11. Проклятое дитя

Когда они приземлились в Монпелье, в городе уже стемнело. Рано, как бывает только в южных городах. Гермиона чувствовала невыносимую усталость — от слёз, от оргазмов, от всего, что пережила сегодня. Драко подозрительно притих. Он больше не касался её с того момента, как они вышли из самолёта. Может, оно и к лучшему. Её признания в самолёте были слишком откровенными, а ведь это должен был быть просто секс. Единственная доступная ей разрядка в отсутствие алкоголя. Гермиона вбила адрес в карту на смартфоне и, следуя указаниям, шагала по каменной мостовой. Драко держался на полшага позади. Дойдя до нужной улицы, она быстро огляделась, прикидывая, какой из домов им нужен. Почти во всех окнах горел свет, пугающий своим незыблемым благополучием. Гермиона не успела нажать на звонок, как дверь с тихим лязгом открылась. Их ждали. — Поднимайтесь сюда! На второй этаж! — Гермиона узнала голос Мишеля. Дверь была гостеприимно распахнута настежь. Рядом с парнем в проёме стояла Марианна — приятная женщина около пятидесяти с чуть заострённым носом. — Вы пришли! — радостно воскликнула она по-французски. Марианна неожиданно близко подошла к Гермионе, убрала с её лица прядь волос, несколько раз нежно провела ладонями по плечам и крепко-крепко обняла. — Красавица. И умница. Мне говорили, какая ты умница. Поступила в частную школу. Потом она повернулась к Драко и положила руки ему на плечи. — А ты… какой высокий и красивый. И волосы. — Она погладила его по голове. — Совсем как у отца. Она обняла и его. Драко всё так же молчал и даже не шелохнулся. — Пожалуйста, проходите, — сказала она и поманила вглубь квартиры. — Мы сейчас живём очень скромно. Работает только Мишель. Жюли учится в Коллеж Нормаль[1]. Она будет писать диссертацию по философии, про какого-то жутко умного немца. Всё время забываю, как его зовут. — Гадамер[2], мама, — подсказал Мишель. — Да-да. Гермиона не ожидала такого тёплого приёма и, чтобы скрыть смущение, неловко спросила, когда они оказались в просторной, но старомодно обставленной гостиной: — Жюли — это ваша дочь? — Да, старшая сестра Мишеля. Какая же она у нас умница, это у неё явно от отца. — Она кивнула на небольшую чёрно-белую фотографию в рамке на стене. — Смотрите, это Гийом. На снимке радушно улыбался мужчина в поварской шапочке. — Мишель, пожалуйста, кофе. — Oui, maman[3]. — Или англичане предпочитают чай? Гермиона вопросительно посмотрела на Драко, но он продолжал молчать и казался безучастным. Тогда она ответила за двоих: — Пожалуйста, кофе. Или что вам будет удобно. Не надо утруждаться из-за нас. — Никаких трудов! Я сама не пью чай. У меня после него странно колет под коленкой. — Мама, прошу тебя, — сказал вернувшийся с подносом Мишель. — Им неинтересно слушать про твои болячки. Протянув руку за кофе, Гермиона почувствовала, как в животе заурчало. Она быстро взглянула на Мишеля и Марианну, надеясь, что звук останется незамеченным, но Марианна всё поняла и всплеснула руками. — Боже, ну конечно. Вы ведь, наверное, весь день болтались по городу голодные. Мишель, посмотри, что у нас ещё осталось. Гермиона хотела было отказаться, но поняла, что сегодня правда почти ничего не ела, и, виновато закусив губу, кивнула. Лицо Марианны просияло. — Вот и славно. Мишель отсутствовал недолго и вернулся с тем же подносом, на котором приносил кофе. На нём лежали несколько ломтиков ветчины, сыр и маленькие круглые булочки. Марианна аккуратно разложила всё по небольшим блюдцам и поставила их перед Драко и Гермионой. — Вот так, милые мои, угощайтесь. Кушай, — она заглянула Гермионе прямо в глаза. От теплоты этого взгляда Гермиона вдруг ощутила саднящую боль в районе сердца. Её мать была бы сейчас лишь немногим младше Марианны. Как выглядела бы Роза, если бы была жива? Тронули бы тонкие морщины её лицо? Какими стали бы её руки? Куталась бы она в такую же шерстяную шаль? Гермиона не знала. И никогда не узнает. Кто-то отнял у её матери право постареть. — Сколько тебе сейчас лет? — женщина уставилась на Гермиону во все глаза. — Двадцать семь. — О, милая. Совсем ещё малышка. Как же тебе пришлось все эти годы… Я так хорошо запомнила твоих родителей, Розу и Джона. Честно говоря, до знакомства с ними я была не слишком высокого мнения об англичанах. — Мама! — воскликнул Мишель. Марианна рассмеялась. — Извините. Время раньше было совсем другое. Сейчас так говорить уже нельзя. — Мне, кстати, всегда казалось, — сказала она, чуть наклонив голову, — что однажды вы найдёте друг друга. — Почему? — охрипнув от долгого молчания, спросил Драко. Он заговорил впервые с момента, как они приземлились. К предложенной еде он даже не притронулся. — Не знаю. — Она пожала плечами. — Мне всегда нравилось думать, что все, кто погиб там, в том проклятом доме, смогли встретиться на небесах. И если они встретились там, то вы найдёте друг друга здесь, на земле. Ты ведь осталась круглой сироткой, а ты потерял отца. Как вам, должно быть, было одиноко. Но теперь вы есть друг у друга. Драко едва заметно скривился. Марианна этого не увидела. Её большие тёмные глаза увлажнились. — Могу я спросить у вас прямо, — холодно произнёс Драко, — кто была та женщина, которую навещал мой отец? Марианна выглядела так, будто не расслышала вопрос. Она удивлённо захлопала ресницами, и от слёз в её глазах не осталось и следа. — Как? Разве ты не знаешь? Драко сдвинул брови в нетерпении. — Её звали Беллатрикс. Драко отпрянул на стуле и сжал руки в кулаки. — Беллатрикс Блэк? — удивлённо переспросил он. — Да, наверное, Блэк. Я не спрашивала. Люциус сказал только, что её зовут Беллатрикс и что она — родственница. Гермиона наблюдала, как шея Драко покрылась едва заметными красными пятнами. — Драко, ты её знаешь? Он отмахнулся было от неё, но через какое-то время процедил: — Это сестра моей матери. — И, прежде чем закончить фразу, он посмотрел куда-то в пол: — Моя тётка. Гермиона зажмурилась, собираясь с мыслями. Драко выглядел ошарашенным. Неужели он не знал, что его тётка тоже погибла? — Не понимаю, Драко, — сказала Марианна удивлённо, — ты не знал про неё? Драко нехотя покачал головой, а потом, обращаясь скорее к Гермионе, продолжил: — Моя мать говорила только, что она в детстве отличалась жестокостью и поэтому её отправили в лечебницу, где она и умерла. Гермиона задумалась, сдвинув брови, а через мгновение услышала слова Марианны, обращённые к Драко: — Что ж, я не могу осуждать твою мать. Родители всегда пытаются оградить детей от неприятностей. Наверное, мать просто не хотела волновать тебя ещё больше. К тому же, думаю, она догадалась. — О чём? — нетерпеливо спросила Гермиона. Но Марианна не спешила говорить, будто тщательно обдумывая ответ. — Я думаю, это именно Беллатрикс устроила пожар. У Гермионы потемнело в глазах. На долю секунды комната дёрнулась, и всё вокруг словно пришло в странное, конвульсивное движение. — Почему вы так думаете? — выпалила она, когда пространство снова замерло. Женщина разгладила юбку на коленях и опустила глаза. — Нам повезло купить дом практически за бесценок, и мы устроили на первом этаже пекарню, а верхние этажи сдавали. Однажды в пекарне появилась девушка. Она явно была не в себе. Сначала долго ходила взад и вперёд вдоль дома, разговаривая сама с собой, потом заглядывала в витрину и, наконец, зашла. Она злилась и одновременно выглядела такой потерянной. Говорила, что это дом её семьи, говорила, чтобы мы убирались. Она так странно назвала нас… магглы… Я почему-то запомнила. Я не нашла это слово в англо-французском словаре. Вы знаете, что это значит? Гермиона и Драко отрицательно покачали головами. — Может быть, выдумала его? — предположила Марианна. — Гийом хотел было её выставить. Но мне стало жалко бедняжку. Видели бы вы её обувь и одежду. Оказалось, что она дошла пешком из лечебницы в пригороде. А это целых 40 километров. Я успокоила её, как могла, предложила свежей выпечки и какао, а пока Бэлла сидела, на пороге пекарни появился твой отец. — Она кивнула в сторону Драко. Драко, всё это время державшийся отстранённо, после упоминания Люциуса чуть подался вперёд и начал буквально пожирать Марианну глазами. — Я сразу поняла, что твой отец аристократ, у него была такая осанка и красивая трость. Он пришёл забрать Бэллу. Она больше десяти лет провела в клинике. А потом, знаете, у нас вышел какой-то новый закон, и многих больных отпустили. В лечебнице что-то напутали, и родственникам сообщили только спустя несколько часов, а Бэлла к тому времени уже добралась до Монпелье и вот — оказалась в нашей пекарне. — Но почему она пришла именно к вам? — тихо спросила Гермиона. — Это и правда когда-то был дом их семьи. Месье Малфуа говорил, что она была с детства немного сломлена, поэтому её отправили лечиться во Францию. Здесь хорошие лечебницы для таких, как она, и, кажется, кто-то из родственников мог приглядеть. Он пришёл, чтобы увезти её с собой. Но в бедняжку будто дьявол вселился — она так кричала, так упиралась. Не хотела возвращаться в Англию, словно боялась того, что её там ждёт. Тогда Люциус спросил, могла бы она остаться тут. И я предложила поселить её на третьем этаже, комнаты там ещё пустовали. Месье Малфуа снял целый этаж, он заплатил даже больше, чем нужно, и ещё добавил сверху, попросив меня за ней присматривать. Он и сам иногда навещал её. Хотя общаться она не могла. То смотрела в стену днями, то разговаривала сама с собой. Иногда ночами ей, видимо, снились кошмары, и она кричала. — Проклятое дитя, — тихо сказал Мишель, который всё это время стоял, опершись о дверной косяк. Марианна кивнула. — Я так и стала её называть. — Но почему вы всё же думаете, что это она устроила пожар? — А-а. Из-за её куклы. Она никогда не расставалась с куклой. Старая такая, антикварная кукла, у неё были оплавлены ручки и волосы. Я пыталась узнать у Люциуса, что же такого страшного случилось в её прошлом. Но он, кажется, и сам не вполне знал. Ох, — она закрыла лицо ладонями, — если бы я тогда прислушалась к этим её рассказам... Но она так много всего говорила, в ней было столько боли, разве я могла подумать, что именно так всё обернётся? — Вы не запирали её? — ледяным тоном спросил Драко. — Нет. После того как её поселили в комнату на третьем этаже, она стала смирнее. Она и сама не хотела покидать свою спальню, только иногда, ранним утром или поздним вечером, когда всё затихало, выходила из комнаты и гуляла по дому. Возможно, в одну из таких прогулок прихватила с кухни зажигалку и... — Марианна снова прижала ладони к лицу. — Мне так жалко их всех. Конечно, я жалею Гийома. И твоих родителей. И мальчика, который помогал Гийому, его звали Амир, беженец из Алжира[4] — вот уж кто никогда хорошей жизни не видел. Я думаю о них каждый вечер. Они со мной, эти души. Но Бэлла! Я говорила полицейским. — Марианна оторвала руки от лица, и её тон стал немного раздражённым. — Я говорила, что на третьем этаже была женщина и что её в тот день навещал родственник. Но тел не нашли. Разве может быть, что от человека совсем ничего не осталось? Гермиона судорожно сглотнула. — Я не могу злиться на неё и молюсь за её душу святой Камилле[5], она ведь тоже была затворницей. Голова у Гермионы стала тяжёлой. Мысли разбегались, словно испуганные букашки. Но вот одна мысль всё-таки задержалась, и она спросила: — Почему вы думаете, что Бэлла тоже погибла? Может быть, она устроила пожар и сбежала? Стул под Драко скрипнул. — Нет, — помотала головой Марианна, — куда бы она пошла? Она так была привязана к этому дому и сгинула вместе с ним. Я уверена в этом. На пороге Марианна обняла их обоих ещё раз — сначала Гермиону, потом Драко. Она умоляла их остаться на ночь в комнате Жюли. Но Драко был категорически против, смягчив отказ объяснением, что ночью у них самолёт. — Марианна… — Гермиона вдруг неожиданно для самой себя взяла женщину за руку и вздрогнула, подумав, что рука её матери была когда-то такой же тёплой и нежной. — У Бэллы была палочка? — Спросив это, она затылком ощутила внимательный взгляд серых глаз. — Палочка? Какая палочка? — Марианна призадумалась. — Ну, что-то вроде палочки фокусника. — Нет, — растерянно покачала головой Марианна. — Из предметов у неё была только кукла. Подожди-ка, — быстро добавила женщина, — у меня есть для тебя небольшой подарок. Она скрылась в глубине квартирки на пару мгновений и вернулась со сложенным листком бумаги, который протянула Гермионе. — Вырвала из записной книжки Гийома. Это рецепт тех самых миндальных круассанов. Этот кондитер из интернета хотел его купить, но я отказала. Я бы ни за что не продала ни один из шедевров Гийома. Гермиона нерешительно приняла листок, будто бумага могла вспыхнуть у неё в пальцах. — Не стоило из-за меня… — сбивчиво начала она. — Только не беспокойся, дитя. Я помню все его рецепты наизусть. — Но я ведь даже не умею готовить… — продолжала сопротивляться Гермиона. Марианна как-то снисходительно улыбнулась и, ничего не ответив, расцеловала её в обе щёки. Они вышли в сумрак ночного города. — Мы не полетим сегодня в Лондон, — Малфой первым нарушил молчание. — Переночуем здесь. У Гермионы не было сил даже порадоваться этому. Она просто брела за ним, отставая всего на полшага. Холодные звёзды медленно остужали воздух, а где-то далеко-далеко слышался мерный бой волн. ========== [1] Коллеж Нормаль (Эколь Нормаль) — имеется в виду Высшая нормальная школа (École Normale Supérieure), одно из самых престижных и элитарных высших учебных заведений Франции, готовящее научные и преподавательские кадры. [2] Гадамер (Ханс-Георг Гадамер, 1900–2002) — немецкий философ, один из ключевых мыслителей XX века, основатель «философской герменевтики» (теории понимания и интерпретации текстов и культурного опыта). [3] Oui, maman — «Да, мама» (фр.). [4] С 1830 по 1962 год Алжир являлся колонией Франции. Исторически Франция принимала значительные потоки алжирских беженцев и иммигрантов. [5] Святая Камилла (Камилла Виль ди Лечче, XIV–XV вв.) — католическая святая, почитаемая как покровительница затворниц и монахинь. По преданию, долгие годы провела в уединении и строгой аскезе.