Тем, кто готов отдать жизнь за других. Ты готова? — Да. Шляпа замолчала. А потом внутри что-то зазвенело. Джессика почувствовала, как на макушку опускается что-то тяжёлое. Она сняла шляпу и увидела меч — длинный, серебряный, с рубинами на рукояти. — Получилось, — прошептал Джеймс. Той же ночью они пробрались в Выручай-комнату. Диадема лежала там же, где они её оставили, — в углу, за старым шкафом. Серебряный обруч тускло мерцал в темноте, и вокруг него всё ещё висело ощущение холода. Джессика взяла меч из рук Джеймса и оглядела друзей. — Ну что, — сказала она. — Кто уничтожит? Четыре взгляда уставились на неё. Никто не двинулся с места. Она переводила взгляд с одного на другого. Джеймс едва заметно улыбнулся. Сириус скрестил руки на груди и кивнул. Римус поднял бровь с выражением «ты же знаешь ответ». Питер просто смотрел на неё с ожиданием. — Ну ладно, — вздохнула она. — Я. — Мы и не сомневались, — хором сказали Сириус и Джеймс и тут же переглянулись. Она замахнулась и ударила. Меч рассёк диадему пополам. Из неё вырвался чёрный дым — беззвучный, но оглушительный. Пол задрожал под ногами. Джессику отбросило назад, и Сириус едва успел её подхватить. — Ты в порядке?! — Да! — Она тяжело дышала. — Смотрите! Диадема лежала на полу, расколотая надвое. Её магия погасла. Холод исчез. И тогда дневник в её сумке снова нагрелся. Джессика достала его. На странице проступали слова: «Осталось четыре». — Четыре? — переспросил Питер. — Но их же было семь! — Было семь, — медленно произнесла Джессика. — Диадема — одна. — Осталось четыре, — повторил Римус, нахмурившись. — Значит, всего... пять? — Пять, — подтвердила она. — Но дневник сначала говорил «семь»... Она замолчала, перебирая в уме все подсказки, что давал дневник. «Семь». «Ищи». «Слизерин». «Когтевран». Теперь «четыре». — Может, мы что-то не так поняли? — предположил Джеймс. — Может, «семь» — это было не количество? — Может, это было что-то другое, — тихо сказал Сириус. — Или кто-то другой, — добавила Джессика. Повисла тишина. В голове у каждого крутились мысли, но ответ ускользал — пока что. Он станет ясен позже. Но сейчас они знали одно: первый крестраж уничтожен. Осталось четыре. И они найдут их. --- Октябрь подходил к концу. Первое испытание Турнира — дракон — должно было состояться в ноябре. Джессика готовилась. Ей помогали все. Марлин приносила ей сладости из «Сладкого королевства» — «для мозгов», как она говорила. Лили нашла в библиотеке старинный фолиант о драконьей магии и переводила сложные абзацы. Римус, едва оправившись после полнолуния, уже сидел над книгами о повадках драконов. Джеймс тренировал с ней заклинания в заброшенном классе. Алиса гадала на картах и говорила, что всё будет хорошо — и Джессика ей верила. Мэри варила бодрящее зелье, чтобы Джессика не засыпала над учебниками. Питер однажды принёс ей шоколадных лягушек — целую коробку. Фрэнк предложил помощь с защитными чарами — его бабушка когда-то учила его особым заклинаниям. Миранда забегала каждый вечер — просто чтобы побыть рядом. А Сириус был с ней всегда — на тренировках, в библиотеке, в гостиной. Он не говорил лишних слов, но его присутствие было тем, что держало её на плаву. Однажды утром, засовывая руку в сумку за учебником, Джессика нащупала сложенный пергамент, которого там раньше не было. Она развернула его и замерла. На листке аккуратным, незнакомым почерком были перечислены породы драконов — с краткими пометками об их уязвимых местах и повадках. Ни подписи. Ни объяснений. Просто информация — точная, полезная, та, которую она нигде не могла найти. Она подняла глаза и обвела взглядом Большой зал. Гриффиндорский стол. Когтевранский. Хаффлпаффский. Слизеринский. Регулус Блэк сидел за столом Слизерина и не смотрел на неё. Он разговаривал с Барти и Эваном и, кажется, вообще не замечал её. Но Джессика заметила, что его перо лежало на столе — то самое, с тонким серебряным пером, которым обычно пишут только чистокровные волшебники. Она ничего не сказала. Просто сложила пергамент и убрала обратно в сумку. — Что там? — спросил Сириус, наклоняясь к ней. — Ничего. — Она помолчала. — Просто... полезная информация. --- Однажды вечером они сидели у камина в гостиной. Все уже разошлись, только их компания осталась. Марлин лежала на диване, положив голову на колени Римусу. Алиса и Фрэнк играли в плюй-камни — они сидели на ковре, и Фрэнк, кажется, проигрывал, но его это не волновало. Мэри и Питер склонились над шахматной доской — Мэри снова обыгрывала, а Питер смотрел на неё с восхищением. Лили читала книгу, а Джеймс сидел рядом и просто смотрел на неё. Сириус сидел у камина, Джессика — рядом, и её голова покоилась на его плече. Всё как обычно. — Ты справишься, — тихо сказал он. — С драконом. С Турниром. Со всем. — Откуда ты знаешь? — Потому что ты — это ты. И потому что я рядом. Она подняла голову и посмотрела на него. В отблесках камина его глаза казались почти золотыми. — Спасибо, — прошептала она. — За что? — За всё. Он наклонился и поцеловал её — легко, нежно, как делал уже много раз. Но каждый раз это было как первый. За окном шумел ветер, и впереди было первое испытание. Но сегодня — сегодня был просто вечер. Тёплый. Тихий. Свой. И они были вместе. А это было самое главное.