8. Поиграем в чёртовых детективов

— И что я, по-твоему, должен тут увидеть? Драко оторвался от рассохшихся страниц ежедневника и оглядел Миону, сложившую руки на груди. — Ну вот же, — она нетерпеливо ткнула пальцем в строчки. — «T ждёт сделку», «R — банкрот, проверить траст», дальше: «R — связаться с авроратом», «R — Азкабан». Драко полистал ежедневник. Текст сохранился неважно, некоторые страницы были истёрты. — Ну и что? — Т — Том, а R — Реддл. — Допустим. А что тогда значит «SB — причина…» — дальше вместо текста была клякса. — Кто, по-твоему, этот SB? — «Слизеринский бастард» тебе ни о чём не говорит? Драко недоверчиво посмотрел на неё. Том владел парселтангом, как Салазар Слизерин, и поэтому ещё в школе объявил, что является наследником основателя. Тогда кто-то и придумал прозвище: «слизеринский бастард». Впрочем, сейчас никто в здравом уме не посмел бы его так называть. — Ты серьёзно строила свои подозрения на этих шарадах? Она раздражённо заходила по кухне взад-вперёд. Драко почувствовал, как кровь поднимается по шее. Если отчим и правда был причастен, доказательства должны были быть весомее, чем пара полустёршихся фраз, смысл которых он к тому же не понимал. — Постепенно начинаю жалеть, что не пристрелил тебя… Она нервно откинула прядь с лица и подошла к нему вплотную. — Давай-ка прикинем. Судя по тексту, «Т» то и дело предлагает какие-то связанные с клубом… транзакции. Тут, конечно, не уточняется, какие именно. Было бы глупо писать такое без шифра. Но если рядом всплывают аврорат и Азкабан, отношения Реддла и твоего отца вряд ли можно назвать безоблачными. — Можно короче? Она раздражённо хмыкнула. — Я проверила все связи твоего отца. Никто не выиграл от его смерти больше Реддла. — Понял, — произнёс Драко так, чтобы даже от одного слова фонило сарказмом. Он закрыл блокнот и повертел его в руках. Некогда красивая вещь: переплёт из мягкой кожи, по краям кое-где ещё сохранилось серебряное тиснение. На обложке поблёскивали инициалы L. M. Драко не смог побороть желание и провёл пальцами по буквам. Показалось, что они все еще тёплые, будто Люциус только недавно держал ежедневник в руках. Заметив, что Миона не сводит с него выжидающего взгляда, он резко отложил блокнот и небрежно спросил: — Как он у тебя оказался? — Неважно. — У тебя есть информатор среди людей Тома или, может, в мэноре? — Так я тебе и сказала. — Ладно. С этим позже разберёмся. — Он посмотрел на блокнот, потом перевёл прямой взгляд серых глаз на неё. — Как насчёт одной маленькой несостыковки в твоей идеальной теории? Она поправила волосы, снова скрестила руки на груди и нетерпеливо кивнула. — О! Ты же наверняка не была в своей конторе лучшей? Иначе бы точно заметила, что… — Можно короче, Драко? — передразнила она его. — Как скажешь. Мне интересно, с чего ты решила, что T, R и SB — это вообще один человек? Она как-то особенно злобно на него посмотрела. Нет, она явно не дура. До умнейшей ведьмы столетия, конечно, не дотягивает, но сама прекрасно понимает, что её версия звучит натянуто. Скорее всего, пытается сбить со следа источника, которого не хочет раскрывать. И ещё одна мысль сразу же пронзила Драко: его самого она посчитала достаточно тупым, чтобы в это поверить. А может быть, просто слишком понадеялась на свою убедительность? Неважно, он не спустит ей этот спектакль. Драко сжал кулаки, продумывая стратегию предстоящей битвы, но тут выражение её лица снова поменялось: вместо воинственно-озлобленного оно стало каким-то отчаянно-обречённым. Она опустилась на колени, плечи осунулись, расцепленные руки повисли вдоль тела. В такой позе она напомнила Джейн Грей[1] — ту самую с большой картины в Национальной галерее, куда его как-то водил отец. Её смятение длилось всего пару мгновений, но сразу за этим она, видимо, решила продолжить свою наступательную тактику. — Мерлин! — воскликнула она и уставилась на него. — Да это Реддл! Кому ещё надо убивать твоего отца? Подумай. — У тебя, как говорят, только косвенные улики. — Мы не в суде. Для меня всё очевидно. — Для меня — нет. — Твой отчим — убийца, — сказала она почти отчаянно. — Мир без него станет лучше. Она посмотрела на него волчонком и закусила кончик большого пальца. В тот день, когда Драко узнал о смерти отца, комнату заливал оранжеватый, как сукровица, свет. Мать вошла без стука и, подойдя прямо к нему, крепко обняла. Он хотел было сразу оттолкнуть её — как любой подросток, который в какой-то момент вырастает из материнских объятий, — но вдруг почувствовал у себя на шее её слёзы и не смог пошевелиться. Какое-то время она плакала у него на плече, а потом, оторвавшись и опустив глаза, тихо сообщила, что отец больше никогда не вернётся. Ему хотелось прижать мать к себе, вытереть её слёзы и сказать, что они справятся. Осознание утраты тогда было ещё слабым, зато в нём поднялась волна тревоги за мать. Нарцисса никогда при нём не выглядела такой беззащитной. Но он не шелохнулся. — Морель… — начал было он, всё ещё ощущая злость от её лжи. — Что у тебя там творится внутри? — Сам скажи! Ты же во мне был! Она резко вскочила и зашагала вглубь квартиры. Драко сразу последовал за ней. Оказавшись в спальне, она распласталась поперёк кровати, не снимая кроссовок. Он лёг на расстоянии вытянутой руки — так же поперёк. — Вали на свой диван! На «свой диван»? В этой квартире вообще-то абсолютно всё принадлежало Драко Малфою. Кроме, конечно, этой озлобленной грязнокровки. Хотя если бы он задался такой целью… Нет, теперь он просто так не отстанет. — Знаешь, — ответил он, глядя в потолок, — мне больше нравилось, когда ты вела себя как расчётливая сука. — Не мои проблемы. — Ты злишься потому, что я прав. У тебя ничего нет на Тома. Или наконец расскажешь то, о чём ты предпочитала умолчать? Она не ответила. Нет, если он хочет узнать, что эта Нэнси Дрю[2] на самом деле нарыла, ему надо действовать аккуратнее. — Ты ведь закончила Гриффиндор? Она буркнула что-то бессвязное, что он принял за «да». В этом он практически не сомневался. — А помнишь, Дамблдор в начале года постоянно толкал какую-нибудь мотивационную речь? — Я не слушала. — И посмотри, что с тобой стало. — Туше[3], — процедила она. — А я слушал. Однажды он сказал: если я в чём-то сомневаюсь, то всегда возвращаюсь к началу. Она привстала на локте, подложив под голову кулак, и посмотрела на него, округлив ореховые глаза. — Ты к чему клонишь, Малфой? Он повернул лицо в её сторону. — Предлагаю начать твоё расследование с самого начала. Поиграем в чёртовых детективов вместе. *** Они трансгрессировали во Францию рано утром. Монпелье[4] мирно спал под колыбельную солёного морского ветра. Драко до этого никогда не думал о городе, в котором погиб его отец. Или всё-таки думал? Выбирая места для зимних и летних каникул, он старательно избегал Франции. Ницце, Сен-Тропе и Куршевелю, излюбленным местам отдыха английской элиты, он предпочитал Санкт-Мориц, Гштаад и Маттерхорн. Зимой — Швейцария, Германия, Австрия. Летом — Италия. Или Ибица, если не хотелось уезжать далеко от дома. И вот Монпелье… Даже языку было чуждо это имя. Безлюдные улицы лоснились благополучием, в окнах отражалось приторно-голубое небо. Он посмотрел вперёд, на Миону, медленно бредущую в бесформенной выцветшей толстовке. Она чуть заметно дрожала. Вряд ли от холода. Из-за этой девчонки Драко снова пришлось задать себе вопрос, которого он шестнадцать лет избегал: какого чёрта его отец забыл в этом городке? Задумавшись, он врезался в спину Мионы и почувствовал исходивший от её волос запах травы и чего-то цитрусового. Никак не отреагировав на недовольное бурчание, он нехотя оторвался от её запаха и посмотрел поверх макушки. Между двумя домами из желтовато-серого камня зияла пустота, заполненная невысокими зелёными кустарниками. В центре этого импровизированного сада была скамейка. Для кого она? Для призраков? У магглов бывают довольно странные обычаи. Он прошёл вглубь, и взгляд сразу выхватил светящуюся табличку. «Люциус Малфой…» Драко медленно перечитал посвящение несколько раз. Его вдруг охватило неприятное ощущение, будто он стал свидетелем чего-то, что точно не хотел видеть. — Зачем было сюда тащиться? — проворчала Миона, озвучив его смятение. — Ты с кем-нибудь здесь говорила? Она уставилась на него с недоумением. — Зачем ещё? — и чуть тише добавила: — Я тут не задерживалась. У меня были источники в Интерп… в общем, информации мне хватало. Драко сделал вид, что пропустил оговорку мимо ушей. А про себя отметил, что Интерпол[5] и правда многое объясняет: и её навыки, и то, почему он так мало смог на неё нарыть. — Да, я так и предполагал, — многозначительно произнёс он, а потом добавил: — Думаю, тебе это трудно даётся. — Это ты о чём? — Общаться. — А с кем ты здесь планируешь общаться? Прошло уже шестнадцать лет. И вообще… — она помедлила, будто подбирая слова, — я умею общаться. Драко ухмыльнулся и натянул ей на лицо капюшон. Она замахала руками, сбрасывая его, а ему подарила раздражённый взгляд. — А ты у нас само обаяние? — Увидим, — уже серьёзно произнёс он. Драко огляделся. Дверь лавки на противоположной стороне дороги была настежь распахнута. Женщина лет пятидесяти выкатывала тележку, доверху нагруженную овощами и фруктами. Недолго думая, он пересёк пустую улицу и ловко ухватился за ручку тележки. — Прошу, мадам, позвольте вам помочь, — произнёс он на безупречном французском. Женщина вздрогнула от неожиданности и, повернувшись, окинула его оценивающим взглядом. По мере того как она рассматривала Драко, её лицо всё больше прояснялось. В отличие от своей неряшливо одетой спутницы, он выглядел представительно: тёмно-синий кашемировый джемпер, чёрные брюки-чиносы, на запястье — любимые отцовские часы от Patek Philippe[6]. — Вы напугали меня, мсье, — немного кокетливо ответила она тоже по-французски. — Неужели? — Драко наклонил голову и прищурился. — Я так безобразен? — Ох, что вы, — заулыбалась бакалейщица, — просто это было так неожиданно… Миона подошла ближе. — Какой у вас чудесный товар. Могу я? — он указал на кучку персиков на прилавке. — Конечно! Драко взял один из персиков и вонзился в него зубами. Сок брызнул на подбородок. Он хотел было стереть его тыльной стороной ладони, но женщина уже достала из передника бумажный платок и протянула ему. Драко слышал, как Миона фыркнула. — Un grand merci, madame![7] Она улыбнулась, и на её лице проступил лёгкий румянец. Тут бакалейщица наконец заметила Миону и с тем же любопытством принялась изучать уже её. — Я, пожалуй, возьму персики. И эти ягоды. И, наверное, вот эти тоже. — Драко небрежно указал на фрукты на прилавке. Женщина сразу оторвалась от рассматривания, приняла деловитый вид и засуетилась, раскладывая товар по бумажным пакетам. Когда товар был собран, Драко протянул бакалейщице стоевровую купюру. — Сдачи не надо. — О, мсье! Это слишком много! — Нет-нет, мадам, прошу. Мы всё равно сегодня уже уезжаем. В Англии эти деньги ни к чему. Она бережно приняла оплату, не забыв проверить бумажку на просвет, и, убедившись в подлинности, быстро спрятала её в передник. — Медовый месяц? — с интересом спросила она. — Нет, мы не женаты, — ответил Драко. Доброжелательный тон бакалейщицы убедил его перейти к делу. — Могу я спросить про это место? — он кивнул в сторону пустоты между домами. — Это какая-то достопримечательность? — Non, non, monsieur! — она проследила за его взглядом и, помрачнев, энергично замотала головой. — Здесь произошла трагедия. Взрыв. Погибло много людей. — Но это было давно? — Почти двадцать лет назад. Витрину так трясло, что я подумала: наступил конец света. Я в тот день как раз была в магазине. Первая же собеседница оказалась очевидцем. Драко бросил на Миону многозначительный взгляд — но она, как и ожидалось, только ощетинилась в ответ. Упёртая, как и все чёртовы гриффиндорцы. — Вы, должно быть, были совсем ребенком, когда это произошло? Услышав это, бакалейщица сразу просветлела и рассмеялась, смущённо прикрывая рот. — О, monsieur, пожалуйста, вы мне льстите. — В точку, — тихо сказала Миона, и Драко, шагнув вбок, легонько наступил ей на ногу. — Это был… — Драко припомнил французское слово, — теракт? — Нет, monsieur, ничего такого. Говорят, Гийом — покойный хозяин — плохо следил за печами, вот и случилась утечка газа. Ужасное стечение обстоятельств. Погибли все, кто был в доме. Даже бедняга, случайно проходивший мимо. Его убило осколками витрины. Так и лежал там, — она кивнула на противоположную сторону улицы, — прикрытый простынёй. До сих пор помню, как белая ткань на моих глазах стала красной от крови. Horrible![8] — Надеюсь, никто из ваших близких не пострадал. — Нет. Никто из родных. Dieu merci[9]. Я не была особенно близка с Гийомом, только с его женой Марианной. Повезло, что она с детьми в тот день уехала к матери. А ведь обычно ей летом вырваться не получалось: приходилось помогать то в пекарне, то с гостями. Но в тот год… Она вдруг осеклась и пристально посмотрела на них. — Забавно. Драко насторожился. — Что именно? — Вы просто напомнили мне их. Тех англичан. Любопытная пара. Она почти не выходила на улицу. А он… мне всегда казалось, что он появляется буквально из ниоткуда. Конечно, ерунда. Я ведь была занята работой, могла просто не заметить, как он подходил. — Англичане, которые были женаты? — спросила Миона, чуть приблизившись. — Женаты? О, нет, вряд ли. Он был красавцем, а она… скорее странной. Как мы говорим, слегка ку-ку[10]. Но у них явно был адюльтер[11]. Думаю, это он заплатил Марианне и Гийому достаточно, чтобы они держали всё в тайне и не беспокоили их. Обычно-то у них вечно не хватало денег, а тем летом Гийом смог нанять помощника, и Марианна наконец поехала к матери. Ах, бедный мальчишка… тот помощник. Ему и девятнадцати не было. — Но там указана только одна английская фамилия — Грейнджер. Были ещё какие-то англичане? — быстро спросила Миона. — Ох, что вы, я вовсе не про них. Эти были милая молодая пара, очень приятные. Им не повезло, что всё случилось так рано утром. Миона и Драко переглянулись. — Да… Я ведь и говорю: вы мне их напомнили. Красивый высокий джентльмен с белыми волосами, немного длиннее ваших. А она — тоже англичанка, очень худая, с волосами взлохмаченными. Краем глаза Драко заметил, как Миона переступила с ноги на ногу и рефлекторно пригладила волосы. — Девицу я, правда, видела нечасто. Она всё время проводила в доме. Но он навещал её регулярно. Правду говорят — любовь слепа. Драко показалось, что он смотрит на происходящее откуда-то сверху, как на фильм. Это ведь было самое простое объяснение: Люциус приезжал в Монпелье к любовнице. Нет, должно быть, есть и другое. «Какое же?» — ехидно парировал внутренний голос. В конце концов, его отец был мужчиной и далеко не самым святым. Драко почувствовал, что начинает злиться. Разговорчивость торговки была одновременно им на руку и невыносимо раздражала. — То есть вы уверены, что они были любовниками? — спросил он, пожалуй, чуть настойчивее, чем следовало. Женщина посмотрела на него с любопытством. Драко мысленно чертыхнулся: сейчас она совершит небольшой ментальный пируэт — сложит его сходство с отцом, их появление здесь, на пустынной улице в семь утра, и сама начнёт задавать вопросы. Но бакалейщица как ни в чём не бывало продолжила: — Не хочу плохо говорить, особенно про умерших. Но зачем бы ещё запирать её на третьем этаже и навещать в глубокой тайне? Мужчины готовы дорого платить, лишь бы скрывать свои любовные увлечения. Ни её, ни его имени вы там не найдёте, — она кивнула на табличку через дорогу. — Кто-то слишком постарался, чтобы скрыть следы. И знаете, что я думаю? Драко вопросительно кивнул. Прежде чем продолжить, женщина несколько раз оглянулась, будто стены могли их подслушать. — Она забеременела и стала его шантажировать, а он просто решил от неё избавиться. Для некоторых репутация дороже чужих жизней. Или хотите версию поинтереснее? Джентльмен решил порвать с этой странной девицей, а она подожгла дом, чтобы погубить и его, и себя. К тому моменту, как она договорила, шея Драко уже пылала, его порядком раздражала эта увлечённая манера строить предположения о смерти его отца. Он выдохнул, будто бык, сбрасывающий напряжение после атаки, и, в этот раз тщательно контролируя интонацию, спросил: — Думаете, эта девица была в состоянии спалить целый дом? Торговку вопрос нисколько не смутил, даже наоборот — будто она его ждала. — Когда я увидела её в первый раз… Quelle scène, mon Dieu ![12] Она долго бродила тут, заглядывала в каждую витрину, будто искала что-то. И одета была странно — в старомодное платье. Такие сейчас разве что в музее увидишь. А в руках у неё была… Она театрально замолчала, выдерживая паузу и переводя взгляд то на Драко, то на Миону. — …опалённая кукла. Отсутствие удивления на их лицах явно не удовлетворило бакалейщицу, и она продолжила: — Неужели это не странно? Девица с опалённой куклой. Не понимаете? Думаю, это не первый пожар, который она устроила. Не выдержав, Драко и Миона снова переглянулись. Сплетница, должно быть, истолковала это в свою пользу и довольно цокнула, радуясь произведённому эффекту. Она явно наслаждалась. Рука Драко сжалась в кулак. Он представил, как приятно было бы заткнуть эту болтушку, размазав её лицо по прилавку. — А что хозяйка, Марианна? Она что-нибудь говорила вам о тех двоих? — вдруг подала голос Миона, и тем самым немного охладила его пыл. — Ох, не то чтобы я приставала к ней с расспросами. Но Марианна была уверена, что он и девица погибли, хотя полиция и не нашла тел. Закончив, торговка пожала плечами и вдруг продолжила: — Сын Марианны и Гийома, кстати, работает здесь недалеко, в кафе за углом. Ему приходится проходить тут каждое утро. Он был совсем малышом, когда это случилось. Но всё же… ходить мимо каждый день… Даже мне часто бывает не по себе. — Кстати о кафе, — подхватил Драко. — Не подскажете, где здесь лучше позавтракать? Это кафе подойдёт? — Да, — она не заметила подвоха. — Пройдёте вот по этой улице, потом направо. Кафе «Rouge»[13]. — И, думаете, сын Гийома, — Драко напустил небрежный вид, — там? — Мишель? Да, он там практически каждый день.

***

— Вполне неплохо, мсье Пуаро[14], — сказала Миона, когда махавшая им вслед бакалейщица осталась примерно в девяти футах позади. — Это кто? — спросил Драко, отрываясь от своих размышлений. — Брось, неужели ты настолько не читаешь маггловскую литературу? Драко остановился, чтобы полюбоваться замешательством на её лице. Она и правда думает о нём так плохо? — Не люблю читать. Предпочитаю общаться в реальной жизни. — Я заметила. Драко криво усмехнулся. — Ревнуешь? — он взял из её рук три бумажных пакета и с остервенением швырнул в урну. Ещё через пару ярдов они свернули за угол и, лавируя между выставленными на улице столиками, вошли в просторное помещение кафе. Стены и пол были выложены квадратной белой плиткой, кое-где на потолке держался чуть облупившийся лепной узор. Драко отметил про себя, что ничто в обстановке этого заведения не отсылало к его названию. Он выбрал столик у окна и, ухватив Миону за запястье, потянул за собой. — Ещё раз меня так схватишь, и… Он не дал ей договорить. — Тише. — Драко прижал палец к её губам, снова наслаждаясь выражением замешательства. — Закажи что-нибудь. — Он протянул ей меню. Она грубо оттолкнула его, но меню приняла и начала возмущённо листать потрёпанные страницы. Драко тем временем медленно изучал присутствующих. За баром щебетали две девушки. За одним из дальних столиков, скучающе глядя в телефон, сидел парень в мотоциклетном шлеме — видимо, доставщик. А с улицы, прижимая поднос к себе, вошёл молодой человек лет двадцати, с кудрявыми тёмно-русыми волосами и заметной родинкой под глазом. Драко бегло скользнул взглядом по позолоченной табличке на груди — Michaël. Бинго. Парень поставил поднос на стойку, перекинулся парой фраз с барменом и, вооружившись блокнотом, подошёл к ним. — Что будет угодно? — спросил он по-французски. — Латте, — отозвалась Гермиона и уставилась на бейджик с именем. — И флэт-уайт, — добавил Драко. Мишель едва заметно кивнул и направился к бару передавать заказ. — Это он, — прошептала Миона. — Знаю, — передразнил её шёпот Драко, нагнувшись к самому уху, и уже обычным голосом произнёс: — Когда вернётся, попробуй его разговорить. — В отличие от тебя, я не люблю прелюдии. Драко не успел возразить. Миона резко поднялась и направилась к барной стойке, где ещё стоял официант. По мере их разговора лицо Мишеля мрачнело всё сильнее. — Чёрт, — выругался Драко. Будто услышав это, Миона кивнула в сторону столика, за которым он сидел. Мишель бросил на Драко странный взгляд — в книжках про такое пишут: будто призрака увидел. Через мгновение Миона, а вслед за ней и официант, направились к нему. По самодовольно вздёрнутому веснушчатому носу своей спутницы Драко понял: Мишель будет говорить. И всё же ему не показалось: всё время, пока парень приближался к столику, он не мигая смотрел прямо на Драко. Так смотрят на оазис в пустыне, боясь, что в какой-то момент он растает и обернётся миражом. Не тратя времени на приветствие, Мишель спросил, в этот раз перейдя на английский: — Значит, ваш отец всё же был там? Драко замер. — Вы знали моего отца? — Едва ли. Мне было всего пять лет. Но я помню месье Малфоя и ту женщину, которую он навещал. — Кто она была моему отцу? Мишель виновато пожал плечами. — Этого я не знаю. Только помню, что между собой мы называли её l’enfant maudit[15]. Она часто это кричала по-английски. — Проклятое дитя? — тихо переспросила Миона. — Да. Мать тоже иногда так её называла — бедное проклятое дитя. Поэтому я и запомнил. Она почти не разговаривала, не могла за собой следить и всюду таскала уродливую старую куклу. Больше я ничего не помню. — А моих родителей? Ты помнишь моих родителей? — голос Мионы дрогнул. — Я помню, как миссис Грейнджер… всё просила моего отца заморозить несколько круассанов, чтобы отвезти в Лондон. Отец только возмущался: «Congeler mes croissants ? Les emporter à Londres ? Quel scandale !»[16] — а она всё уговаривала его, объясняла, что хочет угостить дочь настоящими круассанами, потому что в Англии они совсем не такие. Драко заметил, как после этих слов Миона сжала ладони между коленями, будто они внезапно замёрзли. Все трое ненадолго замолчали. — Бакалейщица из лавки напротив думает, что эта женщина могла устроить пожар. — Merde![17] Она постоянно лезет не в своё дело. Туристы часто спрашивают у неё про взрыв, а она придумывает теории, одна сумасшедшей другой. Есть такие люди, которые будто упиваются чужим горем. Когда прохожу мимо её лавки, то делаю вид, что не замечаю её. — Он помолчал, глядя на пёструю столешницу. — Я ведь и отца-то почти не помню. Моя сестра, Жюли, пережила его смерть куда тяжелее. Про мать и говорить нечего. — Он вдруг поднял взгляд на них обоих, будто вспомнил что-то. — Вам нужно поговорить с моей матерью. Все эти годы её считали спятившей, никто не верил, что английский monsieur и та девушка были в доме. Думаю, в какой-то момент мать и сама начала сомневаться. Он вырвал листок из своего блокнота и быстро что-то написал. — Возьмите. Обязательно приходите. Maman сможет рассказать куда больше меня. Драко взглянул на листок. Размашистый почерк сообщал адрес — Rue de l’Ancien Courrier[18], 14-5 — и время: восемь вечера. ========== [1] Джейн Грей (1537–1554) — «королева на девять дней», безвинно казнённая претендентка на английский престол. Драко имеет в виду монументальное полотно Поля Делароша «Казнь леди Джейн Грей» (1833), выставленное в Национальной галерее Лондона. [2] Нэнси Дрю — героиня одноимённой американской серии детективных книг, девушка-сыщик. [3] Туше (от фр. touché — задетый) — термин из фехтования, означающий укол; в переносном смысле — признание правоты оппонента в споре или точности его аргумента. [4] Монпелье — город на юге Франции, административный центр региона Лангедок — Руссильон, расположенный в 10 километрах от побережья Средиземного моря. [5] Интерпол — Международная организация уголовной полиции (International Criminal Police Organization). [6] Patek Philippe — швейцарская компания-производитель наручных часов класса люкс со штаб-квартирой в Женеве. [7] Un grand merci, madame! — «Большое спасибо, мадам!» (фр.). [8] Horrible! — «Ужасно!» (фр.). [9] Dieu merci — «Слава Богу» (фр.). [10] ку-ку (от фр. être coucou) — разговорное французское выражение, означающее «быть слегка сумасшедшим». [11] адюльтер (от фр. adultère) — супружеская измена. [12] Quelle scène, mon Dieu ! — «Какая сцена, Боже мой!» (фр.). [13] Кафе «Rouge» — с французского «Красный». [14] Эркюль Пуаро — частный детектив бельгийского происхождения, главный герой серии детективных романов Агаты Кристи. [15] l’enfant maudit — «Проклятое дитя» (фр.). [16] Congeler mes croissants ? Les emporter à Londres ? Quel scandale ! — «Заморозить мои круассаны? Увезти их в Лондон? Какой скандал!» (фр.). [17] Merde ! — «Дерьмо!» / «Черт!» (фр.). [18] Rue de l’Ancien Courrier — (Улица Старой Почты) — старинная пешеходная улица в историческом центре Монпелье.