24. Старый особняк – новый дом

Они сидели на диване, прижавшись друг к другу. На телеке мелькали кадры «Унесённых призраками». Когда смартфон Драко загорелся, Гермиона машинально перевела на него глаза: «Дом», — высветилось на экране. Дом — это слово навевало на неё тоску. У неё самой давно не было дома. Дом родителей — без них самих, без бабушки — просто стены, крыша, бессмысленная куча вещей, но не настоящий дом. — Да. Хорошо. А это зачем? — Драко закатил глаза. — Как скажешь, — быстро добавил он и протянул ей телефон. — Она просит тебя. Она? Гермиона нерешительно прижала трубку к уху: — Да. — Алло, алло, Мионочка, — прозвучал весёлый голос Нарциссы. — Куда вы с Драко подевались? Уже неделя прошла с моего приглашения. Я ужасно соскучилась. Когда вы приедете на ужин? — Э-э... — Гермиона замялась. — Не переживайте, всё будет по-простому. Всего пара слуг и три-четыре смены блюд. Гермиона вытянулась. — У меня крайне важный вопрос, — как ни в чём не бывало продолжила Нарцисса. — Вы предпочитаете мясо или рыбу? — Я... — Если вы вегетарианка, мы вас не обделим. А какой десерт у вас самый любимый? — Я... Я не знаю, если честно. Мне всё равно. — Милая, ну не скромничайте. — Мясо. — Вот это славно! Я боялась, что вы из этих. Молодой женщине нужно есть много железа. Особенно если… Впрочем… — осеклась она. — Ладно. Ну что же, тогда до встречи, я буду с нетерпением вас ждать. Целую. Ах, нет! Подождите, Мионочка, я передаю трубку Пинки. — Пинки?! — Гермиона села прямо. — Ну вы же хотели с ней поговорить, помните? — Подожди… Но на другом конце провода уже повисла тишина. Гермиона хотела было чертыхнуться, но услышала, как тишина на той стороне иногда прерывается тихим пыхтением. — Пинки, — аккуратно позвала Гермиона, будто прощупывая голосом неосвещённое пространство. — Пинки, это ведь ты? Снова тишина. Но потом: — Пинки здесь. Гермиона крепче сжала iPhone. — Когда мы с Драко приезжали в Солтрейнхолл, это тебя я видела в окне? — Пинки следит за старым домом. Пинки прибирается и садит цветы. То, что нужно. И мимоходом раскрыта одна маленькая тайна особняка. — Тебе ведь ничего не угрожает? Тебе можно покидать Малфой-мэнор? — Пинки гуляет, где хочет. — Я бы хотела узнать больше про старый пожар. — План, как нужно действовать, сложился сам по себе. — Просто люди вспоминают больше, если возвращаются на место события. Пыхтение участилось. — Пинки не человек, Пинки эльф, — отрывисто произнесла домовиха. Гермиона, злясь на себя, поморщилась. — Прости, прости, Пинки. Так ты сможешь? У тебя получится? Скажем, в понедельник? В полдень? Получится? — Да, — услышала Гермиона, не успев закончить фразу. А потом пошли гудки. Она закусила губу от внезапно охватившего её волнения, а потом обернулась к Драко, чтобы передать телефон. В который уже раз внимательные серые глаза смотрели на неё пристально. — Никак не угомонишься, Грейнджер. Она медленно его оглядела: тёмно-зелёная факультетская толстовка, голубые джинсы, волосы ещё немного влажные после утреннего душа. Он был невыносимо, чертовски хорош. Чтобы выглядеть неотразимо, Драко достаточно просто принять душ. Ей же после душа ещё придётся час провести за распутыванием непослушных волос. И даже этот час вряд ли поможет приблизиться к его уровню. — Меня немного начинает раздражать эта твоя манера. — Какая же? — Он вопросительно вскинул бровь. — Быть таким невыносимо красивым. А ещё, — она нагнулась к его шее, — невыносимо хорошо пахнуть. Драко погладил её по волосам: — Переводишь тему? — Получается? — Она чмокнула его в шею. Драко улыбнулся: — Чуть-чуть. Они вместе покинули квартиру. Пока спускались, целовались в лифте, потом — на парковке. Свою вторую машину — Rover — он отогнал в поместье, чтобы Гермиона могла оставлять мотоцикл здесь. Её Yamaha в кои-то веки не ютилась у калитки, а занимала целое парковочное место. Мотоциклу тут явно нравилось. Он даже будто бы ярче блестел и приятнее мурчал мотором. *** Гермиона на удивление легко для буднего дня покинула улицы Лондона и выехала за город. Просёлочные дороги, мелькающие картинки — леса, луга, деревушки. От езды её голова прочищалась. Никаких мыслей, никаких тревог — только скорость. Она прибыла в Уик к полудню. Сначала пешком дошла до съезда, чтобы издалека взглянуть на особняк. Потом вернулась в деревню. Прошлась туда-сюда по узеньким улочкам, рассматривая таблички в надежде встретить что-то знакомое. Затем присела на лавку у небольшого фонтана и принялась листать заметки в телефоне. «Сынишка Крейнов» — вот кто её интересовал, ещё один живой свидетель событий, которого неплохо было бы опросить. Сынишке уже шёл пятый десяток. Она услышала детский смех и обернулась: мальчишки светили на стену дома карманным зеркалом, и рыжий котёнок в тонком синем ошейнике прыгал за солнечными зайчиками. Когда они с Драко приезжали сюда в первый раз, она думала, что молодых, а тем более детей, в деревне вообще не было. Но нет, вот они — юные, живые, смеющиеся. Солнечные зайчики щекотали щедро заштукатуренную стену дома. Один из них скользнул вверх и оказался ровнёхонько на металлической вывеске. Гермиона на секунду замерла, а потом громко, под удивлённые взгляды мальчишек, хлопнула себя по лбу: прохаживаясь по посёлку, она видела эту вывеску уже раз сто. Что за глупая особенность её внимания — быть настолько сосредоточенной на чём-то одном и совершенно не замечать ничего другого? Металлическая вывеска сочувственно скрипнула. Выдавленная по ровненькому трафарету надпись гласила: «Лавка Крейнов». Переходя дорогу, Гермиона по городской привычке посмотрела направо, потом налево. Добравшись до противоположной стороны улицы, она переступила порог лавки. Пряный запах тмина и куркумы обнял её, будто старый приятель. Гермиона осмотрелась. Пара пожилых дам тихо болтала с девушкой за прилавком. Мальчик-подросток, то и дело бросавший завистливые взгляды на улицу, раскладывал брусочки мыла в пёстрых обёртках. Здесь, как водится в деревенской лавке, продавалось всё — от сыров до кожаных перчаток. Гермиона медленно прошла между невысокими рядами прочных деревянных стеллажей, аккуратно присматриваясь к девушке за стойкой. Девушка была очень стройной, с прямой осанкой, едва заметным макияжем и аккуратной шишечкой на затылке. «Балерина», — мысленно окрестила её Гермиона. К моменту, когда она оказалась у прилавка, две старушки уже покидали магазин под визг дверного колокольчика. Балерина бросила на Гермиону беглый взгляд и улыбнулась. — Привет! А я уже знаю, кто вы! Гермиона, открывшая было рот, чтобы начать беседу, замерла. Девушка в ответ рассмеялась. — У нас в деревне все как одна большая семья. Слухи расходятся очень быстро. Мистер Краке уже несколько дней не унимается. Рассказывает, что к нему приезжали из самого Лондона по поводу статей. Видели бы вы его — такой стал важный. А мисс Мэллоун вообще сказала, что скоро из Солтрейнхолла сделают музей и будут водить платные экскурсии. — Она подмигнула Гермионе и посмотрела ей за спину. — А что, молодой человек? Он не с вами? — Сегодня я без него. — Жа-а-аль, — пожала плечами девушка. — Филимон сегодня половину всей поставки ароматного мыла скупил... Никак не мог определиться: мандарин, луговые травы или лаванда. Поэтому купил всё. Он теперь грезит снова встретиться с вашим коллегой. Говорит, что тот заставил его вспомнить самые чудесные годы его молодости. Если скажете мне, какой запах предпочитает тот молодой человек, то спасёте оставшиеся запасы мыла для других жителей. Гермиона с минуту переваривала информацию, которую на неё только что вывалили, а потом больше не могла себя сдерживать и расхохоталась. С каждым выдохом она будто бы освобождалась от тревожности последних дней. От печальных воспоминаний, нахлынувших на неё во Франции, от парализовавшего её безразличия в ту ночь, когда она в первый раз увидела Тома Реддла, и от ярости, которую с трудом сдерживала много лет. Девушка, глядя на неё, широко заулыбалась. — Извините, извините... — Гермиона несколько раз вздохнула, чтобы успокоиться. Девушка протестующе замахала руками — мол, не за что извиняться. — Нимфадора, — дружелюбно представилась она через какое-то время. — Гермиона. Они пожали руки через прилавок. — На самом деле я тут, потому что увидела имя «Крейн» на вывеске. Скажите, а вы знаете Стивена Крейна? — Конечно знаю! Это мой родной дядя. — Я бы хотела с ним переговорить, если это возможно. — К сожалению, нет. Гермиона чуть напрягла плечи — неужели и эта ниточка никуда не приведёт? — Ой, нет-нет, — спешно продолжила девушка, заметив её замешательство, — с ним всё хорошо. Просто он сейчас в море. Дядя работает на исследовательской шхуне, на днях они должны зайти в порт Рейкьявика, и он мне позвонит. Он всегда звонит, когда они прибывают в порт. А если передадите свой номер, я попрошу его с вами связаться. Гермиона благодарно кивнула и размашистым почерком вывела номер на квадратном стикере, любезно предложенном девушкой. — Нимфадора, — задумчиво протянула Гермиона, возвращая стикер. — Необычное имя. — Это всё мой дядя. Это он предложил назвать меня так. Сказал, что берёг это имя для собственной дочери, но он так и не женился. — Что-то случилось? Нимфадора пожала плечами. — Кажется, девушка, которую он когда-то любил, уехала. А потом он занялся морем, и это стало единственной его страстью. — А кому принадлежит лавка? — Ему и моей матери. Но он владеет ей лишь номинально… То есть вы тут из-за Солтрейнхолла — забавно. — Почему? — Недавно я разбирала свои детские вещи и нашла вот это. Нимфадора наклонилась и выудила из-под прилавка старинную шкатулку из чёрного дерева. С трепетом кладоискателя она приоткрыла её и продемонстрировала содержимое Гермионе: несколько засушенных полевых цветов и листочков, куцые моточки красных нитей, пара серебряных колечек маленького размера, соломенные куколки. Настоящая девичья сокровищница. Гермиона аккуратно подвинула ворох ниточек вбок — две прядки волос, примерно с ладонь длиной: тёмная и светлая, переплетённые сверху и снизу узкой нежно-зелёной лентой. — Отдадите её хозяйке? Гермиона удивлённо подняла глаза, а Нимфадора улыбнулась. — Сначала Филимона навещает девушка в компании с красивым блондином. Потом Банни рассказывает о неожиданном визите самой Нарциссы — как там сейчас её фамилия?.. — Малфой. — Да, Малфой, верно. И она была с сыном — молодым человеком со светлыми волосами. Я ведь говорила, что мы тут как семья. Так вы здесь по её поручению? — Нет. Я расследую кое-что для себя, и это связано с Солтрейнхоллом. Где вы нашли эту шкатулку? — А, в одной из комнат. Она упала за комод, думаю, поэтому её никто там не заметил. А вот эти ниточки, — она погладила пальцем мягкий ворох обрезков, — их много за домом, в восточной его части. В детстве мы постоянно там играли, а ещё туда часто приходили парочки, вид на долину там открывается волшебный. Если будете в особняке, то обязательно загляните. Они ещё о чём-то беседовали, когда раздался похожий на треск звонок. — Извините, — быстро сказала Нимфадора и сняла трубку старомодного телефона, висевшего на стене. — Да. Стиви! Да! Я думала, ты позвонишь только завтра. Ага... Как вы? Рада слышать... Послушай, Стиви, тут в магазин пришла девушка, она расследует что-то в Солтрейнхолле и хотела бы с тобой поговорить. Алло, алло, слышишь? Хорошо. Я передаю ей телефон. Вот, — обратилась Нимфадора к Гермионе и протянула ей тёмно-синюю пластиковую трубку. — Мистер Крейн? Меня зовут Гермиона Грейнджер. Я бы хотела задать вам несколько вопросов по поводу одной из сестёр Блэк. — Вы что-то выяснили про Андромеду? — Слышно было плохо, голос перемешивался с громким шуршанием. — Андромеду? Нет, я бы хотела спросить вас про Беллатрикс Блэк. — Произнеся это имя, Гермиона почувствовала странный солоноватый привкус на языке. Снова шум и что-то неразборчивое. — Простите, мистер Крейн, вас очень плохо слышно. Она в отчаянии посмотрела на Нимфадору. Та, в свою очередь, кивком указала на трубку — давайте-ка сюда — и вдруг с такой силой ударила ею о прилавок, что Гермионе даже послышался не вполне оптимистичный хруст. — Пробуйте, — уверенно произнесла Нимфадора, и Гермиона, поднеся телефон к уху, и правда услышала, что помехи стали слабее. — Вы здесь, вы ещё здесь, мисс Грейнджер? — вторил мужской голос. — Да. Извините, тут... — Да-да, знаю, телефон в лавке барахлит, но на сотовый мне звонить неудобно. Мы заканчиваем экспедицию раньше из-за срочного ремонта. Я буду в Уике уже через неделю. Нам непременно нужно встретиться. — Хорошо. Я оставила свой номер у вашей племянницы, позвоните мне сразу, как приедете. — Всего доброго. Когда Гермиона хотела было покинуть магазинчик, Нимфадора окликнула её: — Подождите, вы же не сказали мне, какой любимый запах у сына Нарциссы? Гермиона задумалась. Пока что она успела выяснить, что Драко принимал душ минимум три раза в день, был левшой и забывал снимать часы перед сном. Но о любимом запахе она не знала ничего. Она улыбнулась. Ей ещё столько предстояло узнать о Драко Малфое, и эта перспектива внезапно представилась очень заманчивой. — А какое мыло продаётся у вас хуже всего? Нимфадора на мгновение задумалась. — Пожалуй, с запахом травы. Вероятно, потому, что в деревне этим никого не удивишь. — Что ж, тогда любимый запах Драко Малфоя — это луговые травы, — сказала Гермиона и, подмигнув новой знакомой, покинула лавку. Спрятав шкатулку в багажник, Гермиона забила в телефон координаты Солтрейнхолла, установила телефон на держатель на руле и плавно завела мотор. На машине к поместью было не проехать, но вот на мотоцикле — она приценилась ещё в прошлый раз — вполне. Особняк вызывал в ней одновременно мурашки и интерес. Ехать нужно было сейчас, пока было светло и утро ещё плавно перетекало в день — оказаться в старинном особняке в сумерках она не хотела. Её мотоцикл немного запылился при подъезде к поместью, и Гермиона несколькими неловкими движениями счистила пыль, будто оттягивая момент, когда ей придётся повернуться лицом к пустым окнам особняка. Она обошла территорию и первым делом прошла к месту, о котором узнала от Нимфадоры. Отсюда и правда открывался красивый вид, и даже небо вдалеке казалось не таким однообразно серым. Земля здесь была мягкой, сплошь покрытой травой. Кое-где в этом пушисто-зелёном море проглядывали бархатные головки нарциссов. Дальше начинался пологий обрыв и бескрайнее травяное море. По кромке обрыва росло несколько высоких деревьев и кустарников. Если бы не их мощные корни, утёс давно бы обвалился, а травяные волны подошли бы к самым стенам особняка. Некоторые кустарники, как и сказала Нимфадора, были украшены разноцветными ниточками — в основном красными. Гермиона открыла шкатулку, которую прихватила с собой, и сравнила их — идентичные. Она ещё раз оглядела долину и, развернувшись, нехотя побрела в сторону поместья. Войдя внутрь, она открыла фото статьи о пожаре и начала читать вслух: — Левое крыло… спальня… неисправный камин. Гермиона аккуратно поднялась по лестнице и свернула в левое крыло, переступила порог спальни и остановилась посреди комнаты. Потом подошла к камину — ничего необычного. Если возгорание и началось здесь, то очищающие заклинания помогли справиться с остатками нагара. В комнате вообще ничего не напоминало о пожаре, кроме случайно обнаруженных ею оплавленных петель. Может, если бы она пригласила сюда какого-то криминалиста, специализирующегося на пожарах, то смогла бы что-то раскопать. Её собственной компетенции явно не хватало. Центральная часть дома... Гермиона быстро пробежалась по строчкам и вышла в коридор. Три спальни располагались прямо напротив лестницы. Гермиона зашла в ближайшую комнату. Тут было пусто, как и во всём остальном доме. Тяжёлый комод, с которого было снято зеркало, и кровать рядом с ним. Окно было большим и венчалось узкой фрамугой с витражом. Маленькие цветные стёклышки складывались в картинку из античной мифологии: белая лань склонилась над водоёмом, настороженно подняв ушки, а над ней тянулась ветвь, усыпанная плодами граната. Следующая комната была точной копией предыдущей, с такой же фрамугой и витражом. Витраж был узким — растительный орнамент с крупными плодами и листьями тёрна. Последняя комната была больше и светлее. Из панорамного окна открывался великолепный вид на долину. Было довольно пыльно — эту спальню, в отличие от двух предыдущих, не убирали. Помимо кровати здесь находился камин. Взгляд Гермионы скользнул на пол. Заметив что-то под слоем пыли и песка, она подошла к камину и очистила подошвой полоску паркета. Вдруг её сердцебиение участилось. Под пылью обнаружились маленькие чёрные подпалины. Не просто следы искр — это были особенные пятнышки. И она их узнала. Гермиона почти инстинктивно соединила четыре пальца правой руки и накрыла их большим, а затем резко разжала, прошептав: «Flash». Несколько ярких искорок мгновенно отскочили от её ладони и, соприкоснувшись с воздухом, превратились в миниатюрный огонёк. Огонёк упал на пол и тут же погас, оставив точно такой же отпечаток. Тот же рисунок. Та же прозрачная сердцевина, те же чёрные лучи. Мороз неприятной дрожью распространился по её телу. Не веря глазам, она сотворила заклинание ещё несколько раз. Нет, никакой ошибки быть не могло. Она отступила на несколько шагов назад и, уперевшись спиной в стойку кровати, медленно сползла на пол. Она ведь давно это подозревала. Будто инстинктивно чувствовала присутствие эльфийской магии. Поэтому и спросила про палочку, поэтому и споткнулась о место в статье, утверждавшее, что от Сигнуса Блэка ничего не осталось. Гермионе вдруг перестало хватать воздуха, и через мгновение она услышала несколько глухих ударов. Она на секунду оцепенела, а затем замотала головой, пытаясь понять, что это было. И, посмотрев в окно, увидела её — большую, словно медвежья лапа, ветку дерева, бившую в стекло. *** Около четырёх часов она наконец доехала до дома Драко и свернула на подземную парковку. Привычным маршрутом подошла к лифту и поднялась на двадцать четвёртый этаж. Она приложила карточку к двери, и та беззвучно отворилась. Драко был дома. Она аккуратно положила шлем на пол. Пальцы непривычно дрожали и успокоились, только когда она увидела Малфоя. Он лежал на диване, опершись на локоть, и что-то увлечённо читал. Аккуратно приблизившись, она заглянула ему за спину — «Человек-бензопила»[1]. Он снова стащил одну из её манг. Она улыбнулась и обессиленно рухнула на диван рядом с ним. Драко захлопнул книжку, будто подросток, которого застали за разглядыванием обнажёнки, и ловким движением задвинул её под диванную подушку. — Поздно, — сказала Гермиона, блеснув глазами, — я уже в курсе, что ты фанатеешь от сёнэна[2]. — Я даже слова этого не знаю. Гермиона наклонилась вперёд и протянула руку туда, где несколько мгновений назад скрылась одна из её самых любимых манг. Драко поймал её руку и притянул к себе. Он поцеловал её в губы, шею, потом уткнулся лицом в футболку в районе груди и шумно вдохнул. — Ты пахнешь… — Дорогой? Потом? — закончила она за него. — Нет, — он помотал головой, — ты пахнешь как ты. — Очень содержательно, мистер Малфой. — Ты что-то нашла? — тихо произнёс он, не отрывая от неё лица. У Гермионы вдруг сдавило живот. Неприятная дрожь снова растеклась по телу. Интересно, почувствовал ли он это? — Да. Или нет. Трудно сказать. Драко поднял голову и внимательно посмотрел ей в глаза. — Очень содержательно, мисс Грейнджер. Гермиона несколько секунд молчала, размышляя, а потом сказала: — Я ведь обещала тебе откровение за рассказ о Сифорде. Драко привычным жестом завёл прядь волос ей за ухо: — Мне неинтересно, с кем ты потеряла девственность. Она горько усмехнулась. — Я давно хотела тебе рассказать. Драко вопросительно на неё посмотрел. — Я кое-чему научилась в школе. Не знала, что такое вообще возможно. По крайней мере, в библиотеке ничего о таком не было. Даже в запретной секции. — В запретной секции? Грейнджер, мы точно не про твою девственность сейчас говорим? Гермиона не сдержала улыбку и чмокнула его в губы. — Заткнись, Малфой, иначе я никогда не договорю. Драко кивнул, приглашая её продолжить. — Я научилась творить эльфийскую магиию. Палочка, как ты уже заметил, мне не нужна. Драко задумался. — Умеешь вырубать, освобождаться, что ещё? — Телекинез — не всегда срабатывает. Ещё есть три заклинания: одним можно нагревать, а другим — охлаждать неживые предметы. — Какое третье? Внутри Гермионы снова всё сжалось. Она перевернулась на спину и посмотрела в пустой белый потолок. — Приберегу это на потом. Гермиона повернула голову: на экране без звука плавно сменялись кадры «Унесённых призраками». Какое-то время она смотрела, как поезд нёсся по затопленным рельсам, а потом поцеловала Драко в губы и поднялась. — Ты куда? — Мне нужно проведать кота. — Я пойду с тобой. Они вышли на улицу. Гермиона нерешительно взяла его за руку, и Драко вдруг крепко прижал её к себе. — Грейнджер, — тихо сказал он, путаясь в её волосах. Она нежно погладила его по шее. — Я знаю, — произнесла она. Ей было так хорошо в его объятиях. Лондон медленно затягивал туман первых сумерек, и огоньки фонарей плодились, словно выбравшиеся из укрытий светлячки. А что, если дом никогда не был местом? ========== [1] «Человек-бензопила» (Chainsaw Man) — популярная японская манга в жанре темного фэнтези, созданная Тацуки Фудзимото, получившая мировую известность благодаря жесткому сюжету и кинематографичному стилю. [2] Сёнэн — метажанр японской манги и аниме, целевой аудиторией которого являются мальчики и юноши в возрасте от 12 до 18 лет (для него характерны динамичный сюжет, юмор, темы крепкой дружбы и соперничества).