На ковре у начальства

      Едва сбитый проклятущей железкой мавлог свалился в песок, он почувствовал ужас. Но это были не его чувства, а Мурти. Мавлог нашел тенистое место за здоровенным камнем и выпустил малыша: – Все нормально, бой кончился.       Мурти шарахнулся от него и испуганно зашипел. И тут мавлог понял, в чем дело. Он слишком глубоко погрузился во Тьму, и малыш инстинктивно это почуял. Мавлог поблагодарил его за ценное указание и постарался, как мог, успокоить. Малыш угомонился только после обещания, что его друг сможет выкарабкаться.       И он занялся этим, едва появилась возможность. Для начала, отправившись пешком искать свой корабль, откликнулся на чужую боль, которую почувствовал совсем рядом. А вместе с ней – прилив мерзопакостного удовольствия. Ну все, надо с этим кончать. И Воар отлично знал, как использовать этот шанс себе на пользу.       Пойдя по следу своих ощущений, он наткнулся в ущелье на едва живого аборигена. Бедолага был ранен и даже свалился со своей банты. А банта гоняла от него здоровенных голодных крыс. Для начала Воар объяснил чужаку на языке телепатических образов, что хочет и может помочь. Чужак ответил, что для него все уже кончено. «А вот фиг!», – ответил мавлог и договорился с бантой, чтобы та подпустила пяток замороченных телепатией крыс. Больше чем надо, но Воар не был великим мастером в этом деле. А значит, часть крысиных сил неизбежно уйдет в пустоту.       Мавлог объяснил, что собирается вытянуть с них жизнь, чтобы спасти ее друга. Одна древняя техника, которой он научился от Креи и несколько раз успешно применил. Сначала для тренировки на крысах и другой мелкой живности, потом – на Юви. Банта охотно согласилась. Так что Воар сделал что нужно. Крысы сдохли, а незнакомец восстановился. И пусть кое-какие повреждения вылечить не удалось, организм дальше и сам справился. Так что чужак забрался на банту, поблагодарил целителя и куда-то убрался. А Воар почесал в поселение.       Увы, задержаться надолго он не имел права, но и там могло что-то выгореть. В поселении ничего не выгорело, зато по дороге он шугнул каких-то бандитов от небольшой фермы. Хозяева были очень рады, а мавлог, у которого не было ни сил, ни желания выслушивать их благодарность, оседлал прихватизированный у бандитов спидер и погнал дальше. Тьма отступила еще чуток, но этого было недостаточно. Воар чуял это, но ничего не мог поделать. Свой спидер так и не нашел (интересно, кто в таких глухих ебенях исхитрился приделать ему ноги), да и не особо искал. Не до того было. Добрался до корабля – и назад, в столицу. Надо было лететь к мучителю. И, поминая недобрыми словами того патлатого гада, Воар теперь мчался на Корусант, даже не подозревая, какую веселую шутку однажды сыграет с ним судьба, и что вторая стычка с этим существом может в буквальном смысле вытолкнуть его в иной неведомый мир.       Разумеется, по прилету Воару первым делом пришлось объясняться с этим упырем. Да, эти сволочи сбежали. Да, сделал что мог. Да, накосячил. Дал волю гневу и, упиваясь им, не заметил, как долбанный корабль просвистел над ними. Да, сиганул следом и почти просочился внутрь. Но джедай, чтоб его муравьи живьем съели, как-то угадал, куда надо метать ящик с инструментом. Да, не успел увернуться и не смог бы. Техника, которой он скрывался, не предусматривает резких скачков и маневров, зато позволяет сныкаться так, что даже Дарт Плегас его найти не мог. А как его тот джедай нашел? А свет его знает. Может, какую редкую технику знает, а может, просто угадал. Да, если Сила на стороне джедая, то он пока бессилен. А что до боевого мастерства – учиться и учиться надо. Джедай-то небось с мечом полвека упражняется, а он – всего лет десять, и то от случая к случаю. Да, ошибки учтет. И если следующий бой будет на знакомой территории, то точно справится. Без оправданий, просто разбор полетов, что было сделано не так и как исправить на следующий раз.       Разумеется, ему влетело, но по счастью не до такой степени, чтобы загреметь к медицинским дроидам. Со времен лабораторий Плегаса Воар их на дух не переносил. И пусть у ситха появился еще один повод желать ему смерти – плохо, конечно, но ничего, выкрутимся. Не впервой. Хорошо еще, от него удалось утаить сломанные на спине ребра и нещадно болевший хребет. Гадов ящик с железками! И это спасибо еще, что голова не пострадала. Сотряс от этого гада едва ли удалось бы скрыть. Он по знакомству с Молом знал, что за травмы этот злодей может очень сильно наказать. А оно Воару надо? И это еще повезло, что мучитель не помянул ему проебаный спидер.       Дарт Сидиус с тайным злорадством разглядывал вернувшегося джедая. Поседевший и резко постаревший, охромевший. Даже по дыханию чувствовалось, как резко он сдал. Ну ничего себе! А по словам ученика выходило, что он сбежал влегкую. Что он там утаил и, главное, зачем? Надо будет с ним разобраться.       А пока он тайком любовался магистром и с наслаждением представлял себе, какое смятение вызовет его появление в Храме. Как он и полагал, джедай выжил и теперь принесет остальным страшную весть: ситхи выжили и вернулись. Все получилось даже лучше, чем планировалось. Теперь в их жалких душонках поселится гаденький липучий страх.       А магистр еще попляшет. Да, пусть он пережил первую стычку с его учеником – ничего. Будет и другая. Старый ситх чувствовал, что вторую такую битву рыцарь не выдержит. Он проиграет. И навсегда перестанет быть проблемой. Если бы он тогда смог вспомнить о редких, но метких парадоксах судьбы, когда выигравший проигрывает, а проигравший – побеждает, то, возможно, был бы не столь самонадеян.       Рыцарь тем временем отправился докладывать о своих злоключениях Высшему Совету. Увы, все его мастерство борьбы с ядами оказалось почти бессильно против ситхской отравы, так что ему в этом отношении оставалось уповать только на целителей Храма. Но сначала нужно было сообщить Совету очень важные вести.       Донести до них мысль о том, что ситхи вернулись, оказалось нетрудно. Достаточно было показать им небольшой мешочек с вынутыми из его ноги осколками. Открытый мешочек, от которого ощутимо разило Тьмой, обошел Совет. Некоторые даже в руки эту пакость брать побрезговали, гадливо заглядывая в мешочек и придерживая подальше от себя Силой. А вот мастер Йода и мастер Винду даже аккуратно достали содержимое. – Да, это ситхская алхимия, – мрачно подтвердил Мейс. – Не больше года им, – Йода горько вздохнул.       Темная тварь, умеющая драться на световых мечах и использующая искаженное ситхской алхимией оружие – не самая приятная новость. Особенно с учетом того, что один из самых сильных и стойких магистров Ордена вернулся после встречи с этим чудовищем едва живой и весь седой.       Тут же было решено передать ситхскую дрянь рыцарю Воосу, чтобы он со своим умением «читать» прошлое предметов посмотрел, кто и когда это сделал. – Едва он узнает, кто это принес, он откажется, – вздохнул Квай-Гон. – Почему? – удивился мастер Винду.       Пришлось напомнить ему скорбный случай с превращенной с помощью темной алхимии в химеру крысой. Квай-Гон поймал его на месте убийства одного детектива и дальнего родственника Пол Куна. Кел-дор как раз проверял слухи о «бойне», подпольной школе, где из одаренных детей готовили диверсантов и убийц, и где до выпуска в лучшем случае доживал один из четырех детей. Увы, встреча не состоялась.       Детектив сообщил по комлинку, что ловит темную тварь, и ринувшиеся на помощь джедаи нашли его на помойке с выжженным телепатическим ударом мозгом. Увы, темная тварь будто испарилась, и все, что им удалось поймать – одна крыса-химера с крабьим панцирем вместо шкуры, крабьим ртом и щупальцами от карликовой разновидности местного осьминога, зачем-то приживленным к спине. Увы, крыса до Храма не дожила. А рыцарь Воос, которого Квай-Гон попросил заглянуть в прошлое этого увечного зверька, угодил после такой попытки на три недели к мозгоправам в лазарет Храма и навсегда зарекся связываться с привезенными Квай-Гоном артефактами.       Воар был снова вынут с тренировок на допрос. На этот раз с пристрастием: его трясли как бойцовскую грушу в самом буквальном смысле, даже молниями прилетело. Едва избежав новых переломов и сообразив, что теперь за молчанку могут убить, мавлог рассказал о битве во второй раз. На этот раз без утаек. В том числе и о темных артефактах и даже показать мучителю шкатулку с ними. – И где ты научился такое делать? – поинтересовался ситх. – Кое-что из доступных свитков, – Воар показал маленький пузырек с восстанавливающей настойкой, – а это, – он показал шпильки, – нашел рецепт на форуме темных собратьев. Лет восемь назад взломал несколько форумов, и с тех пор там пасусь, едва найду время. – Вот как? И там ты узнал древние ситхские рецепты? – Так они триста лет под ситхами жили. Конечно, за это время успели нахвататься.       Ну не рассказывать же ему про Крею! По счастью, ее удалось утаить. Как и Моаб.       Дарт Сидиус был впечатлен. Оказывается, этот раздолбай исхитрился выучиться такому, чего знать ну точно не должен был. – Почему ты скрывал это?       Нелюдь чуть помолчал. Очевидно, он не хотел говорить, но пришлось: – Я знаю, что должен буду сделать, чтобы самому стать полноценным учителем. – И что же? – Убить вас.       Ситх с интересом ждал продолжения. – Чем меньше вы будете знать о моих возможностях, тем проще это будет сделать. – То есть, ты не считаешь меня полноценным учителем? – Пока вы не убьете Дарта Плегаса, вы так и останетесь не более чем его инструментом и мальчиком на побегушках при нем. Сколько бы вы ни говорили о равенстве, оно невозможно между темными. Кто-то неизбежно должен быть сверху. Да, вы можете манипулировать учителем, но это лишь подчеркивает ваше подчиненное положение. Вы не можете ему приказать и вынуждены юлить. И вы это знаете и чувствуете каждый миг. Поэтому вы жаждете его убить, хоть и скрываете свою жажду по очевидным причинам. И однажды вы это сделаете или погибнете за то, что перестали быть удобным инструментом. Суть темной стороны в том, что ни один нормальный ситх не успокоится, пока над ним не останется только Сила. И Дарт Плегас либо ослеп, либо свихнулся, если этого не понимает. Или понимает, но зачем-то косит под придурка.       Владыка расхохотался. – А если не брать учеников? – А над кем тогда властвовать безраздельно? – Над всей галактикой. – Миллиарды жалких, ничтожных и слабых существ? Тоже неплохо. Но вряд ли это сравнится с удовольствием держать под полным контролем умное и могущественное существо, которое жаждет скинуть ваш диктат, но никак не может, и вынуждено лизать вам ботинки в надежде, что однажды удастся наложить на них руки.       Вот это номер! Получается, что бестолковый полудурок, каким его все знали – это на самом деле маска. А за ней таится хитрая, коварная. довольно сообразительная и на удивление проницательная бестия, готовая при случае уничтожить противника и подобраться на шажок ближе к величию и могуществу. Интересные дела, очень интересные. Так может, его и правда в ученики сама Тьма послала? Нужно будет удостовериться. Итак, если справится с текущей задачей… – Смотри, еще раз попадешься на вранье – убью. Понял? – Понял.       Было очевидно, что если он и будет честен, то только первое время. А там как освоится и подучится – снова начнет таиться. Ну и пусть. Так даже будет интереснее. Хитрый и коварный ученик, жаждущий занять твое место – отличный способ держать себя в тонусе. Тем более, этот сосунок прав. Ничто не сравнится с удовольствием держать в своих руках жизнь существа, почти равное тебе по интеллекту и могуществу.       Воар облегченно вздохнул. Ух, пронесло. Хорошо, что он все это время держал глаза и уши открытыми, а потому смог дать ровно те ответы, которые от него хотели слышать. И этим спасся от разоблачения. Но интуиция подсказывала, что долго это не продлится. Еще чуть-чуть – и ему придется выбирать между «быть съеденным Тьмой» и «сдохнуть на фиг». Или попытаться сбежать. Ага, если получится. «А куды я денусь? – подумал Ваор, Жить-то охота».       После отчета и испытаний Энакина Квай-Гон поплелся в лазарет. Там в его честь собрался целый консилиум: не каждый день в руки целителей попадали жертвы ситхской алхимии. Ради такого неслыханного дела даже вызвали по комлинкам тех целителей, что находились за пределами Храма. Долечить почти зажившие ссадины оказалось плевым делом. Хуже было с ногой. С ситхской отравой подобного типа не сталкивался на своем веку даже мастер Йода. Но в конце концов, общими усилиями они нашли способ заживить рану и даже избавить брата от хромоты. А заодно подлатать пострадавшие от стеклянной взвеси легкие. Теперь можно было заняться другими, не менее важными вещами.       Как мастеру Йоде удалось уговорить Вооса взять в руки привезенные Квай-Гоном остатки темного артефакта, так и осталось загадкой. Зато удалось узнать, что это изначально были вполне обычные декоративные шпильки и что их преобразовали всего два месяца назад. И да, это была все та же темная тварь.       Разумеется, эти новости Совет не обрадовали. Особенно с учетом того, что этот ситх уже способен переделать живое существо в темное отродье. Но деваться было некуда. Пришлось взглянуть правде в глаза: это был долбанный ситх. Судя по всему, слишком молодой, чтобы быть учителем. Возникал резонный вопрос: если ситх-ученик, скорее всего, даже не взрослый, ситх-подросток, едва не убил в поединке одного из лучших мастеров меча, то на что тогда способен его учитель?       О последнем подозрении, касавшемся возраста напавшей на Квай-Гона твари, ему решили не говорить. Бедолаге и так нелегко пришлось, и весть о том, что он дрался с подростком, могла окончательно его добить. А он был нужен живым и в здравом рассудке. И, как это было не прискорбно, с отпуском для него пришлось повременить. По крайней мере, пока он не закончит свое задание.       Итак, Кавй-Гона снова отправили на Набу. Энакина, увы, учить никто из Совета не решился, а единственному согласному взять его в ученики магистру не разрешили. Судьбу этого ребенка будут решать позже. В принципе, их можно было понять. Таких ужасающих новостей на Совет не наваливалось, наверное, несколько столетий. И все же мальчишку пришлось тащить с собой. Прямо навстречу ситху.       И словно магистру мало было неприятностей, он рассорился со своим падаваном, ни под каким видом не желавшим принимать даже саму возможность идеи обучить Энакина. И, очевидно, почувствовавшим себя брошенным и ненужным. Да, надо было поговорить с ним об этом раньше. А пока мастер занялся Эни.       Ночью Энакин видел кошмарный сон, как та жуткая кошкоподобная тварь, которая едва не зашибла его на Татуине, разоружила и убила Квай-Гона. Разумеется, рассказал магистру. Квай-Гона это насторожило. Он никак не мог восстановить душевное равновесие. А без него не будет прочной связи с Живой Силой. А без нее ему не справиться с ситхом.       Он чувствовал, что бой на Набу будет последним, и ощущал за ним пелену непроглядного серого тумана. Теперь он понял, что это означает. Он не переживет эту битву. Что это – воля Силы, результат действия проклятья или и то, и другое вместе – не так уж и важно. Важно то, что жить ему осталось меньше недели. Он был готов смириться с тем, что за свои грехи умрет раньше срока, но не мог бросить на произвол судьбы того, кто успел ему довериться. Ему нужно было за последние оставшиеся дни найти учителя для Энакина.       И, увы, вариант у него остался всего один. Оби-Ван. Его ученик, с которым он теперь даже не разговаривал, и который был совершенно не готов к тому, чтобы стать учителем. Но другого варианта не осталось. Нужно дождаться, когда он придет в себя, и будет готов к разговору. И тогда попросить его дать слово, что если он не сможет взять в ученики Энакина, за это возьмется его ученик. Только бы ему предоставился такой шанс…       По счастью, шанс наклюнулся на следующий день, когда они почти долетели до Набу. Оби-Ван проснулся от кошмара и был настолько им напуган, что, забыв о ссоре, побежал к учителю. Оказалось, он видел, что ситх смог разоружить его и занес меч для последнего удара. И на этом парень проснулся в белом поту и сразу побежал тормошить учителя.       Он чувствовал, что это не просто сон, был напуган и взвинчен, и был готов в последние дни сделать для своего учителя все, что только возможно. Разумеется, при таких обстоятельствах с ним было нетрудно и примириться, и взять с него слово, что, если Квай-Гон не сможет учить Энакина, он будет учить этого малыша вместо него. Магистр облегченно вздохнул. Теперь, когда все дела по эту сторону жизни были улажены, можно было со спокойной душой встретить смерть. – Я многому научил тебя, мой юный падаван, но скоро придет время для самого последнего и тяжелого урока – смиряться с неизбежным.       Оби-Ван возмутился, и пришлось рассказать ему, откуда взялся этот ситх. О том, как мать когда-то отдала маленького мальчика в Орден, чтобы защитить его от родного отца. И как он не смог спасти его, позволил отцу его выкрасть. И о том, как он был за это проклят. И теперь должен умереть за этот грех. Разумеется, его ученик не собирался смиряться с этим, и магистра это тревожило. Не хватало еще, чтобы его гибель увлекла его падавана во Тьму. Оставалось только надеяться, что в последний момент самообладание его не оставит.       И, самое странное в этой истории – последнее видение. Сев помедитировать перед самым прилетом, Квай-Гон вдруг увидел, как он кинул камень в воду. И как круги на воде нарастали, пока не превратились в самое настоящее цунами, способное перевернуть целые миры с ног на голову. Интересно, к чему бы это? К прошлому, когда одна-единственная ошибка привела к самым чудовищным результатам или к будущему? Хотя какое у него к ситхам будущее? Рыцарь выкинул все мысли и вновь проснувшиеся надежды из головы, чтобы лучше подготовиться к встречи с неизбежным.       Оби-Ван был в ужасе. Он внезапно понял, что еще не готов к самостоятельной жизни. И что он скоро лишится горячо любимого учителя. Он тогда и подумать не мог, что гибель Квай-Гона - еще не самый невероятный сюрприз, который может подкинуть судьба. И что уже месяц он не раз и не два проклянет тот день и час, когда дал своему учителю столь опрометчивое слово: – Обещаю, что если вы не сможете учить Энакина, я буду учить его сам.       Ну вот зачем он это сказал, зачем? Почему он не смог выдавить из себя слова "если вы умрете", почему, а?