Интермедия III. Кукловод

Пожалуйста, внимательно ознакомьтесь с предупреждениями перед прочтением

Глава содержит сцены сексуального насилия, принуждения к действиям сексуального характера, элементов инцеста между кузенами, психологического и физического абьюза, объективации женского тела, а также искажённого восприятия любви, власти и близости.

В тексте присутствуют описания телесного унижения, контроля, дегуманизации и травматичных сексуальных ситуаций. Некоторые сцены могут быть эмоционально тяжёлыми или триггерными для читателей.

Я — сирень, раскидистыми лапами бьющая в окно, я — свеча, юбкой пламени танцующая в воздухе. Я — большие стеклянные глаза. Я лишена голоса. Я — тишина. Сигнус Блэк возжелал её, как только увидел. Не зря ему пришлось тащиться на материк, чтобы лично оценить своё драгоценное приобретение. Цену других претендентов он перебивать не торопился — выкажешь интерес раньше времени, и стоимость взлетит. А Сигнус был рачительным бизнесменом, хотя знал, что Друэлла Розье стоит всех его сокровищ, хранящихся в Гринготтсе. Постепенно её высокомерный нрав, запросы её вульгарной мамаши и слишком юный для брака возраст отпугнули почти всех конкурентов. И вот — его сокровище, его драгоценность — достаётся ему, самому терпеливому. Он хотел забрать её в Англию немедленно. Женщина — скоропортящийся товар; с ней, как и с винным сырьём, нужно обращаться быстро и уверенно. Но мамаша Розье всё же настояла, чтобы дочери исполнилось хотя бы восемнадцать. Может быть, стоило чуть приплатить? Деньги кого угодно сделают сговорчивее. Он размышлял об этом целый год. Целый год провёл в тягостном волнении: что, если она станет такой же округлой, как её тётка или кузина? Что, если её узкие бёдра расширятся и потеряют девичью хрупкость? Что, если женственность расцветёт в ней пышным цветом, стирая эти столь привлекательные для него почти мальчишечьи очертания? В браке женщины расслабляются, становятся дородными наседками. Если понадобится, он будет морить её голодом, утягивать в самые жёсткие корсеты, сдерживая рост её чресел — пускай нынешняя мода такого и не признаёт. Здесь, в уединении Солтрейнхолла, он полновластный хозяин. Он кукловод. Он ждал её, как ждут диковинное животное. Соорудил для неё золотую клетку в их общей спальне — маленькое ответвление, будуар для миссис Блэк. Пусть там будет всё, что может понравиться молодой девушке. И непременно дорогое. Она должна сразу понять, насколько Сигнус способен быть щедрым. Он приказал обновить кровать: их брачное ложе, на котором он будет пользоваться своей молодой женой, должно быть большим и удобным. Конечно, ему нужен наследник, но заставлять её рожать так рано… Не испортится ли от этого его драгоценность? Жалко, что сейчас не Средневековье и он не Генрих VIII[1]. От испорченных женщин следует избавляться — это даже в какой-то мере милосердно. Свадьбу устроили в тот же день, как она прибыла в Солтрейнхолл. Он не мог ждать больше ни минуты — и так ждал слишком долго. Его покупка не разочаровала его. Она была точно такой, какой он её запомнил: хрупкой, с острыми плечиками, будто и не повзрослела ни на минуту. Разве что стала ещё более надменной. Что ж, он сразу разъяснит ей, кто в доме хозяин и как теперь будут обстоять дела. Эти минуты ожидания, пока его новоиспечённая жена наконец покинет свою спальню и выйдет к нему для консумации брака[2], были подобны адской агонии. Ему даже пришлось несколько раз сдержанно, но требовательно постучать в дверь. И наконец — вот она, награда за его мучения. Друэлла не вышла — выплыла, окрылённая каким-то волшебным свечением, словно луна, внезапно озарившая ночное небо. Нет, он не просчитался. Это была лучшая сделка в его жизни. Он рискнул искать жену на международном рынке невест, и чутьё его не подвело. Она стояла перед ним в полупрозрачной лиловой сорочке с вычурными рюшами, которая к тому же была ей велика — наверняка выбор её мамаши. Ничего. Разве можно его таким смутить? Она была недвижима, будто римская статуя. Робость была ему приятна. Он подошёл к ней — и жадным движением сорвал лиловую нелепицу. Ему хотелось тут же наброситься на неё, овладеть каждым уголком её тела, проникнуть в места, которые теперь принадлежали только ему. Но нужно ведь уважить и её саму. Он прижался губами к её губам. Ничего. Она не разомкнула их. — Дай же мне тебя поцеловать, жёнушка, — простонал он, уже не в силах скрывать своё вожделение. Но его драгоценность молчала, сверкая красивыми, но такими надменными глазами. Недолго думая, Сигнус схватил её, словно куклу, и повалил на кровать. Он навалился сверху и зажал ей нос. Его слюна стекала по краям рта, падая Друэлле на шею, подбородок, губы. Когда она наконец разомкнула губы, он тут же вонзился в них, словно голодный зверь в свежую плоть. Слюны было так много, что она начала кашлять. Ничего. Ничего. Она должна полностью отработать своё приданое. Он тёрся о её тело, словно желая везде оставить свой запах, водил возбуждённым раскрасневшимся членом по её рту, по бёдрам, по острым коленкам. Она была идеальна для него — без раздражающих выступов, без отвратительных волос. В те мгновения он вдруг понял, что такое эта любовь. Он, серьёзный деловой человек, проводивший целые дни за работой, наконец был вознаграждён сполна. Он был счастлив. Пожалуй, впервые в жизни — так счастлив. Но что же она? Разве она не рада? Друэлла так и лежала неподвижно — статуя, только тёплая. Она не издавала ни слова, ни стона, ни единого звука. — Неужели тебе нравится? — удивлённо и растерянно спрашивал он, пока его член касался всё новых и новых участков её кожи. Не может быть, чтобы такую сильную любовь послали ему одному. Он приподнялся и посмотрел ей прямо в глаза. Несколько капель пота упали с его лба на её щёки. И вдруг он увидел то, что вызвало в нём ужасную смесь страха и отчаяния: её глаза — её прелестные синие глаза — светились отвращением. — Нет, нет, постой, постой, любимая. Сейчас я сделаю тебе очень хорошо. Сейчас я покажу тебе истинное удовольствие. Просто ты ещё так юна. Ты не понимаешь, что то, что я делаю, — это приятно. Это хорошо. Вот… Он резко вошёл в неё и начал быстро двигаться. В её лоне было очень узко. Он вынул член, желая насладиться видом крови от хорошо проделанной работы, — но крови не было. Может быть, он постарался недостаточно? Он снова вошёл в неё, задвигался резче, настойчивее, — но крови всё равно не было. И тогда он посмотрел в глаза своей любимой. Отвращение всё ещё было в них, но появилось и что-то ещё. Что это было? Самодовольство? Веселье? Коварная. Отвратительный, коварный ребёнок. Он даже не был её первым любовником. Всё, что говорят об этих французах, — правда. Им только и делать, что постоянно сношаться. Но с кем? Удивительно, но Сигнус не разозлился. Да, его товар оказался порченым. Но разве он мог винить её? Этого ангела? Наверняка виновато её окружение: гнилая мамаша или флегматичный пьяница отец. Ничего. Сигнус теперь знает, что такое любовь, и великодушно её простит. Лишь бы она подарила ему хоть один тёплый взгляд, хоть один — пускай тихий — стон. Сигнус ошибся, когда думал, что будет владеть ею. Это он, уважаемый деловой человек, полностью оказался во власти злой девчонки. И всё же виду подавать нельзя. Распутную жёнушку нужно наказать. Нужно проверить, все ли дырочки её тела кто-то посетил до него. Он перевернул Друэллу на живот. Тут она наконец начала сопротивляться — дёрнулась, попыталась вывернуться, но куда там? Ему пришлось приложить усилие, чтобы протолкнуться внутрь. Ещё нажим. Ещё. И вот наконец — появилась вожделенная кровь, которой ему так не хватало. Он кропотливо трудился над наказанием. В какой-то момент она совсем обмякла — но всё так же не издала ни звука. Какая гордячка! Всё же в ней чувствуется порода, достойная его — самого Сигнуса Блэка. Ничего. Она ещё приползёт к нему за новой добавкой этого удовольствия. ========== [1] Генрих VIII (1491–1547) — король Англии из династии Тюдоров, известный своей деспотичностью и церковной реформой. Был женат шесть раз; с двумя жёнами развёлся, а двух других (Анну Болейн и Екатерину Говард) казнил по обвинению в супружеской измене. [2] Консумация брака (от лат. consummatio — «доведение до конца», «совершенствование») — исторический и юридический термин, означающий первый половой акт между новоиспечёнными супругами после заключения брака, который делал его юридически состоявшимся и нерасторгаемым.