Часть 18. Первое испытание

Ночь перед днём рождения Сириуса выдалась тихой и холодной. Гриффиндорская гостиная давно опустела, и только в углу у догорающего камина сидели пятеро. — Ну что, — сказал Джеймс, развалившись в кресле и закинув ноги на подлокотник. — Мы теперь анимаги. Ну, почти все. У нас есть форма. Но у нас нет имён. — Имён? — переспросил Питер, отрываясь от шахматной доски, которую он расставлял просто так, для успокоения. — Ну да. Клички. Прозвища. Как у настоящих... ну, ты понимаешь. У всех великих есть прозвища. — Ты хочешь быть великим? — усмехнулась Джессика, сидевшая на подоконнике. — Я уже великий. Просто пока никто не знает. — Скромность — твоё второе имя, Поттер, — заметил Сириус. — Вообще-то я думал, что моё второе имя — Сохатый. В гостиной повисла тишина. Джеймс переводил взгляд с одного на другого. — Ну? Сохатый! Олень! Рога! Понимаете? — Сохатый, — медленно повторила Джессика, пробуя слово на вкус. — Вообще-то... звучит неплохо. — Правда? — Джеймс просиял. — Значит, я — Сохатый! — Тогда я — Бродяга, — вдруг сказал Сириус. — Собака, бродит где хочет. Ну, вы поняли. — Бродяга, — кивнула Джессика. — Подходит. Ты же вечно шатаешься по замку. — Я не шатаюсь. Я патрулирую. — Конечно, Бродяга. Конечно. — А я? — Питер подался вперёд. — Я кто? — Хвост, — хором сказали все трое. — Что?! Почему Хвост?! — Потому что ты крыса, — пояснил Джеймс. — У крыс есть хвосты. Логично. — Логично?! А если бы я был слоном, меня бы назвали Хобот?! — Но ты не слон. — Это несправедливо! — Хвост, смирись, — усмехнулся Сириус. — Это судьба. Питер вздохнул, но спорить не стал. В конце концов, Хвост звучало не так уж плохо. По крайней мере, не Хобот. — А ты, Рокс? — Джеймс повернулся к Джессике. — Ты лиса. Как насчёт Фокси? — Фокси, — она кивнула. — Утверждаю. Загадочно и в тему. — Загадочно и в тему, — повторил Сириус. — Как и ты. — Именно. Повисла пауза. Все посмотрели на Римуса. Он сидел в кресле, всё так же с кружкой в руках, и слабо улыбался. — А я, видимо, Лунатик, — сказал он негромко. Никто не рассмеялся. Никто не стал переспрашивать. Все четверо переглянулись — и вдруг заговорили одновременно: — Лунатик! Точно! — Круто звучит! — Загадочно! — Очень в тему! Римус моргнул. Он ожидал чего угодно — неловкого молчания, фальшивых оправданий, попыток сменить тему. Но не этого. Не того, что они примут это прозвище так легко, будто оно всегда было его. — Вы... серьёзно? — спросил он. — Абсолютно, — твёрдо сказал Джеймс. — Лунатик — это круто. Ты же любишь гулять под луной. — И вообще, луна — это красиво, — добавила Джессика. — Таинственно. Романтично. Марлин оценит. Римус чуть порозовел, но улыбка стала шире. — Значит, решено, — подытожил Сириус. — Сохатый, Бродяга, Хвост, Фокси и Лунатик. Мародёры! — Мародёры, — эхом отозвались все пятеро. И в этом слове было всё: дружба, тайны, приключения и обещание, что они всегда будут вместе. Какими бы именами ни назывались. — Завтра у Бродяги день рождения, — напомнила Джессика. — Может, подарим ему ошейник? Сириус замер. — Рокс, ты серьёзно? — Абсолютно. — Она улыбнулась. — С гравировкой «Бродяга». Чтобы ты не забывал, кто ты. — Я — Блэк. Я не забываю. — А теперь ещё и Бродяга. Двойная ответственность. Он покачал головой, но уголки его губ дрогнули. — Ладно. Но если ты подаришь мне ошейник, я надену его. И буду носить. — Прямо поверх мантии? — Прямо поверх мантии. — Договорились. Все рассмеялись. Завтрашний день обещал быть интересным. --- Утро третьего ноября началось с того, что Джеймс Поттер стащил с Сириуса одеяло. — С днём рождения, Бродяга! — заорал он так, что, кажется, проснулась вся башня. — Пятнадцать лет! Ты теперь старый! — Я не старый, — пробормотал Сириус, пытаясь нащупать одеяло. — Я в расцвете сил. — Конечно-конечно, — Питер уже стоял рядом с коробкой шоколадных лягушек. — Вставай. Девочки там всю гостиную украсили. Марлин грозилась повесить плакат с твоим портретом. — Надеюсь, портрет не в полный рост. — В полный. С бантиком. Сириус простонал что-то неразборчивое и всё-таки сел на кровати. Фрэнк, уже завязывавший галстук, молча улыбнулся. Римус, как всегда, сидел с книгой, но сегодня на его лице была лёгкая улыбка. — С днём рождения, — сказал он. — Спасибо, Лунатик. --- День покатился своим чередом: уроки, поздравления в коридорах, многозначительные взгляды от друзей. Сириус принимал их с привычной усмешкой, но Джессика замечала: он ждал вечера. Когда все соберутся. Когда шум стихнет. Когда начнётся то, что по-настоящему важно. И вечер настал. Гриффиндорская гостиная была забита до отказа. Марлин, Лили, Алиса и Мэри развесили ало-золотые ленты, а над камином парил самодельный плакат: «С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ, СИРИУС!». Джессика стояла у стола, поправляя торт, и обернулась, когда он вошёл. — С днём рождения, Блэк. Он подошёл ближе и, не обращая внимания на полную гостиную народа, легко поцеловал её в висок. — Эй! — возмутилась Марлин. — Подарки ещё не вручили, а вы уже целуетесь! — Мы не целуемся. Мы здороваемся. — Это был поцелуй! — В висок — не считается. — Считается! — Маккиннон, у тебя вообще парня нет, чтобы так разбираться в поцелуях? — усмехнулся Сириус. Марлин покраснела и запустила в него подушкой. Подарки громоздились на столике у камина. Джеймс вручил Сириусу свёрток, внутри которого оказался магловский кожаный браслет с серебряной пряжкой — простой, грубоватый, явно выбранный не в волшебном магазине. — Это мы с отцом нашли в Лондоне, — пояснил Джеймс. — На магловском рынке. Там такие носят... ну, рок-музыканты. Я подумал, тебе пойдёт. Сириус посмотрел на браслет, потом на Джеймса. — Рок-музыканты? — Ага. Типа тех, что на пластинках, которые ты слушаешь. — Поттер, — Сириус надел браслет на запястье и ухмыльнулся. — Это круто. — Я знаю. Римус подарил книгу — старинный фолиант о магических существах. — Там есть глава о собаках, — тихо сказал он. — Об очень умных собаках. Сириус улыбнулся и хлопнул его по плечу. Питер, верный традиции, вручил коробку шоколадных лягушек. Марлин подарила набор карамельных бомб. Лили — набор различных зелий в аккуратном футляре: бодрящее, успокаивающее, от фурункулов и ещё несколько полезных пузырьков. Алиса — тёплый шарф глубокого синего цвета. Мэри — смешные носки с узором из звёзд. Фрэнк — карту звёздного неба, которую сам зачаровал так, чтобы созвездия подмигивали. А от Римуса был ещё и небольшой альбом с колдографиями — несколько снимков, которые он успел сделать за последние месяцы. И наконец Джессика. Она встала, держа за спиной что-то, чего он не видел. — Закрой глаза, — сказала она. — Это что-то страшное? — Закрой. Он вздохнул и закрыл. Что-то мягкое и кожаное легло в его ладони. Он открыл глаза и увидел ошейник. Настоящий собачий ошейник — тёмно-коричневая кожа, серебряная пряжка, а на внутренней стороне — гравировка: «Бродяга». На секунду в гостиной повисла тишина. А потом раздался смех — но не отовсюду. Хохотали только Джеймс, Питер и Римус. Остальные гриффиндорцы переглядывались в недоумении: ошейник? На день рождения? Что за странный подарок? Кто-то зашептался, кто-то прыснул, но явно не понимал скрытого смысла. — Это чтобы ты не терялся, — сказала Джессика, и в её голосе звенела едва сдерживаемая улыбка. Сириус посмотрел на ошейник, потом на неё, потом снова на ошейник. Мародёры за его спиной всё ещё давились смехом. Остальная гостиная смотрела с любопытством и лёгким недоумением. — Ты подарила мне ошейник. — Ага. — На день рождения. — Ну да. — При всех. — А что такого? — Она невинно улыбнулась. Сириус расхохотался — открыто, искренне, запрокинув голову. По гостиной прокатилась волна смешков — теперь уже от тех, кто решил, что это просто шутка. Никто не понял, в чём дело, но все решили, что это смешно. — Ладно, Рокс. — Он надел ошейник поверх мантии, как ожерелье, и ухмыльнулся. — Я это заслужил. — Определённо. — Но это же ещё не всё? — Он прищурился. — Не всё. — Она достала из кармана небольшой свёрток. — Это — настоящее. Он развернул бумагу. Внутри лежали две вещи. Первая — браслет, простой, кожаный, с маленькой серебряной подвеской в виде звезды и крошечной молнии рядом с ней. На внутренней стороне было выгравировано одно слово: «Рокс». Вторая — колдография. Их первый поцелуй на крыльце дома Поттеров. Закат, ступеньки, он прижимает её к себе, она запустила пальцы в его волосы. Снимок был живым — они на фотографии чуть двигались, и закатный свет путался в её волосах. — Откуда... — он поднял глаза. — Тётя Юфи. — Джессика улыбнулась. — У неё остался ещё один экземпляр. Я подумала, тебе нужен свой. Он смотрел на колдографию, и в его серых глазах плясали отблески камина. — Звезда — это ты, — тихо сказала она, касаясь подвески на браслете. — А молния — это я. Ну, знаешь... Рокс. Как удар током. Он провёл пальцем по гравировке, потом перевёл взгляд на колдографию. А потом надел браслет на запястье — рядом с тем, что подарил Джеймс. Два браслета на одной руке. Один — от лучшего друга. Второй — от неё. И, не обращая внимания на полную гостиную народа, притянул её к себе и поцеловал — коротко, но крепко. — Спасибо, — прошептал он. — Всегда, Блэк. Всегда. — ЭЙ! — закричал Джеймс. — А торт?! Мы вообще-то ждём торт! — Торт подождёт, — ответил Сириус, не отпуская Джессику. Но торт не подождал. Марлин уже резала его на куски, раздавая всем желающим. Вечер перетёк в игры. «Правда или вызов» — и Джеймсу выпало изображать дракона. Он так убедительно рычал и махал руками-крыльями, что все покатились со смеху. Сириусу выпало признаться, кого он боится больше всего — и он, глядя прямо на Джессику, сказал: «Того, кто дарит мне ошейники». Марлин на вызове должна была поцеловать соседа справа в щёку — и, недолго думая, она повернулась к Джессике и звонко чмокнула её. — Маккиннон, — Сириус прищурился, — ты у меня девушку увести решила? — А ты не давай повода, Блэк, — парировала Марлин, ухмыляясь. — Она красивая, а я свободная. — Свободная, но без шансов. — Это мы ещё посмотрим! Джессика рассмеялась и пихнула Сириуса локтем. — Прекратите делить меня, как трофей. — Ты не трофей, — ответил Сириус, притягивая её ближе. — Ты — главный приз. — Это одно и то же! — Нет. Трофей ставят на полку. А главный приз — это то, ради чего вообще играют. Марлин театрально вздохнула. — Ладно, сдаюсь. Он сегодня в ударе. — Я всегда в ударе. — Только когда Рокс рядом. — Возможно. Поздно вечером, когда гостиная опустела и только их компания осталась у камина, Сириус сидел на диване, всё ещё в ошейнике, и вертел в пальцах браслет. Колдография лежала у него на колене. Джессика устроилась рядом, положив голову ему на плечо. — Лучший день рождения? — спросила она. — Лучший, — ответил он. — Определённо лучший. — Даже несмотря на ошейник? — Особенно благодаря ошейнику. Он поцеловал её в макушку, и они замолчали, глядя на огонь. За окном завывал ветер, ноябрь вступал в свои права. Впереди было первое испытание. Но сегодня — сегодня был просто праздник. И он был счастлив. --- Трибуны гудели. Арена ещё была пуста, но напряжение уже висело в воздухе — такое плотное, что, казалось, его можно потрогать. Сириус стоял у самого края, стиснув перила. Рядом с ним — Джеймс, Римус, Марлин, Лили, Алиса, Мэри, Питер и Фрэнк. Чуть поодаль, у соседней секции, стояли Регулус, Барти и Эван. — Нервничаешь, Блэк? — голос Регулуса прозвучал негромко, но Сириус услышал. Он повернул голову. Младший брат стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на него с лёгкой усмешкой. — А тебе какое дело? — Интересно просто. Ты же у нас теперь... в отношениях. Говорят, это меняет людей. — Тебе-то откуда знать? — Сириус прищурился. — У тебя вообще кто-нибудь был? Регулус едва заметно дёрнул уголком губ. — Не твоя забота. — Тогда и моя — не твоя. Пауза. Они смотрели друг на друга — серые глаза в серые глаза. Восемь человек за спиной Сириуса и двое за спиной Регулуса замерли. — Она справится, — вдруг сказал Регулус, отводя взгляд. — Рокс... она не из тех, кто проигрывает. Сириус моргнул. Он не ожидал такого — ни тона, ни слов. — Я знаю, — ответил он. — Всегда знал. Регулус кивнул — коротко, сухо — и отвернулся. Джеймс толкнул Сириуса локтем: — Это что сейчас было? — Понятия не имею, — честно ответил Сириус. — Но, кажется, мой брат только что похвалил мою девушку. — Мне это кажется подозрительным, — заметила Марлин. — Мне тоже, — пробормотал Сириус. Но в этот момент по трибунам прокатился взволнованный гул. На арену вышел Бьёрн Хальвард — чемпион Дурмстранга шагал к центру арены уверенно, не оглядываясь. Дракон — огромный, чешуйчатый, с тяжёлым хвостом — уже ждал его. Кажется, это был венгерский шипохвост — один из самых опасных. — Итак, первым проходит испытание Бьёрн Хальвард из Дурмстранга! — разнёсся над ареной голос комментатора. Бьёрн не терял времени. Он двигался быстро, пригибаясь, когда дракон выдыхал пламя, и использовал щитовые чары, чтобы отвлечь его. Но шипохвост оказался хитрее — он ударил хвостом в тот момент, когда Бьёрн был уверен, что контролирует ситуацию. Шипы просвистели в дюйме от его плеча. Трибуны ахнули. Однако Бьёрн не запаниковал. Он выждал момент, когда дракон повернул голову, и бросился к яйцу. Пальцы сомкнулись на золотой скорлупе за секунду до того, как пламя опалило край его мантии. — Бьёрн Хальвард справился! — объявил комментатор. — Не без труда, но золотое яйцо у него! Дурмстранговцы на трибунах зааплодировали — сдержанно, как всегда. Бьёрн, проходя мимо, бросил быстрый взгляд на гриффиндорскую секцию. Джессика ещё не вышла, но он усмехнулся — будто говорил: «Твоя очередь, Рокс». Следующим был Финн О'Коннелл. Чемпион Ильверморни вышел на арену с улыбкой — то ли от уверенности, то ли от страха, понять было сложно. Ему достался дракон помельче, но более юркий — кажется, норвежский горбатый спинорог. Финн использовал отвлекающие заклинания и собственную ловкость. Он дважды уворачивался от струи пламени, а потом пустил в ход что-то вроде дымовой завесы — дракон на секунду потерял его из виду, и Финн схватил яйцо. — Финн О'Коннелл тоже справляется с заданием! — прогремел комментатор. — У нас два успешных прохождения! Ильверморнийцы разразились радостными криками. Финн, уходя с арены, поднял яйцо над головой и улыбнулся так открыто, что даже на гриффиндорской трибуне захлопали. А потом наступила тишина. На арену вышла Джессика. Сириус сжал перила так, что побелели костяшки. Регулус, сам того не замечая, стиснул зубы. Восемь друзей за спиной Сириуса затаили дыхание. Двое за спиной Регулуса — Барти и Эван — переглянулись. Дракон, доставшийся Джессике, был самым крупным из трёх. Украинский железнобрюх. Его чешуя отливала металлом, а из ноздрей вырывались струйки дыма. Трибуны замерли. Джессика стояла напротив дракона — маленькая фигурка в гриффиндорской мантии, с палочкой в руке и спокойным выражением лица. Она вспомнила записку, найденную в сумке. «Железнобрюх. Уязвим под крыльями. Отвлекать звуком, атаковать в слепую зону». Она не знала, кто это написал. Но сейчас это не имело значения. Она сделала первый шаг. Дракон повернул голову. Его жёлтые глаза с вертикальными зрачками уставились прямо на неё. Из ноздрей вырвался дым. — Не бойся, — прошептала она себе. — Он просто ящерица. Очень большая. Очень зубастая. Очень огнедышащая ящерица. Она не боялась. Она оценивала. Железнобрюх был медленнее других драконов, но его чешуя делала его почти неуязвимым для заклинаний. Бить в лоб было бесполезно. Она вспомнила, что в записке говорилось о слепой зоне — прямо под брюхом, у задних лап. Но чтобы добраться туда, нужно было отвлечь его. Дракон выдохнул пламя. Джессика отпрыгнула в сторону, перекатилась по земле и выставила щит. Огонь лизнул магическую преграду и рассыпался искрами. Трибуны ахнули. — Она в порядке! — выкрикнул Джеймс. — Я вижу, — процедил Сириус, не отрывая взгляда от арены. Джессика снова вскочила на ноги. Теперь она двигалась по дуге, заставляя дракона поворачивать голову. Он был огромным, и каждое движение давалось ему с трудом. Она использовала это. — Конфринго! — заклинание ударило не в дракона, а в каменный выступ над его головой. Осколки посыпались вниз, и дракон на секунду отвлёкся. В этот момент Джессика бросилась вперёд. Не к яйцу — к дракону. Под брюхо, в слепую зону. — Что она делает?! — ахнула Марлин. — Она сумасшедшая, — прошептал Сириус. — Но это сработает. Дракон не видел её. Он крутил головой, пытаясь понять, куда делась добыча. Джессика, пригнувшись, пробежала под его брюхом и оказалась прямо перед яйцом. Золотая скорлупа блестела в свете факелов. Она схватила яйцо. И в этот момент дракон её заметил. Хвост ударил по земле в нескольких дюймах от неё. Джессика отскочила, прижимая яйцо к груди, и побежала. Дракон выдохнул пламя — она прыгнула, перекатилась и вскочила на ноги уже у выхода. — Она сделала это! — заорал комментатор. — Джессика Рокс справляется с испытанием! И с каким драконом! Трибуны взревели. Сириус выдохнул — он, кажется, не дышал всё это время. Джеймс хлопнул его по плечу так, что тот чуть не перевалился через перила. Марлин визжала. Алиса обнимала Мэри. Лили аплодировала. Питер и Фрэнк что-то кричали, перебивая друг друга. Регулус, стоявший в соседней секции, разжал кулаки. На его лице не было ни улыбки, ни торжества — только облегчение. Барти и Эван переглянулись, но ничего не сказали. Джессика стояла у края арены, тяжело дыша, и прижимала к груди золотое яйцо. Она нашла взглядом Сириуса — он смотрел на неё так, будто она только что совершила невозможное. И, наверное, так и было. --- Она вышла за пределы арены, всё ещё прижимая золотое яйцо к груди. Ноги дрожали, в ушах звенело от гула трибун, но она улыбалась — широко, открыто, как не улыбалась уже давно. Её тут же окружили. — Ты была великолепна! — Марлин бросилась к ней первой, стиснула в объятиях так, что рёбра хрустнули. — Ты вообще понимаешь, что ты сейчас сделала?! Ты обманула дракона! Дракона, Джесси! — Я просто... — она не договорила, потому что Джеймс уже хлопал её по плечу. — Просто пробежала под брюхом железнобрюха! Ничего особенного! — Он смеялся. — Ты вообще в своём уме?! — Нет, — честно ответила она. — Но сработало же. Алиса и Мэри обнимали её одновременно. Лили улыбалась, и в её глазах было что-то похожее на гордость. Питер что-то восторженно пищал, Фрэнк пожимал ей руку. Римус, стоявший чуть в стороне, поднял фотоаппарат и сделал снимок. А потом толпа расступилась, и она увидела Сириуса. Он стоял в нескольких шагах. Не бросился обнимать, не кричал, не смеялся. Просто смотрел на неё — и в его серых глазах было столько всего, что у неё перехватило дыхание. — Блэк, — тихо позвала она. Он шагнул к ней — один шаг, второй, — и вдруг притянул к себе. Крепко. Так, будто она всё ещё была там, на арене, а он — на трибуне, и между ними была целая вечность. — Я чуть не умер, — прошептал он ей в волосы. — Прямо там. На трибуне. — Но не умер же. — Не умер. — Он чуть отстранился и заглянул ей в глаза. — Ты... ты вообще понимаешь, что ты сделала? — Обманула дракона. — Ты пробежала под ним. Под железнобрюхом. У которого хвост размером с дерево. — Я знаю. Я там была. Он смотрел на неё ещё секунду, а потом вдруг рассмеялся — коротко, нервно, с облегчением. — Ты невыносима, Рокс. — Знаю. — Она улыбнулась. — Но ты всё равно меня любишь. — Люблю, — сказал он. — И именно поэтому я когда-нибудь поседею. — Тебе пойдёт. Он смотрел на неё ещё секунду, а потом притянул к себе и поцеловал — прямо там, у выхода с арены, при всех. На трибунах всё ещё гудели зрители, где-то Марлин ахнула, Джеймс присвистнул, а Римус, не теряя ни секунды, снова поднял фотоаппарат. Но Джессика этого уже не слышала. Она закрыла глаза, запустила пальцы в его волосы и ответила на поцелуй — так, будто не было ни дракона, ни Турнира, ни сотен глаз вокруг. В дальнем конце трибуны, у самого выхода, мелькнула яркая вспышка. Рита Скитер стояла, прижимая к груди маленький магловский фотоаппарат — лёгкий, почти невидимый в складках её мантии. Она опустила камеру и ухмыльнулась. О, это будет отличный снимок. «Чемпионка Хогвартса целуется с наследником Блэков после смертельного испытания. Трагедия? Страсть? Скандал? Читайте в следующем номере!» Регулус, стоявший в соседней секции, смотрел не на чемпионку. Он смотрел на брата. На то, как Сириус обнимает её, как она прижимается к нему, как они целуются — открыто, не прячась. На его лице не дрогнул ни один мускул. — Ну и зрелище, — хмыкнул Барти. — Блэк-старший устроил спектакль. — Заткнись, — тихо сказал Регулус. — А что такое? — Эван приподнял бровь. — Тебе-то какое дело? Регулус не ответил. Он просто развернулся и пошёл к выходу, не оглядываясь. Барти и Эван переглянулись, но последовали за ним. --- Когда последние отголоски драконьего рёва стихли и Джессика скрылась в шатре для чемпионов, трибуны загудели. Судьи — Дамблдор, директриса Грейвз, Каркаров и ещё двое представителей Министерства — совещались недолго. Через несколько минут Дамблдор поднялся и усиленным Сонорусом голосом объявил: — Баллы за первое испытание! Толпа затихла. — Бьёрн Хальвард — тридцать пять баллов! Дурмстранговцы зааплодировали. Бьёрн, стоявший у края арены, коротко кивнул, но на его лице мелькнуло недовольство — он явно рассчитывал на большее. — Финн О'Коннелл — тридцать семь баллов! Ильверморнийцы взревели. Финн улыбнулся и поднял руку, приветствуя своих. Дамблдор выдержал паузу. Джессика, стоявшая рядом с другими чемпионами, сжала кулаки. Сириус на трибуне, сам того не замечая, стиснул челюсти. — Джессика Рокс — сорок два балла! Гриффиндорская трибуна взорвалась. Марлин закричала так, что, казалось, её было слышно даже в Запретном лесу. Джеймс вскочил, потрясая кулаками. Алиса и Мэри обнимались. Лили аплодировала, улыбаясь. Питер что-то восторженно пищал, Фрэнк одобрительно кивал, а Римус, не теряя ни секунды, снова поднял фотоаппарат. Сириус не кричал. Он просто смотрел на неё — на то, как она стоит у арены, ещё растрёпанная после схватки с драконом, с золотым яйцом в руках, и улыбается. И он улыбался в ответ. — Сорок два, — повторил Джеймс, хлопая его по плечу. — Она обошла всех! — Я знал, — ответил Сириус. — Я всегда знал. В соседней секции Регулус, не сказав ни слова, развернулся и пошёл к выходу. Барти и Эван переглянулись и последовали за ним. — Что, даже не поздравишь? — бросил Барти, догоняя его. — Она справилась, — коротко ответил Регулус. — Этого достаточно. И скрылся в проходе. --- В спальне девочек горела только одна свеча — на тумбочке у кровати Марлин. Остальная комната тонула в мягком полумраке, и тени от пламени дрожали на стенах. Все пятеро сидели на кроватях, поджав ноги или завернувшись в одеяла. Волосы распущены, мантии сброшены — можно было наконец выдохнуть. — Ну что, — сказала Марлин, подбрасывая в воздух карамельную бомбу, — у нашей чемпионки сорок два балла. Это надо отметить. — Мы уже отметили, — напомнила Лили. — Ты съела три куска торта. — Четыре! И это была разминка. Алиса рассмеялась и потянулась за расчёской. — Я до сих пор не могу поверить, что ты пробежала под драконом, — сказала она Джессике. — Я на трибуне чуть не закричала. — Я чуть не закричала, — призналась Джессика. — Но решила, что это будет нестратегически. — Нестратегически? — Мэри прыснула. — Ты о стратегии думала, пока на тебя дышал огнём железнобрюх? — О стратегии, о слепой зоне, о том, что если я побегу медленнее, он меня поджарит. Обычные мысли. — Обычные мысли, — повторила Марлин и покачала головой. — Рокс, ты вообще нормальная? — Нет, — честно ответила Джессика. — Но я живая. Это главное. — Слушайте, — вдруг сказала Марлин, откладывая карамельную бомбу. — А давайте погадаем? — Ты же не умеешь, — заметила Лили. — Зато Алиса умеет! — Марлин повернулась к ней с надеждой. — Давай! Карты Таро! Узнаем, что нас ждёт! — Карты Таро — это не игрушка, — важно сказала Алиса, но уже полезла в тумбочку за колодой. — Но ради вас — так и быть. Она пересела на пол, расстелила платок и начала тасовать карты. Девочки сгрудились вокруг неё. — Кто первая? — Давай ты, — Марлин подтолкнула Джессику. — Ты у нас сегодня героиня. Алиса разложила три карты. Перевернула первую — Колесо Фортуны. — Перемены, — сказала она. — Скоро что-то изменится. Возможно, в отношениях. Или в Турнире. Или и там, и там. Перевернула вторую — Луна. — Тайна, — прошептала она. — Кто-то рядом с тобой что-то скрывает. Но не со зла. Просто... боится. Джессика нахмурилась. Она вдруг вспомнила аккуратный почерк на записке. Серые глаза, такие похожие на глаза Сириуса. «Она не из тех, кто проигрывает». Она тряхнула головой, отгоняя мысли. Третья карта — Влюблённые. Марлин присвистнула. — Ну, тут всё ясно. Блэк. — Это не обязательно Блэк, — возразила Алиса. — Влюблённые — это выбор. Серьёзный выбор, который повлияет на будущее. — Всё равно Блэк, — упрямо сказала Марлин. — У них всегда Блэк. Джессика пихнула её подушкой. Дальше гадали Марлин. Ей выпала Звезда — надежда и свет. Алиса сказала, что это к чему-то хорошему в ближайшем будущем. — Может, Люпин наконец решится, — шепнула Мэри, и Марлин покраснела до корней волос. — Ничего он не... мы просто друзья! — Конечно-конечно, — хором ответили все четверо. Мэри выпала Императрица — забота, тепло, женская сила. — Это к тому, что ты всех нас кормишь, — сказала Марлин. — Ты наша мама. — Я не мама! — возмутилась Мэри. — Я просто... ответственная! — Ответственная — это когда следишь за домашним заданием, — заметила Лили. — А ты следишь, чтобы мы ели, спали и не убили друг друга. Это мама. Мэри запустила в неё носком. Лили выпал Маг. — Знания, — сказала Алиса. — Ты будешь учиться чему-то новому. Или учить кого-то. — Я всегда учусь, — пожала плечами Лили. — Может, это про Поттера? — подмигнула Марлин. — Он явно нуждается в обучении. — Поттер необучаем. — А ты попробуй. Лили закатила глаза, но на губах у неё мелькнула улыбка. Алиса погадала себе последней. Ей выпала Двойка Кубков — та самая карта встречи и соединения, которую она когда-то вытащила для Джессики. — Фрэнк, — однозначно заявила Марлин. — Фрэнк, — согласилась Алиса с мягкой улыбкой. — Но это ещё и про нас. Про всех нас. Мы — одна большая... банда. — Банда, — повторила Джессика. — Мне нравится. Они ещё долго сидели при свечах, болтая о всякой ерунде — о Турнире, о парнях, о том, какие наряды могли бы надеть на Святочный бал, если он будет. Марлин утверждала, что наденет что-то такое, от чего у Римуса отвалится челюсть. Лили говорила, что бал — это глупость. Мэри мечтала о платье цвета ночного неба. Алиса рассказывала, как Фрэнк однажды пытался зачаровать для неё цветок, и тот превратился в кактус. Джессика просто слушала и улыбалась. И где-то за полночь, когда свеча догорела, а разговоры стали тише, она вдруг поняла: она счастлива. Несмотря на Турнир. Несмотря на озеро. Несмотря ни на что. Потому что у неё были они. --- Поздним вечером пятеро Мародёров собрались в спальне мальчиков. Фрэнк уже спал, уткнувшись лицом в подушку и тихо посапывая. Джессика сидела на кровати Джеймса, поджав ноги и закутавшись в его одеяло — в башне было холодно. Римус устроился у изголовья своей кровати с книгой на коленях. Питер пристроился на полу с кипой пергаментов. Джеймс стоял у стола, уперев руки в бока и глядя на расстеленную карту так, будто она была его личным врагом. Сириус сидел на подоконнике, прислонившись спиной к холодному стеклу. Карта лежала на столе — большой кусок пергамента, испещрённый линиями, пометками и зачёркнутыми заклинаниями. Она была ещё пустой — ни движущихся точек, ни имён, ни коридоров. Просто пергамент. Просто мечта. — Ну? — спросил Джеймс. — Почему она не работает? — Потому что мы не знаем, как заставить её видеть людей, — спокойно ответил Римус. — Это сложное заклинание. Оно требует привязки к замку. К его магии. К его... сути, если хочешь. — К сути, — повторил Джеймс. — И как нам эту суть добыть? — Понятия не имею. — Римус перевернул страницу. — Но я ищу. Сириус спрыгнул с подоконника и подошёл к столу. — Может, нам нужно что-то вроде маяка? — предложил он. — Что-то, что уже связано с замком. Что-то, что знает его. — Что-то, что знает замок, — задумчиво повторил Джеймс. — Типа привидений? — Привидения не работают, — отозвался Питер, не поднимая головы от пергаментов. — Я спрашивал Почти Безголового Ника. Он сказал, что привидения не могут быть «зачарованы в карту», и обиделся. — На что обиделся? — На то, что я спросил, может ли он быть маяком. Он сказал, что он не маяк, а дворянин. Джеймс фыркнул. Джессика тихо рассмеялась. — Ладно, не привидения. Что ещё? — Портреты, — сказала она, чуть подавшись вперёд. Одеяло сползло с плеча, но она не заметила. — Портреты видят всё, что происходит в замке. Они общаются друг с другом. Они знают коридоры, тайные проходы, людей. Если мы сможем привязать карту к ним... — ...то карта будет видеть то же, что и они, — закончил Римус, и его глаза загорелись. — Это гениально! — Я знаю, — скромно ответила Джессика. — Но как мы привяжем карту к портретам? — спросил Питер. — Их сотни. Тысячи. Мы не можем зачаровать каждый. — Не каждый, — Римус уже листал книгу. — Нам нужен один. Главный. Тот, кто связан со всеми остальными. — И кто это? — спросил Джеймс. — Полная Дама, — хором сказали Сириус и Джессика и тут же переглянулись. Она улыбнулась. Он подмигнул. — Она — страж Гриффиндора, — добавила Джессика. — Она общается с другими портретами. Если мы зачаруем её... — ...то она станет нашим маяком, — закончил Сириус. — И карта оживёт. — Но как мы её зачаруем? — спросил Питер. — Она же... ну, портрет. Она не даст просто так над собой экспериментировать. — Значит, надо договориться, — сказал Джеймс. — Или обмануть. — Или попросить, — предложил Римус. — Она любит, когда с ней вежливы. — И когда ей льстят, — добавила Джессика. — Очень любит. — И когда ей приносят вино, — вспомнил Сириус. — Она как-то упоминала, что скучает по эльфийскому. Все переглянулись. — Значит, решено, — подытожил Джеймс. — Завтра идём к Полной Даме. С вином. С лестью. И с заклинанием. — Каким заклинанием? — уточнил Питер. — Которое мы ещё не придумали, — честно ответил Джеймс. — Но придумаем. Римус вздохнул и снова уткнулся в книгу. Питер начал записывать идеи на новом пергаменте. Сириус отошёл от стола и опустился на кровать рядом с Джессикой. — Ты почему не в спальне? — спросил он, глядя на неё. — Не могу уснуть, — призналась она. — В голове крутятся мысли. Турнир. Озеро. Карта. Всё сразу. — Турнир — потом. Озеро — потом. Карта — сейчас. Давай решать по очереди. — Ты стал разумным, Блэк. Это пугает. — Это всё твоё влияние. — Он притянул её к себе, и она прижалась к его плечу, всё ещё закутанная в одеяло Джеймса. — Устала? — Немного. Но я в порядке. — Тогда оставайся. Вместе придумаем, как зачаровать Даму. — Ты просто хочешь, чтобы я была рядом. — Это тоже. Она улыбнулась и не ответила. Спальня мальчиков снова наполнилась тихими голосами, шорохом пергаментов и редкими смешками. Карта всё ещё не работала. Но они были на шаг ближе. --- В середине ноября, через несколько дней после первого испытания, Миранда шла по коридору третьего этажа, рассеянно перебирая в уме список дел. Нужно было закончить эссе по Трансфигурации, зайти к Джессике, написать маме... Она так задумалась, что не сразу заметила рыжеватого парня в синей мантии, который стоял у окна и, кажется, ждал именно её. — Миранда! Она остановилась и обернулась. Финн О'Коннелл улыбался — как всегда, открыто и немного смущённо. В руках он держал небольшой букет полевых цветов — явно не магазинных, а собранных где-то у озера или на опушке Запретного леса. — Привет, — сказал он. — Я тебя ждал. — Меня? — она моргнула. — Зачем? — Ну... — он вдруг замолчал, будто забыл все заготовленные слова. — Я хотел спросить... Ты не хочешь как-нибудь прогуляться? Со мной. Ну, не просто прогуляться, а... — он осёкся и протянул ей букет. — Вот. Миранда взяла цветы и уставилась на них так, будто видела впервые в жизни. — Ты... ты меня на свидание зовёшь? — Да. — Финн выдохнул, явно радуясь, что она сама это произнесла. — В Хогсмид. В следующие выходные. Там есть какое-то кафе, «Три метлы» или «Три веника», я не помню, но говорят, там вкусное сливочное пиво. И я подумал... ты, я, пиво... Ну, ты понимаешь. Миранда почувствовала, что краснеет. Она не привыкла, чтобы её куда-то звали. Она вообще не привыкла быть в центре внимания. — Я... — она запнулась. — А почему я? — Что? — Почему ты зовёшь меня? Ты мог бы позвать кого угодно. Вон, девушек из Ильверморни, или с Хаффлпаффа, или... — Потому что ты мне нравишься, — просто сказал Финн. — Ты красивая. И умная. И когда я в первый раз заблудился, ты не засмеялась, а просто объяснила дорогу. И третья ступенька. Помнишь? «Третья ступенька любит исчезать». Я запомнил. Миранда опустила глаза. На губах у неё расцветала улыбка — медленно, нерешительно, но всё-таки расцветала. — Ладно, — тихо сказала она. — Давай. В следующие выходные. — Правда? — Финн просиял. — Отлично! Я зайду за тобой! Ну, то есть... где мне тебя ждать? — У входа в башню Когтеврана, — она подняла глаза и наконец улыбнулась в ответ. — Я там буду. — Я буду раньше, — пообещал он. — На всякий случай. Он ещё секунду постоял, будто не веря своему счастью, а потом, спохватившись, попятился. — Тогда до выходных! — До выходных, — эхом отозвалась Миранда. Финн скрылся за поворотом, а она ещё долго стояла у окна, прижимая к груди букет полевых цветов и чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Вечером она зашла к Джессике в гостиную и, стараясь говорить как можно более небрежно, сказала: — Меня тут кое-кто пригласил в «Три метлы». Джессика, сидевшая на подоконнике с гитарой, отложила инструмент и прищурилась. — Дай угадаю. Рыжий. В синей мантии. С улыбкой на пол-лица. — Откуда ты... — Я всё знаю, Мира. — Джессика улыбнулась. — И я рада за тебя. Миранда села рядом и тихо сказала: — Я волнуюсь. — Не волнуйся. Ты ему уже нравишься. Просто будь собой. — А если я собой быть не умею? — Умеешь. — Джессика толкнула её плечом. — Ты моя сестра. А Роксы всё умеют. Миранда фыркнула, но на душе стало легче. --- В тот же вечер вся компания собралась в спальне мальчиков. Это было их традиционное место для таких обсуждений — тесновато, конечно, но зато никто не мешал. Джессика сидела на кровати Джеймса, скрестив ноги, и вертела в руках золотое яйцо. Остальные расселись кто где: Марлин устроилась на подоконнике, Лили — на стуле у двери, Алиса и Мэри — на кровати Питера, Питер и Фрэнк — на полу, Римус — у изголовья своей кровати, а Сириус стоял, прислонившись плечом к столбику балдахина, и смотрел на Джессику. Миранда сидела на краешке кровати Фрэнка, подобрав ноги. — Ну что, — сказал Джеймс, — давайте ещё раз. Может, мы что-то упустили. — Мы уже пробовали всё, — вздохнула Марлин. — Этот вопль — он не меняется. Ни на скорость, ни на громкость, ни на заклинания. — Может, его нужно слушать в тишине? — предложил Питер. — Мы слушали в тишине. — Может, в шуме? — Петтигрю, это бессмысленно. — Я просто предлагаю! Джессика рассеянно провела пальцами по ободку яйца и вдруг нащупала что-то, чего раньше не замечала. Сложенный пергамент, приклеенный к дну сумки слабым заклинанием. Она развернула его. «Открой яйцо под водой. Звук изменится». Почерк был тем же — аккуратным, с тонкими, изящными завитками. Джессика подняла глаза и обвела взглядом комнату. — Что там? — спросил Сириус, наклоняясь к ней. — Подсказка, — тихо ответила она. — Надо открыть яйцо под водой. — Откуда ты знаешь? — Марлин спрыгнула с подоконника и подошла ближе. — У меня есть источники. — Джессика сложила пергамент и убрала в сумку. Сириус прищурился, но ничего не сказал. Он заметил аккуратный почерк. Он видел такой раньше. Но сейчас было не время для вопросов. — Вода меняет звук, — задумчиво произнёс Римус. — Это логично. Если подсказка зашифрована, вода может снять искажение. — Тогда нужно проверить, — сказал Джеймс. — У кого есть таз? Таз у Питера нашёлся — он держал в нём запасные пергаменты. Через минуту всё было готово: таз, наполненный водой до краёв, стоял на полу посреди комнаты. Джессика опустилась на колени, глубоко вдохнула и окунула голову в воду. Вопль исчез. Вместо него зазвучал голос — чистый, мелодичный, поющий: «Ищи то, что забрали, под водою найди, То, что дорого сердцу, под толщей воды. У тебя есть лишь час, чтобы друга спасти, А не сможешь — он навсегда пропадёт впереди». Джессика вынырнула, жадно хватая воздух. Вода стекала по лицу, волосы прилипли к щекам. — Ну? — Марлин сидела на корточках рядом. — Что там? — Вода, — выдохнула Джессика, вытирая лицо. — Второе испытание — в озере. Нужно спасти друга. У меня будет час. А иначе... Она не договорила. — Час, чтобы спасти друга, — повторила Лили. — Это... кто? — Не знаю. — Джессика покачала головой. — Но, судя по тому, как работают эти испытания... это будет кто-то, кто мне дорог. Сириус и Джеймс переглянулись. — Чёрное озеро, — тихо сказал Римус. — Это глубоко. И холодно. — И там живут русалки, — добавила Алиса. — Я читала. — И гриндилоу, — подхватила Мэри. — Они хватают за ноги. — И ещё, — голос Марлин прозвучал непривычно серьёзно. — Джесси... ты ведь не умеешь плавать. В комнате повисла тишина. — Я знаю, — спокойно ответила Джессика. — Но у меня ещё есть время. Сириус смотрел на неё молча. Он ничего не сказал — ни «я тебя научу», ни «мы что-нибудь придумаем». Просто смотрел. И она знала, что он уже всё решил. — Ладно, — сказала она, поднимаясь с колен. — Теперь мы хотя бы знаем, что меня ждёт. — Озеро, — мрачно подытожил Питер. — В феврале. Ледяная вода. И ты не умеешь плавать. — Спасибо, что подбодрил, Петтигрю. — Я просто констатирую факты! — Констатируй тише. Все рассмеялись — нервно, но искренне. И даже Сириус, всё ещё стоявший у балдахина, чуть заметно улыбнулся. --- Гостиная давно опустела. Даже самые стойкие полуночники разбрелись по спальням, и только в камине ещё теплились угли, отбрасывая на стены мягкие золотистые блики. Сириус сидел на диване, вытянув ноги к огню, и вертел в пальцах браслет — тот самый, с молнией и звездой. Джессика устроилась рядом, положив голову ему на плечо, и молча смотрела на угли. — О чём думаешь? — спросил он. — О том, что ноябрь почти закончился, — ответила она. — А кажется, что мы только вчера сели в поезд. — Время летит, когда ты постоянно рискуешь жизнью. — Я не постоянно. — Дракон, Рокс. Ты пробежала под драконом. — Это было один раз. — И озеро впереди. — И озеро впереди, — согласилась она. Он помолчал. Потом сжал её ладонь. — Я научу тебя плавать. Она подняла голову и посмотрела на него. В отблесках камина его глаза казались почти золотыми. — Ты серьёзно? — Абсолютно. — Он чуть улыбнулся. — Я же не могу допустить, чтобы ты утонула на втором испытании. Это будет ужасно неловко. — Неловко? — Ну да. Все скажут: «Смотрите, это Блэк, его девушка утонула в озере». Репутация будет испорчена. Она тихо рассмеялась. Он, пользуясь моментом, наклонился и поцеловал её — легко, в уголок губ. — Что это было? — прошептала она. — Аванс. За то, что согласилась учиться. — Я ещё не начала. — Начнёшь. — Он снова её поцеловал — на этот раз чуть дольше, но всё так же нежно. — Это за то, что пробежала под драконом. — Ты опоздал с поздравлением на две недели. — Ничего. У меня накопилось. — Он коснулся губами её виска. — Это за то, что ты есть. Она повернулась к нему, обхватила ладонями его лицо и поцеловала сама — медленно, тепло, будто у них было всё время мира. — А это за то, что ты рядом, — сказала она, отстраняясь. — Я всегда рядом. — Я знаю. Просто... напоминай мне иногда. — Хорошо. — Он снова её поцеловал — коротко, почти невесомо. — Ты рядом. Я рядом. Мы рядом. Всегда. Она улыбнулась и прижалась к нему. Он обнял её, уткнулся носом в её волосы. За окном завывал ветер, ноябрь подходил к концу, и впереди были новые испытания. Но сейчас — сейчас был просто вечер. Тёплый. Тихий. Свой. И они были вместе.