Часть 19. Второе испытание

Декабрь в Хогвартсе начался с новости, которая взбудоражила весь замок. Дамблдор поднялся со своего места в конце ужина, и Большой зал, как всегда перед важными объявлениями, затих. — Дорогие студенты, — его голос разнёсся под зачарованным потолком, — как вы знаете, Турнир Трёх Волшебников — это не только испытания. Это ещё и традиции. Одна из них — Святочный бал, который состоится в канун Рождества. По залу прокатился взволнованный гул. Кто-то ахнул, кто-то зашептался, кто-то — кажется, Марлин — издал сдавленный писк восторга. — Бал будет открыт танцем чемпионов и их избранников, — продолжил Дамблдор. — Форма одежды — парадная. И да, мистер Филч просил напомнить, что использование заклинаний для принуждения к танцу строго запрещено. Он сел, а зал взорвался обсуждениями. — Бал! — Марлин схватила Джессику за руку. — Настоящий бал! С платьями, с танцами, с... — С танцами, где все будут смотреть на меня, — закончила Джессика. — Я чемпион. Мне нужно открывать бал. — Ты пробежала под драконом, — напомнил Сириус, сидевший рядом. Он даже не повернулся — просто продолжал резать бифштекс. — Танец — это ерунда. — Под драконом я была одна. А тут — сотни глаз. И я в платье. И на каблуках. — На каблуках? — Сириус наконец оторвался от тарелки и посмотрел на неё с интересом. — Ты и на каблуках? — Я умею ходить на каблуках. — Ты в прошлом году споткнулась на ровном полу в коридоре. Без каблуков. — Это был не ровный пол! Там была... трещина. — Трещина, конечно. — Он усмехнулся. — Ладно, Рокс. Если что — я тебя поймаю. — Договорились. Марлин, не слушая их перепалку, уже разворачивала перед Лили воображаемый каталог нарядов. — Мы должны выглядеть сногсшибательно! Платья, причёски, туфли... — Туфли? — Лили оторвалась от книги. — Ты серьёзно? — Абсолютно! Эванс, это бал! Единственный шанс за весь год надеть что-то красивое! — Я и так ношу красивое. Моя мантия очень удобная. — Твоя мантия — это мантия. А бал — это бал. Ты должна сиять. — Я не хочу сиять. — А придётся. Джеймс, сидевший напротив, наблюдал за Лили с лёгкой улыбкой. Он открыл было рот, чтобы что-то сказать — наверняка очередную глупость про квиддич и танцы, — но осёкся и промолчал. — Танцы — это не квиддич, — заметил он наконец. — Но, наверное, тоже ничего. — Ты танцуешь? — спросила Лили, приподняв бровь. — Я умею. — Правда? — Меня мама учила. — Он чуть покраснел. — Сказала, что настоящий джентльмен должен уметь танцевать. — И ты настоящий джентльмен? — Ну... стараюсь. Лили хмыкнула и вернулась к книге, но на губах у неё мелькнула тень улыбки. Римус, сидевший рядом с Марлин, тихо спросил: — Ты уже решила, с кем пойдёшь? — Нет, — ответила она, глядя прямо перед собой. — А ты? — Тоже нет. — Может... — она замялась. — Может, пойдём вместе? Он повернулся к ней. В отблесках свечей его глаза казались золотыми. — Я как раз хотел спросить. Марлин медленно, сама того не замечая, улыбнулась. — Значит, договорились. — Договорились. Питер, сидевший рядом с Мэри, набрал в грудь побольше воздуха и, глядя куда-то в тарелку, тихо сказал: — Мэри... а ты... пойдёшь со мной на бал? Она повернулась к нему. Он всё ещё смотрел в тарелку, но кончики его ушей стали пунцовыми. — Пойду, — сказала она просто. Он поднял глаза. — Правда? — Правда. Только не наступай мне на ноги. — Я не буду! Я... я тренировался! — На ком? — На... на манекене. В смысле, не на манекене, а... — он осёкся. — Я просто... хотел быть готовым. Мэри улыбнулась — мягко, тепло. — Тогда договорились, Петтигрю. — Договорились, — выдохнул он. Алиса и Фрэнк даже не обсуждали эту тему. Они просто сидели рядом, и Фрэнк держал её за руку. Этого было достаточно. Джессика повернулась к Сириусу. — Значит, танцуем? — Танцуем. — Он отложил вилку. — Я, кажется, иду с чемпионкой. — А чемпионка идёт с тобой. — Тогда это будет лучший танец вечера. — Ты уверен? — Абсолютно. — Он наклонился и легко коснулся губами её виска. — Мы — лучшая пара. — Ты просто хвастаешься. — Конечно. У меня есть для этого повод. Она пихнула его локтем, но не перестала улыбаться. --- На следующий день девочки отправились в Хогсмид. Марлин командовала процессом, как генерал перед битвой: она построила всех у входа в маленький магазинчик мантий и платьев, который специально к балу расширил ассортимент, и оглядела свой отряд. — Так! У нас есть цель: выглядеть так, чтобы у парней отвалилась челюсть. Вопросы? — У меня вопрос, — подала голос Лили. — Зачем нам это? — Затем, что это бал, Эванс! Единственный шанс за весь год надеть что-то красивое и не выглядеть при этом как чучело! — Я не выгляжу как чучело! — Ты вечно в мантии и с книгой. Ты прекрасна, но ты прячешь это. А бал — это повод показать. Лили закатила глаза, но спорить не стала. Внутри магазинчика пахло тканью, лавандой и чем-то волшебным — кажется, сами вешалки подсказывали, что кому подойдёт. Марлин тут же нырнула в стойки с платьями, Алиса и Мэри последовали за ней, а Лили задержалась у витрины, разглядывая манекен в нежно-розовом. Джессика перебирала вешалки, пока её пальцы не наткнулись на алое. Глубокого, почти винного оттенка. Ткань струилась вниз, не пышная, но летящая, с открытыми плечами и тонкими бретельками. Никаких кринолинов — только мягкие складки, которые при ходьбе чуть колыхались. Она вышла из примерочной, и Марлин присвистнула. — Рокс... Блэк упадёт. — Я не хочу, чтобы он падал. Я хочу, чтобы он танцевал. — Он и танцевать будет. Просто сначала упадёт. Джессика повернулась к зеркалу. Платье действительно сидело идеально. Алое оттеняло её тёмные волосы и делало глаза ярче. Она улыбнулась своему отражению. — Беру. Лили вышла из примерочной следом. Платье цвета нежной лилии — что-то среднее между розовым и персиковым, с лёгким серебристым отливом. Ткань мягко обнимала фигуру. Лили повернулась, и сзади блеснула изящная заколка в виде лилии — серебряная, с крошечными искрами, которая шла в комплекте с платьем. — Это... красиво, — тихо сказала Лили, разглядывая себя. — Это идеально, — поправила Марлин. — Ты в этом платье — как цветок. — Я не хочу быть цветком. — А ты и не спрашиваешь. Ты им уже стала. Лили фыркнула, но заколку не сняла. Сама Марлин выбрала голубое — цвет летнего неба. Простое, без лишних деталей, но сидящее безупречно. Она покрутилась перед зеркалом и удовлетворённо кивнула. — Люпин оценит, — сказала Мэри. — Я не для Люпина! — Марлин покраснела. — Я для себя! — Конечно-конечно, — хором ответили все. Алиса нашла платье нежно-фиолетового оттенка — почти сиреневого, с тонким кружевом по подолу. Оно делало её похожей на фею. — Фрэнк скажет, что я похожа на цветок, — сказала она, разглядывая себя в зеркале. — Он всегда так говорит, — заметила Джессика. — Да. И мне это нравится. Мэри остановилась на тёмно-синем — глубоком, как ночное небо. Строгий силуэт, длинный рукав, никаких лишних деталей. Она покрутилась перед зеркалом и удовлетворённо кивнула. — Мне идёт. — Тебе очень идёт, — подтвердила Алиса. — Питер не выдержит. — Питер вообще редко что выдерживает, — заметила Джессика. — Это правда. С причёсками тоже определились тут же, за чаем в «Трёх мётлах». Марлин достала пергамент и набросала план — она ко всему подходила стратегически. — Значит так. Джесси — красивые, струящиеся кудри. Передние пряди можно собрать и заколоть чем-то невидимым, но не пучок. Поняла? — Поняла, — кивнула Джессика. — Лили — заколка в виде лилии сзади, волосы мягкими волнами. Эта заколка и так слишком хороша, чтобы её прятать. — Я не уверена... — А ты будь уверена. Дальше: я — высокий пучок. Мэри — тоже пучок, но более свободный, с выпущенными прядями у лица. Алиса — полностью распущенные волосы, мягкие локоны, заколки в цвет платья. Вопросы? — Есть вопрос, — сказала Алиса. — Ты когда успела всё это продумать? — Я проснулась в пять утра. От волнения. — Ты невыносима, Маккиннон. — Знаю. Парни тоже готовились, но куда менее драматично. Джеймс и Сириус заказали элегантные костюмы в магловском стиле — строгие, тёмные, с белыми рубашками. Сириус поворчал, что это «костюм пингвина», но заказ оплатил. Джеймс просто сказал: «Главное, чтобы рукава не жали». Римус выбрал скромный, но элегантный костюм тёмно-серого цвета. Питер долго мучился с выбором и в итоге остановился на классическом чёрном. Фрэнк надел тёмно-синий — под цвет платья Алисы, хотя никто ему этого не говорил. Он просто знал. — Ты прямо как жених, — заметил Джеймс. — Я не жених, — ответил Фрэнк, но поправил воротник с особым тщанием. — Конечно-конечно. --- Подготовка к балу шла полным ходом. Платья были куплены, причёски продуманы, и теперь наступала самая волнительная часть — приглашения. Финн пригласил Миранду без лишних церемоний — просто подошёл к ней после урока Заклинаний и сказал: «Ты же пойдёшь со мной?» Она кивнула, и на этом всё было решено. Никаких букетов на этот раз — только тёплая улыбка и взгляд, который говорил больше слов. Фрэнк и Алиса даже не обсуждали эту тему. Они просто были вместе, и бал был очередным поводом для Фрэнка надеть костюм, а для Алисы — напомнить ему, что он красивый. Лили пригласил парень из Ильверморни. Высокий, темноволосый, с серьёзным лицом. Он подошёл к ней в библиотеке, когда она переписывала конспект по Травологии, и без лишних слов сказал: — Ты Лили Эванс? — Да, — она оторвалась от пергамента. — Я Калеб. Из Ильверморни. Ты интересная. Пойдёшь со мной на бал? Лили смерила его взглядом. Он не был похож на Поттера — никаких дурацких улыбочек, никаких попыток произвести впечатление. Просто сказал и ждал ответа. — Ладно, — сказала она. — Пойду. Калеб кивнул и ушёл. Лили вернулась к конспекту, но уголки её губ дрогнули. Джеймс узнал об этом через час. Он ворвался в гостиную с таким лицом, будто ему сообщили об отмене квиддича навсегда. — Эванс идёт с каким-то... как его... Калебом! — выпалил он. — И что? — спросил Сириус, не отрываясь от карты. — Как это «и что»?! Она идёт с другим! — Ты её не приглашал. — Я собирался! — Ты собирался три года. Она устала ждать. Джеймс замер. Потом резко развернулся и вышел. А на следующий день пригласил на бал девушку из Ильверморни — хорошенькую блондинку по имени Эшли. Та согласилась, улыбнувшись так, будто выиграла приз. Джеймс улыбался в ответ, но улыбка была неживой. — Теперь у нас обоих есть пары, — сказал он Лили, столкнувшись с ней в коридоре. — Поздравляю. — Спасибо, Поттер, — холодно ответила она. — Тебя тоже. И разошлись в разные стороны. Марлин, наблюдавшая эту сцену, только покачала головой. --- Вечером перед балом, когда до выхода оставался час, в спальне мальчиков царил хаос. Джеймс стоял перед зеркалом и пытался пригладить волосы, но они торчали во все стороны, как всегда. Сириус сидел на кровати и смотрел на баночку с какой-то магловской помадкой для волос так, будто это было зелье неизвестного происхождения. — Это не работает, — мрачно сказал Джеймс. — У меня волосы не слушаются. — У меня тоже, — отозвался Сириус. — Может, ну его? Пойдём так. — Нельзя. Это бал. Там все будут... красивые. — Мы и так красивые. — Красивые, но лохматые. Дверь открылась, и вошла Джессика. Она уже была в платье — алом, струящемся, с открытыми плечами. Волосы мягкими кудрями спадали на плечи, передние пряди были собраны невидимыми заколками. Сириус замер на полуслове. Джеймс обернулся и присвистнул. — Рокс, ты... — начал Сириус. — Потом, — перебила она. — Вы что, до сих пор не готовы? Все уже внизу, только вас ждём. — Мы не можем, — честно признался Джеймс. — Волосы. Джессика вздохнула, подошла к тумбочке и взяла баночку с помадкой. — Садитесь. Оба. — Что? — хором спросили они. — Я сказала — садитесь. Я делала это Джиму сто раз, когда тётя Юфи не успевала. А ты, Блэк, просто смотри и учись. Джеймс послушно сел на стул. Джессика зачерпнула немного помадки, растёрла в ладонях и запустила пальцы в его волосы. Через минуту они были зализаны назад — аккуратно, но не прилизанно, а так, как и положено на балу. — Готово, — сказала она. — Следующий. Сириус сел на стул с видом человека, который идёт на казнь. Джессика встала у него за спиной и запустила пальцы в его тёмные волосы. Они были мягче, чем она ожидала — она уже знала это, но каждый раз удивлялась. Она провела ладонями от лба к затылку, зачёсывая пряди назад, и почувствовала, как он чуть расслабился под её прикосновениями. — Ты дрожишь, — тихо сказала она. — Это не от страха. Она улыбнулась и закончила причёску. Сириус встал и повернулся к зеркалу. — Ну вот, — сказала она. — Теперь вы оба красавцы. — Мы и так были красавцы, — заметил Джеймс, но в зеркало посмотрел с одобрением. Сириус повернулся к Джессике и взял её за руку. — Спасибо, — сказал он. — За волосы. И за всё. — За всё — это после бала, — она улыбнулась. — А сейчас — танцевать. --- Святочный бал Большой зал было не узнать. Зачарованный потолок, обычно отражавший небо за окном, сегодня сиял тысячами серебряных звёзд, а между ними плыли ледяные кристаллы, мерцающие, как снежинки в лунном свете. Стены были увиты гирляндами из омелы и серебристого инея, который не таял. Вдоль стен выстроились ледяные скульптуры — олени, птицы, драконы, — и каждая искрилась изнутри мягким голубоватым светом. В центре зала, там, где обычно стояли столы, теперь был паркет — гладкий, блестящий, готовый принять танцоров. Вокруг него расставили круглые столики с белоснежными скатертями, и на каждом горела свеча в хрустальном подсвечнике. Оркестр на возвышении уже настраивал инструменты — мягкие, тягучие звуки скрипок плыли над залом. Студенты стекались в зал парами и группками. Гриффиндорцы, когтевранцы, хаффлпаффцы, слизеринцы — сегодня все выглядели иначе. Нарядные, торжественные, чуть взволнованные. Первыми спустились Марлин и Римус. Марлин в голубом платье, с высоким пучком, сияла так, что, казалось, затмевала свечи. Римус в тёмно-сером костюме держал её под руку и выглядел так, будто сам не верил своему счастью. — Ты сегодня красивая, — тихо сказал он. — Я знаю, — ответила она. — Но всё равно спасибо. Следом шли Алиса и Фрэнк. Она — в нежно-фиолетовом, с распущенными волосами и заколками в цвет платья. Он — в тёмно-синем костюме, который сидел на нём безупречно. — Ты похожа на цветок, — сказал Фрэнк. — Ты всегда так говоришь. — Потому что это правда. Самый красивый цветок. Алиса улыбнулась и взяла его под руку. Питер и Мэри появились чуть позже. Мэри в тёмно-синем платье выглядела строго и элегантно, а Питер в чёрном костюме нервно поправлял воротник. — Ты хорошо выглядишь, — сказал он. — Ты тоже, Петтигрю. Не дёргай воротник. — Я не дёргаю! — Дёргаешь. — Она мягко убрала его руку. — Всё хорошо. Просто дыши. Он выдохнул и улыбнулся. Лили спустилась в сопровождении Калеба. В платье цвета лилии, с серебристым отливом и заколкой в виде цветка сзади, она выглядела прекрасно. Калеб держался рядом, но не пытался завладеть её вниманием — просто был, и это почему-то раздражало Лили больше, чем если бы он говорил без умолку. — Красиво, — сказал он, оглядывая зал. — Да, — согласилась она. — Очень. Джеймс и Эшли вошли следом. Эшли — хорошенькая блондинка в серебристом платье — улыбалась и щебетала что-то об украшениях. Джеймс кивал, но его взгляд скользил по залу, пока не нашёл Лили. Она стояла у ледяной скульптуры оленя, и на секунду их глаза встретились. Лили отвела взгляд первой. Джеймс сжал челюсти и повёл Эшли к столику. Миранда и Финн стояли у входа, и Миранда нервно поправляла складки своего платья — тёмно-зелёного, с серебряной вышивкой по подолу. — Ты волнуешься? — спросил Финн. — Немного. — Не волнуйся. Мы просто потанцуем. Я тоже волнуюсь, если честно. Но вместе — не так страшно. Она улыбнулась и взяла его под руку. Сириус и Джессика вошли вместе, как и все. Он — в чёрном костюме, с зализанными назад волосами. Она — в алом платье, которое струилось при каждом шаге. Открытые плечи, тонкие бретельки, никаких лишних деталей. Её кудри мягко спадали на плечи. — Ты готова танцевать? — спросил Сириус, когда они остановились у края паркета. — Всегда готова. — Тогда покажем им. — Покажем. Дамблдор объявил первый танец. Чемпионы и их избранники вышли на середину зала. Бьёрн Хальвард — с высокой темноволосой девушкой из Хогвартса, Финн О'Коннелл — с Мирандой, и Джессика — с Сириусом. Заиграла музыка — медленная, вальсирующая. Сириус положил руку на талию Джессики, она — ладонь на его плечо. И они закружились. — Ты хорошо выглядишь, — тихо сказала она. — Ты тоже. Особенно в этом платье. Она улыбнулась, и он притянул её чуть ближе. Второй танец объявили для всех. Зал наполнился парами. Марлин и Римус танцевали медленно, и она положилa голову ему на плечо. Алиса и Фрэнк кружились, не глядя по сторонам. Питер осторожно вёл Мэри, и она тихо считала такт, чтобы он не сбился. Миранда и Финн танцевали у окна, и она уже не выглядела взволнованной. Лили танцевала с Калебом. Он двигался хорошо — уверенно, спокойно, — но что-то было не так. Лили поймала себя на том, что смотрит через его плечо на Джеймса, который кружил Эшли. Джеймс, в свою очередь, смотрел на Лили. Их взгляды встретились. И оба тут же отвели глаза. — Ты в порядке? — спросил Калеб. — Да, — коротко ответила Лили. — Просто... здесь душно. Эшли что-то щебетала Джеймсу, но он не слышал ни слова. Вечер продолжался. Танцы сменяли друг друга, музыка становилась то быстрее, то медленнее, но для Джессики и Сириуса время будто остановилось. Они танцевали почти каждый танец, иногда выходя на воздух — в украшенный гирляндами внутренний двор, где снег искрился под луной. — Лучший бал? — спросила она, когда они стояли у ледяной скульптуры дракона. — Лучший, — ответил он. — Но это потому, что ты рядом. — Ты сегодня слишком сентиментальный. — Это всё костюм. Жмёт в плечах. Она рассмеялась, и он, не удержавшись, поцеловал её — легко, невесомо, под серебряными звёздами зачарованного потолка. --- Утро после бала выдалось тихим и сонным. Большой зал, ещё вчера сиявший тысячами огней, теперь был полон зевающих студентов, которые лениво ковырялись в овсянке. Праздник закончился, и впереди были каникулы. — Никогда больше не надену каблуки, — простонала Марлин, опускаясь на скамью рядом с Джессикой. — Никогда. Это была пытка. — Ты танцевала до полуночи, — заметила Джессика. — И улыбалась. — Это была агония. Просто со стороны казалось, что я улыбаюсь. — Ага, конечно. Марлин фыркнула, но спорить не стала. Римус, сидевший напротив, молча пододвинул к ней кружку с чаем. Она благодарно кивнула и обхватила кружку ладонями. За столом постепенно собиралась вся компания. Алиса и Фрэнк пришли вместе, как всегда. Питер выглядел так, будто не спал всю ночь — возможно, так и было: он всё ещё переживал, что наступил Мэри на ногу во время четвёртого танца. — Ты не наступал, — в десятый раз повторила Мэри. — Это был край моего платья. — Я наступал! Я чувствовал! — Петтигрю, это было платье. Ты наступил на подол. Это не считается. — Считается! Я хотел быть идеальным! — Ты был идеальным, — тихо сказала она. — Просто дыши. Питер выдохнул и, кажется, впервые за утро расслабился. Лили сидела чуть поодаль, рассеянно помешивая чай. Калеб вежливо попрощался с ней ещё вчера, после бала, и ушёл — без лишних слов, как и всё, что он делал. Она была благодарна ему за это. И всё же что-то не давало ей покоя. Джеймс сидел на другом конце стола, рядом с Эшли. Та что-то рассказывала о зимних каникулах в Америке, но он не слушал. Его взгляд то и дело возвращался к Лили. — Ты вообще меня слышишь? — спросила Эшли. — Да, — рассеянно ответил он. — Америка. Здорово. Эшли вздохнула и отвернулась к своей тарелке. Джессика заметила этот обмен взглядами и покачала головой. — Они когда-нибудь разберутся? — тихо спросила она у Сириуса. — Надеюсь, — ответил он. — Потому что я устал слушать, как Поттер жалуется. — Он жалуется? — Постоянно. В спальне. Перед сном. «Эванс такая, Эванс сякая, Эванс пошла с Калебом». Я уже выучил все его монологи. Джессика прыснула. После завтрака началась суета сборов. Хогвартс-экспресс отправлялся в полдень, и коридоры наполнились стуком чемоданов и прощальными криками. — Значит, ты остаёшься? — Джессика обняла Миранду в коридоре у Большого зала. — Да. Финн тоже остаётся. У них в Ильверморни каникулы по-другому устроены, он не может уехать. Так что мы решили... провести Рождество здесь. — Вдвоём? — Джессика приподняла бровь. — В Хогвартсе, — поправила Миранда, краснея. — Не вдвоём. Здесь ещё куча народу остаётся. — Конечно-конечно. — Джессика улыбнулась. — Ты счастлива? — Да, — честно ответила Миранда. — Очень. — Тогда я рада за тебя. Они обнялись ещё раз, и Джессика пошла к выходу, где её уже ждал Сириус с чемоданом. — Поттеры? — спросил он. — Поттеры. — Тогда вперёд. Поезд тронулся, увозя их из Хогвартса. За окном проплывали заснеженные холмы, а в купе было тепло и уютно. Сириус сидел у окна, Джессика — рядом, положив голову ему на плечо. Напротив дремали Джеймс и Питер. Римус читал книгу, изредка поглядывая на Марлин, которая что-то рисовала в блокноте. Алиса и Фрэнк сидели в углу, тихо переговариваясь. Мэри раскладывала шахматы — кажется, собиралась устроить Питеру реванш, когда тот проснётся. Лили сидела у двери и смотрела в окно, и на её лице было задумчивое выражение. Впереди было Рождество. --- Рождество пролетело быстро — слишком быстро, как всегда бывает, когда ты счастлив. Джессика провела каникулы у Поттеров, в тепле и уюте, среди гирлянд, имбирных пряников и разговоров у камина. Сириус был рядом — они гуляли по заснеженному саду, играли в снежки с Джеймсом, а однажды вечером тётя Юфи снова фотографировала их на заднем крыльце. «Для семейной хроники», — сказала она, и Сириус на этот раз даже не спорил. А потом каникулы закончились, и Хогвартс-экспресс понёс их обратно — к новому семестру, к новым испытаниям и к новым дням рождения. --- Седьмого января гриффиндорская гостиная была украшена синими и серебряными лентами. Фрэнку исполнялось пятнадцать, и Алиса, разумеется, организовала праздник — не слишком шумный, потому что Фрэнк не любил шума, но очень тёплый. — С днём рождения, — сказала она, вручая ему небольшой свёрток. — Это от меня. Внутри лежал компас — не простой, а зачарованный. Его стрелка всегда указывала не на север, а на Алису. — Я подумала, тебе пригодится, — тихо сказала она. — Если вдруг потеряешься. — Я никогда не теряюсь, — ответил Фрэнк. — Но компас всё равно буду носить. — Конечно, будешь. — Она улыбнулась. — Потому что это я тебе его подарила. — Именно поэтому. Друзья поздравили его — кто-то хлопал по плечу, кто-то обнимал, Питер вручил очередную коробку шоколадных лягушек. Фрэнк принимал поздравления с достоинством, но когда Алиса поцеловала его в щёку, всё-таки покраснел. --- Тридцатого января гостиная снова была украшена — на этот раз алыми и золотыми лентами. День рождения Лили праздновали всей компанией. Подарки лежали на столике у камина, но главный ждал своей очереди. Джеймс встал, и в руках у него был небольшой свёрток. — Эванс, — сказал он, и голос прозвучал тише, чем обычно. — Это тебе. Лили развернула бумагу. Внутри лежал фотоаппарат — почти такой же, как у Римуса, только чуть меньше и с серебряной кнопкой. — Я помню, как ты смотрела на фотоаппарат Люпина, — сказал Джеймс. — И сказала, что хотела бы такой же. Чтобы снимать то, что важно. Лили подняла на него глаза. — Ты запомнил? — Я всегда запоминаю то, что говоришь ты. Она опустила взгляд на фотоаппарат и провела пальцем по серебряной кнопке. Раздался тихий щелчок — первая фотография была сделана. На ней Джеймс стоял перед ней, чуть смущённый, с взъерошенными волосами, и смотрел прямо в объектив. — Спасибо, Поттер, — тихо сказала она. — Это... очень хороший подарок. — Я старался. Она улыбнулась. И не добавила колкость. --- Февраль принёс с собой холод и тревогу. Второе испытание приближалось, и Джессика чувствовала его приближение каждой клеточкой. Она знала, что ей предстоит: войти в Чёрное озеро, найти того, кто ей дорог, и спасти его за час. И она знала, что этим человеком будет Сириус. — Я научу тебя плавать, — сказал он однажды вечером. — У нас ещё есть время. — Нет, — ответила она. — Что? — Не нужно. — Она посмотрела на него. — Я сама справлюсь. — Рокс, ты не умеешь плавать. Это не вопрос гордости. — Я знаю. Но у меня есть идея. Она не стала объяснять. Не хотела, чтобы он волновался ещё больше. Но идея была — и она крутилась в голове с того самого дня, когда дневник снова нагрелся. Это случилось в библиотеке, поздно вечером. Джессика сидела над книгами, пытаясь найти способ дышать под водой, когда сумка на её плече стала тёплой. Она достала дневник и открыла его. На пустой странице проступило одно слово: «Обратись». Она смотрела на него, и мысли неслись вскачь. Обратись. Превратись. Стань лисой. Лиса не умела дышать под водой. Но жабросли — она читала о них в одной из книг — давали способность дышать в любой форме. А лиса была быстрее, ловчее, сильнее в воде. Лиса могла доплыть до Сириуса быстрее, чем человек. Лиса могла схватить его и вытащить. Это был план. Рискованный, безумный, но план. Она захлопнула дневник и улыбнулась. Она знала, что делать. Оставалось только найти жабросли. Это оказалось сложнее — в школьной оранжерее их не выращивали, а в аптеке Хогсмида они были редким товаром. Но однажды утром Джессика засунула руку в сумку и нащупала там маленький свёрток, которого раньше не было. Сухие, пахнущие морем водоросли, перевязанные простой бечёвкой, и крошечная записка: «Жабросли. Принять за минуту до погружения». Почерк был тем же — аккуратным, с тонкими завитками. Третья записка. Третья помощь от того, кто не хотел называть себя. Она сжала свёрток в ладони и ничего не сказала. Даже Сириусу. --- День второго испытания выдался холодным и ясным. Февральское солнце висело низко над горизонтом, но почти не грело. Трибуны, установленные на берегу Чёрного озера, были забиты до отказа — студенты кутались в мантии и шарфы, пританцовывали от холода, но никто не уходил. Джессика стояла у края помоста вместе с другими чемпионами. Бьёрн Хальвард — спокойный, сосредоточенный. Финн О'Коннелл — как всегда, с лёгкой улыбкой, но в глазах — напряжение. И она сама — с колотящимся сердцем и свёртком сухих водорослей в кармане. Она не смотрела на трибуны. Она знала, что его там нет. — Чемпионы готовы! — разнёсся над озером усиленный магией голос комментатора. — По сигналу они войдут в воду. Их задача — найти то, что было у них отнято, и вернуть это на поверхность. У них есть ровно час. Джессика сжала жабросли в ладони. Она знала, кого у неё отняли. Знала, кто ждёт её на дне. Где-то на трибуне Джеймс стиснул перила. Марлин вцепилась в руку Римуса. Лили стояла, прижав ладонь к губам. Питер нервно кусал губы. Мэри, Алиса и Фрэнк замерли. Миранда смотрела на сестру не отрываясь. — Раз... два... три! Джессика сунула жабросли в рот. Вкус был отвратительным — соль, тина и что-то склизкое. Она сглотнула, чувствуя, как по телу пробегает странная дрожь — жабры открывались на шее, а пальцы на ногах и руках покрывались тонкой перепонкой. Не раздумывая больше ни секунды, она прыгнула в воду. Холод обжёг кожу. Тёмная, почти чёрная вода сомкнулась над головой. Она сделала вдох — и поняла, что может дышать. Жабры работали. А потом она превратилась. Мир изменился. Зрение стало острее, слух — тоньше, тело — легче и быстрее. Она была лисой. Мокрой, но ловкой, с сильными лапами и пушистым хвостом, который помогал маневрировать. Она взмахнула лапами и устремилась в глубину. Вода вокруг была тёмной и холодной, но она видела — лиса видела хорошо. Мимо проплывали водоросли, серебристые рыбки шарахались в стороны, где-то вдалеке мелькнул силуэт гриндилоу. Она плыла быстрее, чем когда-либо в человеческом теле, и страх отступал, сменяясь азартом. Она нашла их на дне. Три фигуры, привязанные к каменным столбам, покачивались в воде, как спящие. Сириус, ещё кто-то — она не разглядывала, ей нужен был только он. Лиса рванулась вперёд, перекусила верёвку, опутывающую его запястья, и схватила зубами за ворот мантии. Он был без сознания, но живой — она чувствовала тепло его тела даже сквозь ледяную воду. Она поплыла вверх. Это было тяжелее, чем плыть одной. Его тело тянуло вниз, мантия намокла и стала свинцовой, но она не сдавалась. Лапы работали на пределе, лёгкие — или жабры? — горели от напряжения. Она видела поверхность — светлое пятно над головой, которое становилось всё ближе. Когда до поверхности оставалось несколько метров, она превратилась обратно. Жабры исчезли, перепонки — тоже. Она снова была человеком, и лёгкие обожгло воздухом — она вынырнула, жадно хватая его, и потянула Сириуса за собой. Его голова показалась над водой, и он закашлялся, приходя в себя. — Рокс... — выдохнул он, ещё не понимая, что произошло. Она вцепилась в него мёртвой хваткой. — Держи меня, — прошептала она. — А то я утону. Он обхватил её за талию, удерживая на воде, и в его серых глазах мелькнуло замешательство. — А как ты... как ты доплыла? — Жабросли, — ответила она, всё ещё тяжело дыша. — И лиса. — Лиса? — Я превратилась. Под водой. Лиса быстрее плавает. Он смотрел на неё, и в его взгляде смешались потрясение, гордость и что-то ещё — что-то тёплое, от чего у неё перехватило дыхание. — Ты... ты превратилась в лису и доплыла до меня? — Ага. — И спасла меня. — Ну да. Ты же мой. Он тихо рассмеялся — нервно, с облегчением, и притянул её ближе. — Рокс, ты невыносима. — Знаю. Но ты всё равно меня любишь. — Люблю. — Он коснулся губами её мокрого лба. — Держись за меня. Она обвила руками его шею, и он поплыл к берегу — медленно, но уверенно, держа её на воде. Трибуны взревели. Джеймс закричал так, что, казалось, его было слышно даже на другом берегу. Марлин вскочила, размахивая шарфом. Римус улыбался, не скрывая облегчения. Лили аплодировала, и на её лице была гордость. Алиса и Мэри обнимались, Питер что-то восторженно пищал, Фрэнк одобрительно кивал. Миранда выдохнула и прижала ладонь к груди. А в секции слизеринцев, чуть поодаль, стоял Регулус Блэк. Он не кричал, не аплодировал. Он просто смотрел, как Джессика держится за его брата, как Сириус плывёт с ней к берегу, как она улыбается, хотя всё ещё дрожит от холода. — Она справилась, — тихо сказал Эван, стоявший рядом. — Я знал, — ответил Регулус. Барти покосился на него, но ничего не сказал. Регулус ещё секунду смотрел на них — на Сириуса, закутанного в плед, на Джессику, которая сидела рядом с ним и не отпускала его руку, — а потом развернулся и пошёл прочь. — Ты куда? — спросил Барти. — В замок. Холодно. Но Эван заметил, как пальцы Регулуса побелели. И как он на секунду задержался, бросив последний взгляд на озеро. Не на брата. На неё. --- Регулус шёл быстро, засунув руки в карманы мантии и не оглядываясь. Ветер трепал его тёмные волосы, но он, казалось, не замечал холода. Эван и Барти едва поспевали за ним. — Мог бы и подождать, — проворчал Барти, перепрыгивая через замёрзшую лужу. — Мы вообще-то с тобой. — Я вас не звал. — Ты никогда не зовёшь. Мы просто идём. Эван молчал, но внимательно смотрел на друга. Они дошли до входа в замок, и только там, в тишине пустого коридора, Барти вдруг остановился. — Так, — сказал он. — Я, конечно, не великий знаток чужих чувств, но даже я заметил. — Что ты заметил? — Регулус даже не обернулся. — Что ты смотришь на Рокс. Регулус замер. — Не говори ерунды. — Это не ерунда, — тихо сказал Эван. — Ты смотрел на неё на первом испытании. И сегодня. И вообще... ты смотришь на неё всё время. Регулус медленно повернулся. Его лицо было непроницаемым — как всегда. Но пальцы, сжимавшие край мантии, побелели. — Она девушка моего брата, — сказал он. — Это всё. — Вот именно, — кивнул Барти. — Девушка твоего брата. А ты смотришь на неё так, будто... — Будто что? — голос Регулуса стал ледяным. — Будто она тебе небезразлична, — спокойно закончил Эван. Повисла тишина. — Она другая, — вдруг сказал Регулус. Голос прозвучал глухо, будто он говорил сам с собой. — Не такая, как все. Она не смотрит на меня как на Блэка. Как на врага. Она просто... она просто есть. — И ты ей помогал, — добавил Барти. — С драконами. С жабрами. Мы же видели. — Это неважно. — Важно, — возразил Эван. — Ты помогал ей, рискуя всем. Если бы твоя мать узнала... — Моя мать не узнает. — Но ты всё равно это делал. Зачем? Регулус долго молчал, глядя в окно на заснеженный двор. Потом тихо сказал: — Потому что она... она делает его лучше. Моего брата. Она делает его счастливым. И я... я хочу, чтобы она была в порядке. Даже если... Он осёкся. — Даже если она не твоя, — закончил Барти. — Мы поняли. Эван шагнул ближе и положил руку на плечо друга. — Ты знаешь, что это никуда не приведёт, — тихо сказал он. — Знаю. — Регулус не сбросил его руку. — Но ничего не могу с этим поделать. Они стояли втроём в пустом коридоре, и холодный свет февральского солнца падал на каменный пол. А потом в дальнем конце коридора послышались шаги и голоса. — Я же говорила, что она справится! — звенел голос Марлин. — Говорила? Говорила! — Ты говорила, что она утонет, — отозвался Джеймс. — Я лично слышал. — Я волновалась! Но в глубине души я знала! — В глубине души у тебя был план поминок, — заметил Римус, и Марлин пихнула его локтем. Компания высыпала в коридор — раскрасневшиеся, растрёпанные, но счастливые. Впереди шли Марлин и Джеймс, за ними — Лили и Римус, Питер и Мэри, Алиса и Фрэнк. И в центре, закутанная в плед, с мокрыми волосами, но с горящими глазами — Джессика. Сириус шёл рядом с ней, всё ещё придерживая её за плечи, будто боялся, что она снова исчезнет под водой. — Сорок пять баллов! — продолжала Марлин. — Она обошла Бьёрна! Ты понимаешь?! — Понимаю, — улыбнулся Римус. — Ты уже пятый раз повторяешь. — И буду повторять, пока до всех не дойдёт! Джеймс первым заметил слизеринцев впереди и чуть сбавил шаг. Компания притихла — не от страха, скорее от неожиданности. Регулус стоял у окна, Эван и Барти — по бокам от него. — Блэк, — коротко кивнул Джеймс. — Поттер, — так же коротко ответил Регулус. Марлин хотелa что-то сказать — её глаза сузились, — но Джессика остановила её лёгким прикосновением. — Идём, — тихо сказала она. — Холодно. И компания прошла мимо — шумная, яркая, полная жизни. Сириус на секунду задержался, встретившись взглядом с братом. Серые глаза в серые глаза. Ни слова. Только лёгкий, почти незаметный кивок — и Сириус пошёл дальше, обнимая Джессику за плечи. Но Джессика остановилась. — Идите, — сказала она негромко. — Я догоню. Сириус посмотрел на неё — вопросительно, но без тревоги. — Ты уверена? — Да. Всё хорошо. Он кивнул и пошёл за остальными. Компания скрылась за поворотом, и в коридоре остались только четверо: Джессика, Регулус, Эван и Барти. — Мы, наверное, пойдём, — сказал Эван, беря Барти за рукав. — Да, нам срочно нужно... — подхватил Барти. — В библиотеку. Книги. Очень важно. И они исчезли за ближайшей дверью, оставив Регулуса и Джессику вдвоём. В коридоре было тихо. За окном падал снег. Джессика подошла ближе. Регулус стоял, глядя куда-то в стену, и его пальцы чуть заметно подрагивали. — Спасибо, — сказала она. Он вздрогнул и наконец повернулся к ней. В серых глазах — растерянность. Он явно не ожидал, что она заговорит. — За помощь, — добавила она. — За всё. И улыбнулась. У Регулуса внутри всё перевернулось. Сердце заколотилось где-то в горле. Она говорила с ним. Она улыбалась. Ему. — Не за что, — выдавил он наконец. Джессика кивнула и пошла по коридору. Он провожал её взглядом, чувствуя, как горят щёки. «Только бы не обернулась, — мелькнуло в голове. — Пожалуйста, не оборачивайся». Она обернулась. Улыбнулась ещё раз — легко, почти незаметно. — Правда, спасибо. И скрылась за поворотом. Регулус остался стоять у окна. «Чёрт. Она обернулась». Снег за стеклом падал гуще, но он не замечал. Его сердце всё ещё колотилось, и он знал, что эта улыбка останется с ним надолго. --- Джессика завернула за угол и почти сразу услышала шум. Гриффиндорская гостиная гудела так, будто там праздновали победу в Кубке мира. Едва она вошла, как её оглушили крики, свист и аплодисменты. — РОКС! — Марлин повисла у неё на шее. — Ты лучшая! Ты вообще понимаешь, что ты лучшая?! — Ты уже говорила, — улыбнулась Джессика. — И буду говорить! Сорок пять баллов! Ты обошла Бьёрна! — Бьёрн сам виноват, — заметил Джеймс. — Надо было быстрее плавать. — Он плавал быстро! Просто Рокс быстрее! — Но как?! — вдруг спросила Лили, и в гостиной стало чуть тише. — Ты же... ты же не умеешь плавать. Мы все это знаем. Повисла пауза. Все смотрели на Джессику. — Я использовала жабросли, — сказала она. — Жабросли дают дышать, — медленно произнёс Римус. — Но не плавать. Как ты доплыла? Джессика посмотрела ему прямо в глаза и чуть заметно улыбнулась. — У меня есть свои секреты. И подмигнула. Римус замер на секунду — а потом в его глазах мелькнуло понимание. Он едва заметно кивнул и ничего больше не спросил. — Секреты? — Марлин всплеснула руками. — Ты не умеешь плавать, Рокс! Ты чуть не утонула в пруду на дне рождения Мэри! А теперь ты доплыла до дна Чёрного озера и обратно! — И спасла меня, — добавил Сириус, глядя на неё с лёгкой усмешкой. — Я был в отключке, но факт остаётся фактом. — Как? — повторила Лили. — Это не магия. Жабросли не дают скорости. Ты должна была... — Я должна была справиться, — перебила Джессика. — И я справилась. Разве этого недостаточно? Все переглянулись. Марлин открыла рот, чтобы что-то сказать, но передумала. — Ладно, — сказала она наконец. — У тебя есть секрет. Мы уважаем секреты. Но когда-нибудь ты нам расскажешь? — Когда-нибудь, — пообещала Джессика. Гостиная постепенно пустела. Студенты расходились по спальням — день был долгим, все замёрзли и устали. Последними ушли первокурсники, и скоро в ало-золотой комнате остались только свои. — Идём наверх, — сказал Сириус, беря Джессику за руку. — Там теплее. Они поднялись в спальню мальчиков. Джеймс уже сидел на своей кровати, скрестив ноги. Римус — у изголовья, с книгой на коленях. Питер пристроился на полу с шахматной доской. Фрэнк — на своей. Остальные расселись кто где: Марлин, Лили, Алиса и Мэри — на кровати Питера, Миранда — на подоконнике, подобрав ноги. Алиса, впрочем, почти сразу пересела к Фрэнку. Джессика опустилась на кровать Джеймса. Сириус сел рядом и накинул на неё ещё один плед. — Ты заслужила отдых, — сказал он. — И ещё кое-что. — Что? — Вот это. — Он достал откуда-то кружку горячего шоколада. — Марлин сварила. Сказала, что чемпионке нужно согреться. — Марлин сварила? — Джессика приподняла бровь. — Я помогал! — возмутился Питер. — Я молоко подогревал! — Ты чуть не спалил кухню, — заметила Мэри. — Это был не пожар! Это был... небольшой огонь. — Небольшой огонь, который эльфы тушили втроём. Все рассмеялись. Джессика сделала глоток шоколада и почувствовала, как тепло разливается по телу. Прошло ещё немного времени. За окном совсем стемнело, и усталость дала о себе знать. — Я пойду, — сказала Лили, поднимаясь. — Завтра уроки, а я уже засыпаю. — Я тоже, — зевнула Мэри. — Если я сейчас не лягу, то усну прямо здесь. — А я ещё держусь! — заявила Марлин. — Я вообще... — Ты спишь с открытыми глазами, — заметил Римус. — Я не сплю! Я... медитирую! — Медитируешь с храпом, — добавила Джессика, и все рассмеялись. Марлин фыркнула, но поднялась. — Ладно-ладно, ухожу. Но завтра ты мне всё расскажешь, Рокс. Всё-всё-всё. — Обязательно, — пообещала Джессика. Марлин, Лили и Мэри ушли. Алиса и Фрэнк поднялись следом — они хотели ещё немного побыть вдвоём. Миранда, поцеловав сестру в макушку, тоже ушла — ей нужно было написать письмо маме. В спальне остались только Мародёры. Джессика, Сириус, Джеймс, Римус и Питер. — Ну, — сказал Джеймс, откидываясь на подушку. — Теперь-то ты нам расскажешь? Джессика улыбнулась и отставила кружку. — Я превратилась в лису, — сказала она. Питер ахнул. Джеймс сел прямо. Римус кивнул — он уже догадался. Сириус просто смотрел на неё. — Под водой? — уточнил Питер. — Да. Я съела жабросли, прыгнула, превратилась и поплыла. Лиса быстрее человека. Я доплыла до Сириуса, перекусила верёвку и вытащила его. Почти у поверхности превратилась обратно. — Поэтому ты смогла доплыть, — медленно произнёс Джеймс. — Ты не плыла. Ты бежала. Под водой. — Ну да. Вода — это просто мокрая земля. Все замолчали. А потом Джеймс расхохотался. — Рокс, ты гениальна! Ты использовала анимагию, чтобы пройти испытание! — Дневник помог, — призналась она. — Он дал подсказку. «Обратись». И я поняла. — И никто не знает, — сказал Римус. — Кроме нас. — Кроме нас, — подтвердила она. Сириус притянул её к себе. — Ты невыносима, — прошептал он. — Знаю. Но ты всё равно меня любишь. — Люблю. Он поцеловал её в висок. За окном падал снег. Февраль подходил к концу, и впереди было третье испытание. Но сегодня — сегодня была победа. И они были вместе.