Глава 2. Убийца с солнечным именем

май 2024

Солнце воровато пробралось в окно, проскальзывая сквозь тонкие щели жалюзи и щекоча мои слегка порозовевшие ото сна щеки и полупрозрачные веки. Я нехотя приоткрыла один глаз, пытаясь разглядеть цифры на электронных часах на тумбочке. 6:03 Издав звук умирающей косатки, я перекатилась на другой бок, утыкаясь лицом в подушку. В мае мне больше не требовался будильник. Его обязанности исправно выполняли упрямые, любопытные лучи утреннего солнца, и хоть день становился длиннее, что, безусловно, не могло не радовать, в столь раннее время хотелось просто спать. – Вот че-е-ерт, – протянула я в подушку, мечтая стать одним целым с постелью. Была бы небольшой, скомканной, розовой простыней. С единорогами. Господи, о чем вообще думаю? Голова гудела от недостатка сна и огромного количества информации, которую я, готовясь к экзамену, старательно пыталась запихнуть в нее вчера, словно одежду в маленький чемодан перед коротким отпуском. Положить все необходимое, а сверху докинуть десяток совершенно ненужных вещей. Толкать их ногами, прыгать на крышке чемодана, изо всех сил тянуть неподдающуюся молнию. И вот, наконец, багаж готов! Правда все трещит по швам. Как и моя голова сегодня. Кое-как разлепив веки, я снова перевернулась, утыкаясь взглядом в серый потолок, на котором местами проглядывались разводы. Осенью крышу частенько слегка подтапливало. Тогда темные пятна расползались по потолку, после себя оставляя желтоватый размытый контур. Пальцами нащупав телефон под подушкой, я посмотрела на экран. Утро пятницы. За ночь успело нападать несколько уведомлений из разных приложений и сообщение от Пита с пожеланием добрых снов. Я не ответила, потому что после изнуряющей подготовки не было сил. Теория когнитивного диссонанса вряд ли похожа на сказку на ночь, но усыпляла она поразительно эффективно. Скоро экзамен. От мыслей об этом сводило желудок и хотелось зажмуриться. С самого детства ненавидела их. Не потому что была глупой и не в состоянии подготовиться, наоборот. За это никогда не приходилось переживать. Но стоило оказаться один на один с преподавателем, как все мысли разлетались в стороны, будто стайка голубей на узкой улочке, мимо которой я слишком быстро промчалась на скейте. Ненавидела публичные выступления и ответственные мероприятия, каждый раз в моменты полного ступора хотелось больно стукнуть себя по лбу со словами “Ведь ты же готовилась, Люкс!”. Вот и теперь экзамен по психологии убеждения казался чем-то слишком пугающим, тем, с чем я вряд ли смогу справиться без урона. Еще немного позалипав в новостную ленту, пестрящую бессмысленными и порой откровенно идиотскими постами, я, наконец, поднялась с кровати. Лекцию профессора Такера никто не отменял. Хотя я была бы совсем не против. Наслаивание одной информации на другую раздражало и мешало сконцентрироваться, а в условиях суровой подготовки к экзамену эти лекции казались той самой последней футболкой, из-за которой молния на чемодане сломается и придется обматывать все скотчем для верности. Оглядев свою небольшую комнату, пребывающую в легком беспорядке, я с улыбкой вздохнула. В теплом солнечном свете она казалась мне особенно уютной и совершенно другой, нежели была вечером или ночью. Словно в разное время суток здесь жили разные люди. Утром – спокойствие, тишина, пылинки, танцующие в воздухе, похожие на блестки, кругом учебники и тетради с конспектами, оставленные в разложенном виде на столе в компании пустых кружек с пятнами растворимого кофе, расправленная постель со смятыми от беспокойного сна одеялом и простыней, подушка, неизменно валяющаяся у изголовья кровати, а сквозь небольшую щель приоткрытого окна в комнату просачивается свежий, но не холодный воздух с еще пустой улицы. Ночью – полумрак, нарушаемый голубоватым свечением от монитора компьютера, неоновые отблески на стенах отбрасываемые процессором, ритмичное сияние гирлянды над столом, напоминающее ровный сердечный ритм, малиновый свет от висящей на стене вывески, купленной вместе с мамой на распродаже при закрытии бара, в котором она когда-то работала, голоса Фиштауна, вмешивающиеся в личное пространство, но не резко, а аккуратно, постепенно нарастая. Казалось в это время комната пульсировала звуками, светом, жизнью, а утром она словно замирала, задерживала дыхание перед новым днем. Накинув потертые свободные джинсы и любимое худи цвета рассветного, безоблачного неба за окном, я выбралась из комнаты под звуки гремящих брелоков на рюкзаке. В большой кухне-гостиной пахло сыростью, горьким кофе и духами мамы. Это место было сердцем нашего маленького мира, который она старательно выстраивала годами, иногда привнося в него нотку хаоса. Хотя, кого я обманываю? Целое произведение хаоса. В пяти актах. Гостиная, казалось, полностью отражала внутреннее состояние мамы. Среди серой и почти упорядоченной отделки в стиле лофт тут и там встречались яркие детали в виде разноцветных полосатых подушек с пайетками или из бархата, вязанные пледы, купленные на барахолке торшеры со странными узорами, на шлифованном бетонном полу были разбросаны ковры, вообще не сочетающиеся друг с другом ни фактурами, ни рисунком, но почему-то все вместе выглядящие гармонично, на стенах, где в некоторых местах проглядывал шероховатый, коричневый кирпич, висели разномастные картины с лаконичными, мотивирующими надписями или артхаусными кислотными рисунками. Посреди всего этого безумия расположился громоздкий диван в цвет бетона на полу, создавая иллюзию того, что он вшит в саму комнату, а позади кухня со шкафчиками из темного дерева и черного металла, с кучей цветастых баночек на полках, соседствующих с мелкими кактусами, и гудящим холодильником в стиле ретро, обклеенным стикерами со смешными надписями и заметками, а также милыми магнитами. На узкой барной стойке стояла тарелка с фруктами с широкими краями, полупустая пачка с овсяными хлопьями и два бокала для вина, в одном из которых на дне виднелись остатки бордовой жидкости, заметив их, я нахмурилась и перевела взгляд на коврик под входной дверью. – С добрым утром, – пробормотала я, взглядом находя незнакомые мужские кроссовки на пороге. Ничего не меняется. Прошлепав к холодильнику, я открыла чуть поскрипывающую дверцу, сканируя содержимое полупустых полок. Нас редко можно было застать дома. Я чаще была на учебе или с друзьями, возвращаясь к позднему вечеру или под утро в выходные, а мама много работала и постоянно брала дополнительные смены в баре, чтобы покрыть расходы на аренду квартиры и оплату моего обучения, поэтому холодильник не радовал изобилием продуктов. Здесь было только самое необходимое. Несколько йогуртов, молоко для кофе, пара бутылок энергетика и кусочек сыра, доживающего свои последние дни. На самой верхней полке красовалась упаковка с сэндвичем, к которой был прикреплен розовый стикер с подписью от мамы. “Утащила с работы. Приятного аппетита, Люми” В конце она добавила небрежное сердечко, которое почему-то было с выпученными глазами и высунутым языком. Я улыбнулась, отрывая стикер, а после аккуратно сложила его и засунула в карман джинсов. Упаковка от сэндвича слишком громко хрустнула в тишине. Усевшись за барную стойку на стул с кислотно-малиновыми ножками, которые мама раскрасила сама “чтобы добавить красок в слишком унылую среду”, я стала медленно жевать, уставившись в телефон. Времени до начала лекции достаточно, поэтому можно было спокойно насладиться утром в одиночестве. Было бы можно, если бы не… Послышался грохот от того, что кто-то слишком сильно хлопнул дверью, видимо с непривычки. Вздрогнув, я подняла глаза от экрана, застыв с приоткрытым ртом от увиденного. Молодой парень, примерно моего возраста, вышел из спальни в чем мать родила. Резко остановившись посреди гостиной, он упер руки в бока и мечтательно уставился перед собой, видимо читая одну из надписей на картине на стене напротив. Несколько секунд я в полном ступоре смотрела на парня, пытаясь не опускать взгляд ниже его ключиц, а затем “идиллию” прервал телефон, вывалившийся из моих рук и громко ударившийся сначала о гранитную столешницу барной стойки, а затем и малиновые ножки стула. – Черт, – шепотом выругалась я, наклоняясь. – Какого… – не договорил парень, смешно отскакивая в сторону. Я выпрямилась, с плохо скрываемой усмешкой наблюдая за тем, как незнакомец ищет глазами хоть что-нибудь, чем может прикрыться, а затем все таки выбирает ярко-зеленую пушистую подушку. Прижав ее к себе чуть ниже пояса, он попятился назад к двери. – Ни-и-кс! – позвал парень, искоса поглядывая на дверь позади себя и неловко улыбаясь. – Доброе утро, – помахав сэндвичем в руке, поздоровалась я, пытаясь не рассмеяться. – У нас что, пожар?! – из спальни как ужаленная выскочила растрепанная мама, прикрываясь тонким шелковым халатом нежно-розового цвета. – О, Люкс! Ты дома… Она мельком оглядела сначала меня, а потом обнаженного бойфренда, затем хватая его за предплечье и заталкивая в комнату. – Я сейчас, Джим… – бросила она, захлопывая дверь спальни прямо перед носом растерянного парня. – Прости… Мама виновато посмотрела на меня, издавая непонятный веселый звук вроде неловкого смешка. – Да ладно, ничего необычного, – я пожала плечами, слезая со стула. – Только есть расхотелось. Я сегодня буду раньше, нужно готовиться… Проскользнув к выходу, я быстро нырнула в свои кеды и прихватила скейт, от колес которого на серой штукатурке навечно отпечатались следы, словно кто-то провел по стене углем. – Ты же знаешь, что ты супер?! – проследив за мной взглядом, крикнула мама, когда я наполовину скрылась за входной дверью. – И ты, Биг-Никс! – бросила я себе за спину. Быстро преодолев три лестничных пролета, я оказалась на улице, вдыхая запахи утреннего Фиштауна. Воздух пах весной, был прохладным и свежим, узкая улочка с шеренгами домов прижатых друг к другу так, словно они пытались согреться, казалась нетронутой и пустынной. Скоро эта тишина сменится на шорох шин проезжающих мимо автомобилей и настойчивый, ритмичный стук колес скейтов по неровным плитам тротуаров. Асфальт здесь старый, в трещинах и заплатках, поэтому путь до университета каждый раз превращается в полосу препятствий, а кирпичные стены с низа и до самого верха украшены татуировками граффити, которые смело можно использовать, как отметки на карте, и с помощью них ориентироваться на небольших улицах. Сбежав по сырым ступеням и закинув рюкзак на плечо, я вскочила на скейт, гриптейп слегка проскрежетал под поношенными кедами. Мимо проносились полусонные заведения, прячущиеся на первых этажах: ретро-магазин с виниловыми пластинками, витрина которого всегда была чуть запыленной, прачечная с вечно гудящими стиральными машинами, мое излюбленное интернет-кафе со старой, потертой вывеской, кофейня с самым вкусным малиновым латте в городе и, наконец, небольшой магазин со скейтами, где мы часто зависали нашей небольшой дружной компанией после сессий. Фиштаун пах свободой, юностью и немного бунтом, смешивающимся с запахом краски от свеженарисованных граффити. Студенческий городок встретил меня ярким солнцем и идеально ровной травой на выстриженном газоне, она была похожа на искусственную – свежий зеленый оттенок блестел под ставшими чуть теплее солнечными лучами, отчего тонкие травинки казались пластиковыми. Резко остановившись, привычным движением я подхватила скейт за нос и зажала под мышкой, оглядывая еще пустой двор кампуса. Слишком рано. Большая часть студентов либо еще в пути, либо вовсе сладко сопит в подушку. Пройдя по центральной аллее, засаженной вязами, я оказалась на гранитных ступенях, ведущих в учебный корпус. Присев на разогретый солнцем камень и сложив руки на согнутых коленках, я прикрыла глаза, укладывая голову на ладони. Восхитительная тишина. Которая снова продлилась недолго. – Твоя мама не пустила тебя домой и поэтому ты ночевала на ступеньках? – Лейтон плюхнулась рядом со мной, принося с собой приторно-сладкий запах молочного шоколада и кокоса. Открыв глаза, я взглянула на одногруппницу. Ее каштановые волосы до лопаток были собраны сзади, несколько прядей, перекинутых вперед, плавно струились по плечам, отливая золотистым на утреннем солнце, глаза цвета увядшей травы задорно смотрели на меня с легким прищуром, а на загорелом лице, словно брызги краски, расположилось множество маленьких, аккуратных родинок. Небольшие губы Лейтон, выделенные темным карандашом, изогнулись в легкой улыбке. – Поверь, я бы предпочла ночевать здесь тому, что увидела утром, – ответила я, наблюдая за тем, как двор впереди постепенно заполняется другими студентами. – Как подготовка? – продолжила Лейтон, давя на больное. – Не напоминай, – протянула я. – Да ладно тебе. Я же знаю, что ты самая первая зубрила во всем универе, – она приобняла меня за плечи, отчего сладкий запах ее духов сильнее защекотал нос. – Пошли, а то Такер опять будет бубнить половину лекции. – Да сейчас ещё даже восьми нет, – простонала я, укладывая голову на острое плечо Лейтон, которое сейчас смягчалось плюшевым свитером цвета капучино. – Тогда что ты делаешь на этих ступенях? – поинтересовалась подруга, теперь, кажется, более серьезно. – Джим нарушил мои планы, – оповестила я, продолжая использовать Лейтон в качестве подставки для моей тяжёлой головы. – Джим? – переспросила она. – Если я правильно услышала, и если мама правильно назвала его имя. Я рассмеялась, вспоминая забавную, неловкую сцену за завтраком, которая была абсолютно в стиле мамы. – Но на прошлой неделе кажется был Скотт… – Стив, – поправила я, наконец, выпрямляясь и намереваясь встать на ноги. – Точно, у твоей мамы поразительная способность выбирать парней с короткими именами… – поднимаясь вслед за мной, сказала Лейтон, улыбаясь. – Зачем заморачиваться и запоминать длинные. Сколько букв в имени – столько дней продлятся отношения. Я вывела новую закономерность. – Тогда Джиму не так долго осталось, – хихикнула Лейтон. – Звучит, как приговор, – поддержала я. – Может, Никс стукнет его розовым молотком. – Вообще не удивлюсь… Просторная светлая аудитория, напоминающая колизей, была наполнена запахами пыли, мела и спиртового маркера. В эти запахи часто вклинивался аромат хорошего, крепкого кофе из термо-стакана мистера Такера. Он был молод относительно других преподавателей на моем курсе, придирчив и требователен, но общался со студентами на равных, без снобизма и высокомерия. Лекции по его предмету всегда проходили ранним утром, что, безусловно, не особо нравилось и моей группе, и самому мистеру Такеру. Каждое утро пятницы, заходя в аудиторию, первым делом можно было заметить, как преподаватель с сонным, потерянным видом пьет свой кофе жадными глотками, будто надеясь проснуться, пусто уставившись перед собой. Включался мистер Такер в 8:29, когда его телефон разражался противным звуком будильника, ровно за минуту до начала лекции по психологии медиапотребления. Мы с Лейтон уселись на заднем ряду. Достав из рюкзака, который казался бездонным, конспекты и ноутбук, я разложила все на столе, укладывая голову на мягкие, исписанные листы, источающие запах гелиевой ручки и текстовыделителя, Лейтон же сразу уткнулась в телефон, видимо, намереваясь скоротать оставшиеся до начала лекции свободные минуты за просмотром новостной ленты. Время растягивалось как жевательная резинка, приклеившаяся к подошве кроссовок. Голос мистера Такера, объясняющего, почему люди верят фейкам и как алгоритмы запирают нас в информационные пузыри, смешивался с клацаньем клавиатур и мышек и скучающими вздохами студентов. Я перевела рассеянный взгляд на экран ноутбука, смотря за тем, как курсор монотонно мигает рядом с последней моей записью. “Информационный пузырь как фактор изоляции” Телефон коротко завибрировал, слегка прокатываясь по столу, я взглянула на появившееся уведомление. “Кис-кис, сегодня у Дэвида?” Из-за того, что я слишком громко цокнула, Лейтон перевела на меня заинтересованный взгляд. – Пит, – пояснила я, печатая сообщение. “Не сегодня, на следующей неделе экзамен” Получив короткий ответ в виде грустного эмоджи, я убрала телефон в задний карман джинсов. Я, конечно, безумно любила всю нашу тусовку и проводить время вместе в скейт-парке, искать новый спот или просто колесить по городу, но в конце года мне нужно было сосредоточиться. Нельзя было подводить маму, которая слишком много работала ради моего обучения. Окончание лекции ознаменовалось специальным заданием от Такера, услышав которое, захотелось запульнуть ластиком в лоб преподавателя прямо с дальнего ряда. Интересная была бы ульта. – Вам необходимо произвести контент-анализ, – начал он, опираясь на столешницу своего письменного стола и скрещивая руки на груди. – Суть задания – понять, как визуальный “шум” управляет вниманием горожан. Найдите в городе десять примеров визуальной рекламы. Это может быть, что угодно: баннеры, вывески, граффити. Разберите, на какие базовые инстинкты они давят и каким образом. Короткая презентация на следующей лекции. Закончив равнодушную речь, Такер отвернулся, всем своим видом показывая, что на сегодня занятия окончены. Я шумно выдохнула, слишком резко захлопывая ноутбук и смотря за тем, как преподаватель торопливо покидает аудиторию. – Ты решила обзавестись новой техникой, поэтому добиваешь старую? – спросила Лейтон, кивая в сторону компьютера. – Он издевается! – громче, чем нужно, сказала я, агрессивно укладывая тетради в рюкзак. – Такое задание к следующей лекции?! Он вообще в курсе, что сейчас экзамены? – Покатаетесь с Питом, выпьете кофе, заодно сделаешь задание, – пытаясь успокоить меня, проговорила подруга, уже стоя на ногах и дожидаясь, пока я соберусь. – У меня мозг кипит, Лейтон! – Просто расслабься немного, Люкс, – девушка миролюбиво улыбнулась. – Скоро лето. Будешь так нервничать, и никакие солнечные ванны тебе не помогут. Я лишь устало хмыкнула. Решив выполнить задание сегодня, чтобы оставить целые выходные на подготовку, почти весь день я потратила на разъезды по городу. Центральные улицы Филли пестрили яркими витринами, выбрав несколько из них, я сделала снимки, анализируя используемую палитру, и к вечеру у меня уже был готов черновик презентации о том, как эстетика пастельных цветов в рекламе снижает критическое мышление покупателя. Ввалившись домой почти без сил, я приставила скейт к стене, скорее сбросила кеды и закрылась в своей комнате, после падая на кровать лицом в подушку. Как пережить эти несколько недель и не умереть от остановки сердца из-за переизбытка энергетика? Вечер осторожно проникал в комнату через приоткрытое окно, окрашивая светлые стены в нежно-персиковый оттенок, снаружи слышалось стрекотание колес по неровному асфальту и голоса скейтеров, проносящихся мимо. Мой район был их пристанищем. Казалось, каждый ребенок здесь первым делом встает на доску, пропуская велосипед, самокат, ролики и... что там еще? Я разочарованно вздохнула. Сейчас мне бы хотелось рассекать улицы, двигаясь в сторону дикого парка под эстакадой моста, но вместо этого придется залипать в груду учебников и конспектов, которые с осуждением смотрели на меня со стола, потому что я слишком долго валялась без дела. Экзамен по социальному влиянию и психологии убеждения был самым сложным на моем курсе, потому что включал в себя не только большое количество теории и тестов, но и разбор огромных кейсов. Приходилось часами смотреть записи политических дебатов или видео рекламных кампаний, анализировать, сопоставлять, составлять схемы. От всего этого пухла голова. Поднявшись с кровати, я уселась за стол, включая компьютер, готовая погрязнуть в горах конспектов. Когда часы на прикроватной тумбочке перевалили за полночь, а я в пятый раз перечитала главу об “эффекте ореола”, допивая банку энергетика, тишину лофта нарушил скрежет ключа в замочной скважине, сопровождаемый жизнерадостным, чересчур громким смехом. Я дернулась, оборачиваясь на дверь и прислушиваясь. Мама снова вернулась не одна. Я услышала низкий мужской голос, а затем грохот. – Люми нас убьет, – даже не пытаясь вести себя тише, сказала мама, а я поджала губы, подозревая, что они свернули мой скейт. После ее хихиканье внезапно прервалось, и из гостиной послышался характерный звук страстных поцелуев. Я прикрыла глаза, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Стены из старого кирпича были толстыми, но не настолько, чтобы заглушить шум, который теперь переместился в соседнюю комнату. Скрип кровати и характерные возгласы окончательно разрушили остатки моей концентрации. Я резко захлопнула учебник. На сегодня подготовка окончена. Мягкие амбушюры плотно прилегли к ушам, отгораживая меня от неловких звуков, щелкнув выключателем, я погрузила комнату в полумрак, освещаемый дымкой неонового света. – Одну катку, – прошептала я сама себе, запуская игру. Просто чтобы немного отвлечься. Экран на мгновение почернел, а затем взорвался яркой, переливающейся всеми оттенками фиолетового заставкой Astra Nexus, унося меня в совершенно другой, виртуальный мир, подальше от завалов учебников, исписанных тетрадей и неприятных звуков из спальни мамы. После недолгого поиска матча, я оказалась в лобби, где десять незнакомцев замерли в ожидании выбора. Привычным движением навела курсор на иконку с Астер, и на экране появилась тонкая фигура персонажа в белом плаще с золотой окантовкой и темной подкладкой, напоминающей звездное небо. Ее длинные пепельные волосы развевались, плавно покачиваясь в воздухе, а в фиолетовой радужке глаз скрывались звездные диаграммы. В центре груди Астер сиял ромбовидный кристалл в тон к глазам – источник ее силы; в руках девушка держала книгу “Хроники Эхо”, в которой были записаны все возможные исходы событий – ее главное оружие. В команде противников один за другим вспыхивали иконки с другими персонажами, которых я бегло оценивала взглядом. Последним слотом зажегся Лин Юэ – персонаж, напоминающий ассасина, внезапно набрасывающегося из тени, его лицо было скрыто темной тканевой маской, а в руках он сжимал два коротких, слегка изогнутых кинжала из темного металла с фиолетовым свечением по краю, к наконечнику плавно переходящим в красное, создавая эффект стекающей по лезвию крови. Прищурившись, я всмотрелась в ник игрока. Sol2104 Когда матч начался и Астер материализовалась на фонтане, купив стартовый артефакт, я отправилась на центральную линию, пытаясь сосредоточиться на игре, а не на мыслях о том, что сейчас происходило за стенкой. Неожиданно катка, которая должна была помочь расслабиться, затянулась, а в воздухе повисло напряжение. Весь матч я была главной целью убийцы под управлением загадочного игрока с солнечным ником. Каждый раз он незаметно подкрадывался и набрасывался из кустов в самый неподходящий момент так, что я не успевала вообще ничего, как и большинство участников моей несчастной команды. Каждая ошибка заканчивалась мгновенным убийством. Я чувствовала усиливающееся раздражение от полного бессилия против слишком жесткого, непредсказуемого соперника, а еще накатывающую усталость. Фокус рассеивался, а экран начинал двоиться. Финал настиг меня на подступах к нашей базе, когда все союзники были мертвы, отсчитывая секунды до респауна, а башни разрушены. Оставшись одна, окруженная кольцом вражеских крипов, которые медленно грызли трон, я пыталась сделать хоть что-нибудь, чтобы как-то отодвинуть наше поражение в этом изматывающем матче. В наушниках доносились нервные голоса моей команды, кто-то пытался подбодрить, а кто-то наоборот истерично выкрикивал ругательства. Неожиданно послышался какой-то грохот. Мама громко вскрикнула, а затем заливисто рассмеялась. Я вздрогнула, рефлекторно оборачиваясь в сторону звука, который просочился даже сквозь наушники, а уставшие, напряженные пальцы соскользнули с нужных клавиш. Отвлеклась всего на секунду! Но и этого хватило. Когда я вернула взгляд на монитор, Лин Юэ уже стоял вплотную. Без звука. Без анимации. Я судорожно ударила по кнопке “искажение памяти”, надеясь на стан, но промахнулась на пару миллиметров. Почему-то Sol не добил меня сразу, замерев напротив, а в чате появилось короткое сообщение. “Устала?” Я застыла, глупо глядя на его вопрос. Ответить я не успела, потому что он прожал ульту. Всего один удар. Экран вспыхнул красным, тыкая надписью с оповещением о проигрыше прямо в лицо, как будто издеваясь, а на фоне медленно разваливался наш трон. Я раздраженно сбросила наушники на шею, затем прикладывая кончики пальцев ко лбу и медленно массируя по кругу, чувствуя как от усталости и злости пульсируют виски. Сегодня соседство с мамой вывело меня из себя. Вдруг послышался короткий звук уведомления, и я резко посмотрела на экран. Над иконкой с личными сообщениями мигал золотистый кружок. Sol2104: “Ответишь?” Я нахмурилась, глядя на еще один вопрос от моего сегодняшнего убийцы. Пальцы слишком резко забегали по клавиатуре, раздражение никуда не ушло. Luxify: “Если хотел получить ответ, стоило дождаться, прежде чем ультовать” Sol2104: “Хотел скорее избавить тебя от провальной катки и команды неудачников. Что ты в ней забыла?” Luxify: “Зашла отвлечься” Sol2104: “Отвлечься?” Luxify: “Скоро экзамены. Засыпаю на ходу, как видишь, в игре тоже” Sol2104: “Хороший кофе?” Luxify: “Звучит, как мечта” Sol2104: “Какой твой любимый?” Luxify: “Малиновый латте” Sol2104: “Обещаю тебе малиновый латте при встрече. Спасибо за игру, Luxify”