14. Могильные камни, нежные цветы

Драко проснулся от мягкого толчка в грудь. В комнате царил полумрак, но сквозь узкую щель между шторами уже пробивался утренний свет. Приоткрыв глаза, он увидел пушистого белого кота, устраивающегося у него на груди. Машинально погладил его по загривку, ощутив под пальцами кожаные края ошейника. — Кот? У тебя есть кот? — тихо спросил он, не ожидая ответа. — Да. Она уже не спала. — Ещё не решила, — небрежно добавила Гермиона. — Возможно, гуманнее было бы оставить его на улице. — Как его зовут? Вместо ответа она выскользнула из-под одеяла. Драко повернул голову в её сторону. Полоска утреннего света лишь на секунду подчеркнула обнажённые бёдра и спину, прежде чем Гермиона накинула клетчатый махровый халат — явно мужской и явно слишком большой для неё. — Я в душ, — бросила она и, обернувшись у двери, добавила: — Тебе разве не пора уходить? — Это ещё почему? — Тебе не нужно заниматься своими аристократическими делами? У меня на сегодня планы. — Может, ты мне ещё и деньги на тумбочке оставишь? — Перебьёшься. — Я никуда не уйду, Грейнджер. — Морель. Он аккуратно снял с себя недовольно мяукнувшего кота и усадил его на кровать. Затем встал, подошёл к Гермионе, обнял её за плечи и прошептал у самого уха: — Я говорил, что эта фамилия тебе не идёт. Он скользнул рукой ей под халат и погладил между ног, почувствовав, как её тело сразу отозвалось, но сама Гермиона серьёзно произнесла: — Ты обещал мне бумаги из Аврората и поговорить с матерью. — Я работаю над этим, — прошептал он, углубляя поглаживания. — Две недели почти прошли. — Я помню. Я решаю этот вопрос. — Мне нужно в душ, — сказала она, мягко отстраняя его руку. — Подожди. — Он прижался оголённой грудью к её спине. — Я хотел попросить прощения… За то, что сказал в самолёте. Гермиона обернулась и внимательно посмотрела на него. На долю секунды ему показалось, что её подбородок дрогнул. — Прощаю, — тихо сказала она. А потом, отвернувшись, быстро зашагала по коридору. Поддавшись какому-то странному порыву, он пошёл за ней и провёл ладонью по двери, за которой она скрылась. За мгновение до того, как зашумела вода, он мог поклясться, что слышал её всхлип. Прижавшись спиной к двери, он сполз на пол и сидел так, пока шум воды не затих. *** На её кухне не было ничего — даже чёртового кофе. Зато холодильник оказался забит разными видами кошачьего корма. Кот, услышав возню на кухне, тут же спустился вниз. Мурча, он потёрся о ноги Драко, выпрашивая еду. Миску Драко обнаружил в пустой посудомоечной машине. Достав из холодильника два пакетика корма, он доверху наполнил миску. Кот благодарно поднял хвост и тут же занялся поглощением. Через несколько минут на кухню вошла Гермиона. Она была полностью одета, волосы уже высохли — прелести гигиенических заклинаний. — У тебя тут даже кофе нет. — Хочешь кофе — закажи. — Ты чертовски гостеприимна. Он потянулся за смартфоном и вбил текущую локацию — ни одной знакомой кофейни поблизости не оказалось. Драко заказал кофе и английский завтрак в какой-то ближайшей забегаловке. — Нам надо поговорить. — Он предложил ей сесть за стол, пока они ждали доставку. Она неуверенно кивнула, но всё же села. — Я не хочу спрашивать мать насчёт тётки. Думаю, у неё были причины ничего мне не говорить. — Но я хочу знать, что случилось. — Я и не собирался тебя останавливать, Грейнджер. Это всё равно что пытаться остановить восьмитонный мусоровоз на полной скорости. Она скривилась. — Уверена, девушки просто обожают твои комплименты. Он проигнорировал её замечание и продолжил: — У меня есть идея. Раз уж мы копаемся в истории моей семьи, почему бы нам не съездить в Уик, в поместье моего деда? Уверен, если не свидетели, то какие-нибудь бумаги там сохранились. Это и документы из Аврората — и у нас будет полная картина. — Не понимаю. Неужели это проще, чем поговорить с матерью? — Забавно, что мне приходится тебе это объяснять, но у людей бывают чувства. Моя мать тяжело переживала смерть отца, и я не хочу лезть к ней с расспросами. Понимаешь? Гермиона отвернулась и какое-то время наблюдала за котом, который удовлетворённо вылизывал мордочку длинным розовым языком. — Хорошо. Но поедем сегодня. Она вышла из кухни и через пару мгновений вернулась с чёрным шлемом в руках. На молчаливый вопрос Драко она ответила, что просто раздвоила свой заклинанием. — Нет, Грейнджер, чёрта с два мы поедем на твоём мотоцикле. Доставщика еды они встретили прямо на крыльце. После этого прошли в начало улицы, куда уже подъехал серый Aston Martin, пригнанный водителем из клуба. Сев в машину, они быстро перекусили содержимым пакета, и Драко завёл мотор. Был будний день. Улицы заполнили бодро шагающие пешеходы, и резвой машине приходилось плестись, останавливаясь у каждого перехода. Наконец, спустя полчаса, они выехали за пределы города. Серый Aston Martin, словно почувствовав под колёсами изменившуюся структуру дороги, радостно взвизгнул мотором и понёсся вперёд — плавно и быстро. Ещё через час езды среди густых зелёных лесов они оказались в Западном Суссексе. Машина чуть замедлялась всякий раз, когда они выезжали на гравийку, пересекая очередную деревушку. — Думала, у тебя автомобиль поэффектнее. Что-нибудь вроде жёлтой Maserati. — Не мой цвет. — Получается клеить цыпочек на этой? — Грейнджер, для этого мне уже давно не нужна машина. — Да, барбитураты в коктейле куда надёжнее. Драко только усмехнулся. — Знаешь, психотерапевт моей матери говорит, что сарказм — это отчаянный крик о помощи. — Твоя мать ходит к психотерапевту? — К сожалению. Оставшуюся часть дороги они проехали молча. Когда они пересекли границу Западного Суссекса, был уже полдень. Асфальт закончился, сменившись деревенским бездорожьем. Машину пришлось оставить в небольшом кармане у главной площади деревушки, а остаток пути до поместья проделать пешком. Когда-то здесь была дорога, но теперь ею никто не пользовался. От дождей образовались неглубокие рытвины, а высокая трава превратила некогда пригодный для проезда путь в узкую тропинку. Спустя две трети мили сельский пасторальный пейзаж начал меняться. То тут, то там стали появляться густые островки леса, а трава перемежалась коричневыми шапками рогоза. Наконец, сквозь редкие просветы между деревьями, Драко заметил развилку, уходящую вправо, в глубь леса. Он взял Гермиону за руку и потянул за собой. Когда они ступили на одичавшую за время отсутствия человека дорожку, перед ними открылся старинный трёхэтажный особняк. Каменный фасад дома полностью порос саваном из плюща и мха. Драко вдруг почувствовал неприятный укол сомнения. Он будто стоял перед ящиком Пандоры: открой его — и последствия уже будут необратимы. Этот особняк принадлежал старшей ветви Блэков. Принадлежал его матери. Принадлежал ему. Но ощущался омертвевшим чужеродным организмом — уродливым паразитом, который только сейчас обнаружил себя, хотя всё это время незаметно вытягивал силы. — Ты никогда не был здесь? — Вопрос Гермионы вывел его из лабиринта собственных мыслей. Он отрицательно покачал головой. Перед тем как войти в глухую пустоту дома, Драко затаил дыхание, будто переступал порог странного аквариума, доверху заполненного воспоминаниями о его семье. Внутри оказалось опрятнее, чем можно было предположить по фасаду. Некоторые окна были заколочены узкими деревянными рейками. Мебели почти не осталось: лишь пара тяжеловесных комодов да несколько столов, по всей видимости, приколоченных к полу. Он подошёл к Гермионе так близко, что заметил лёгкие мурашки на её шее. Ей тоже не по себе, как и ему? Или она просто взволнована тем, что они могут здесь обнаружить? Чистота дома внушала надежду: возможно, здесь всё ещё остались какие-то артефакты. Они медленно обходили особняк комнату за комнатой. Но надежда быстро угасла. Комнаты оказались абсолютно пустыми. Кроме массивной встроенной мебели, здесь ничего не было: ни картин, ни текстиля — вроде накроватных палантинов или тяжёлых штор, — ни единого документа. Ни единого вещественного свидетеля. Будто кто-то тщательно прибрал все улики, которые могли хотя бы частично поведать об обитателях дома или случившихся тут событиях. Только в одной комнате — самой западной, с огромными окнами в пол, — они нашли признаки чьего-то присутствия: замызганный матрас и несколько старых консервных банок. Вероятно, сюда пробирался ночевать какой-то бродяга. Они двинулись в восточную часть дома и оказались в угловой спальне — самом большом помещении на этаже. Пустой проём вёл в небольшую соседнюю комнату. В старинных английских особняках такое разделение супружеских спален было обычным. Драко прислонился к стене, внимательно наблюдая за тем, как Гермиона тщательно осматривает углы, словно надеясь отыскать там кем-то случайно оставленную улику. Выходя из маленькой комнаты, она вдруг замерла и дотронулась пальцами до косяка. — Что? — спросил он, подходя ближе. — Петли оплавлены. Драко проследил за её пальцем. Действительно, всё указывало на то, что в проёме когда-то была дверь, а оставшиеся петли были странно вогнуты внутрь. Понадобился почти час, чтобы полностью обойти дом, но больше ничего не привлекло их внимания. Восточное крыло третьего этажа, судя по узким низким дверцам, было целиком отведено домовым эльфам, некогда здесь служившим. Остальные помещения, вероятно, использовались как гостевые спальни. Закончив осмотр, они спустились по главной лестнице и, обогнув дом, вышли к чёрной кованой арке ворот. Здесь находилось семейное кладбище Блэков. Камни некоторых могил были такими древними, что почти ушли в землю, скрыв выбитые на них имена. Позади кладбища высилось компактное строение — фамильный склеп. Перед ним тянулся ряд относительно новых могил; две из них были покрыты редким ковром жёлтых и белых цветов. Драко прочитал чуть тронутые зелёным мхом надписи: «Друэлла Блэк», «Сигнус Блэк». Сложное чувство эхом отозвалось где-то в груди. Бабушка и дедушка, которых ему так и не довелось узнать.