Часть 3: Точка невозврата

Сапнап не двигался, но атмосфера в комнате изменилась. Она перестала быть неловкой — она стала электрической. Тишину нарушал только треск поленьев в камине и сбившееся, быстрое дыхание двоих на полу. Сапнап смотрел на Дрима, и его взгляд, обычно такой ясный и веселый, сейчас потемнел от какого-то опасного, первобытного желания. Дрим замер под его весом. Он чувствовал, как пылают его собственные щеки, выдавая его смущение, и это осознание делало его совершенно беззащитным. Маска была барьером, но сейчас этот фарфор казался таким хрупким, словно мог рассыпаться от одного прикосновения Сапнапа. — Сап, — едва слышно прошептал Дрим. В его голосе была не просьба, а скорее попытка нащупать реальность, которая стремительно ускользала. Сапнап не ответил. Вместо этого он медленно, дразняще, перевел взгляд с глаз Дрима за маской на его губы, которые всё еще виднелись под сдвинувшимся краем пластика. Расстояние между ними было критическим, и Сапнап, казалось, наслаждался этим моментом, растягивая его до бесконечности. — Ты всегда говорил, что ты прав, Дрим, — голос Сапнапа опустился до шепота, вибрирующего у самого лица Дрима. — Но сейчас... сейчас ты ошибаешься, если думаешь, что я просто уйду. Сапнап медленно, не отрывая взгляда от губ Дрима, наклонился еще ниже. Дрим почувствовал, как мир вокруг него сжимается до одной точки. И в этой точке был только Сапнап. Только его тепло, его запах пороха и уютного дома, и это безумное, сладкое напряжение. В следующую секунду Сапнап сократил последние миллиметры. Его губы, теплые и немного шершавые, коснулись губ Дрима. Это не было поцелуем в привычном понимании — это было скорее заявление о правах, дерзкое и собственническое. Дрим вздрогнул. Весь его мир, состоящий из контрольных точек, стратегий и масок, рухнул в одно мгновение. Он не пытался оттолкнуть Сапнапа. Напротив, его пальцы, запутавшиеся в бахроме ковра, невольно разжались, а румянец на щеках, выступающий за пределы маски, стал еще гуще, заливая шею. Сапнап, почувствовав, что Дрим не сопротивляется, поглубже вдохнул, прижимаясь к нему всем весом. Это прикосновение было коротким, но в нем было столько невысказанного — года дружбы, войн, доверия и того самого «чего-то большего», которое они оба так тщательно скрывали. Когда Сапнап наконец отстранился, его глаза сияли. Он посмотрел на Дрима — на его растрепанные волосы, сдвинутую маску и пылающие щеки. Сапнап улыбнулся, но на этот раз ухмылка была не дерзкой, а мягкой, почти нежной. — Ты прав здесь, — снова прошептал Сапнап, копируя интонации Дрима. — И не спорь. Потому что я только что сделал то, что мы оба хотели сделать уже очень давно.