Часть 3

Глава 3 Первый сбой Когда я наконец вышла из туалета, у входа уже собралась недовольная группа девчонок. Кто-то раздражённо поглядывал на дверь, кто-то шептался, кто-то демонстративно проверял время на телефоне. Похоже, я просидела внутри дольше, чем казалось. Одна из девушек скользнула взглядом по моим мокрым волосам, по коробке из-под краски, которую я не успела до конца спрятать в пакет, и выразительно поджала губы. Прекрасно. Значит, теперь помимо системы желаний я ещё и та самая странная девица, которая закрылась в туалете на перемене и вышла оттуда с новым цветом волос. Я пробормотала что-то вроде извинения и быстро прошла мимо. Коридор шумел как обычно. Где-то хлопнула дверь аудитории. У окна смеялись. На лестнице гремели быстрые шаги.  Самый обычный университетский день. И только я знала, что за несколько минут успела стать чуть менее собой и чуть более удобной для сюжета. Влажные волосы холодили шею. Я не стала сушить их — времени не было, да и тащить фен в корпус было бы уже совсем абсурдно. Несколько прядей липли к щекам. В тёмном стекле на повороте лестницы я на ходу поймала своё отражение: волосы казались почти чёрными, но стоило свету лечь под углом — и в них проступал густой тёмно-зелёный отлив, как у старого бутылочного стекла. Красиво. И именно это раздражало сильнее всего. Если бы вышло безвкусно, я хотя бы могла утешиться мыслью, что система — идиотка. Но нет. Она прекрасно знала, что делает. Я уже собиралась свернуть к аудитории, когда услышала за спиной знакомый женский голос: — Сун Синь? Я обернулась. Ко мне приближались две девушки с нашего факультета. Одну, если память тела не подводила, звали Ли Цзяи. Вторую — Чэнь Жожань. Обе были из тех однокурсниц, с которыми Сун Синь поддерживала приятельские, но не близкие отношения: вместе сидеть на лекции — да, делиться настоящими мыслями — едва ли. Ли Цзяи замедлила шаг и уставилась на мои волосы. — Ты… покрасилась? Вот и всё. Момент официально начался. Я очень надеялась, что лицо Сун Синь само вспомнит, как выглядеть естественно. Судя по тому, что девушки не отшатнулись от меня с видом «кто ты такая и что сделала с нашей однокурсницей», память тела справлялась лучше, чем моя паника. Я чуть коснулась пряди у виска и улыбнулась — мягко, почти смущённо. — Ага. Спонтанно. — Спонтанно? — переспросила Чэнь Жожань. — В обед? — Иногда лучшие решения приходят внезапно, — ответила я. Звучало достаточно безобидно. И в то же время достаточно похоже на Сун Синь, чтобы никто не насторожился. Ли Цзяи подошла ближе, прищурилась, рассматривая цвет. — Это не чёрный… — Тёмно-зелёный, — призналась я. Она моргнула. Потом неожиданно выдохнула: — Тебе очень идёт. Чэнь Жожань сразу кивнула: — Правда. На ком-то другом это выглядело бы странно, а у тебя почему-то даже лучше, чем раньше. Я коротко улыбнулась. Снаружи — спокойно. Внутри — мрачно. Потому что именно это и пугало. Не то, что люди удивлялись. А то, что они принимали перемену слишком легко. Будто мир уже заранее подстроил всё так, чтобы она выглядела не как сбой, а как естественное продолжение образа главной героини. — Ладно, идём, — сказала Ли Цзяи. — А то если опоздаем, профессор снова будет смотреть так, будто мы лично разрушили академическую систему Китая. Мы пошли вместе. По дороге я ловила на себе взгляды. Сначала один, потом второй, потом ещё несколько. Кто-то смотрел с обычным любопытством, кто-то задерживался на секунду дольше, чем позволяла вежливость. Девушки перешёптывались. Парни оборачивались. Ничего агрессивного. Ничего громкого. Просто лёгкая, но отчётливая волна внимания, расходящаяся кругами от моего нового цвета волос. Перед глазами на секунду снова вспыхнули слова системы: [Вероятность привлечения внимания ключевых персонажей повышена.] Я сжала пальцы. Пока это были просто студенты. Пока. Но если система права — а она, к сожалению, слишком часто оказывалась права, — очень скоро это внимание доберётся и до тех, кого я меньше всего хотела втягивать в такие дешёвые эффекты. На последних двух парах я почти не слышала преподавателя. Сидела, смотрела в конспект, кивала в нужные моменты, иногда даже что-то записывала — и всё это время чувствовала, как рядом, над привычной реальностью, медленно проворачиваются невидимые шестерёнки. Сюжет сдвинулся. Пока незначительно. Пока почти незаметно. Но я уже это ощущала. В оригинале Сун Синь тоже привлекала внимание. Она и без того была главной героиней. Но всё развивалось постепенно, по законам истории: через сцены, отношения, цепочки событий, которые выглядели если не реалистично, то хотя бы последовательно. Сейчас же я почти слышала, как чья-то невидимая рука правит кадр: выделяет пряди, задерживает чужой взгляд, делает меня заметнее. Меня не просто вели по сюжету. Меня выставляли в красивом ракурсе главной героини. И вот это мне совсем не нравилось. Когда последняя пара закончилась, я вышла из корпуса позже остальных. Солнце уже клонилось к вечеру. Асфальт и плитка под ногами ещё хранили дневное тепло, но воздух начал остывать. Уличные фонари пока не зажглись, и всё вокруг на короткое время застыло в том странном вечернем промежутке, когда тени становятся мягче, а улица — тише и глубже, будто перед тем как сменить кожу. Я шла вдоль площадки и думала, что стоит вернуться в общежитие и хотя бы попытаться составить план. Что известно точно? Система активна. Максимальная удача реальна и пугающе бесцеремонна. Мой собственный фанатский модуль тоже реален. Сюжет уже начал реагировать на меня не как на пассажира, а как на новый активный элемент. А значит, мне нужно быть осторожной. Очень. Потому что один неверный шаг рядом с ключевыми персонажами — и канон может начать разваливаться быстрее, чем я успею понять, как это остановить. С площадки донёсся резкий свисток. Я невольно подняла голову. Баскетбольная тренировка ещё не закончилась. Мяч ударился о паркет. Потом ещё раз. И ещё. Чьи-то крики, смех, скрип кроссовок, азарт, движение — всё это выплёскивалось наружу через открытую дверь спортзала, как будто внутри кипела отдельная, более яркая жизнь. Я остановилась. Только на секунду. Только чтобы убедиться, что не подойду ближе. Разумеется, именно в этот момент оттуда вышли они. Сначала несколько парней — шумных, раскрасневшихся после игры, с полотенцами на шее и бутылками воды в руках. Потом — он. Гу Юй. На видео он казался ярким. Вживую — опасно притягательным. Высокий, ещё немного запыхавшийся, с влажными волосами и расстёгнутым воротом формы. На сгибе локтя висела куртка, в другой руке он крутил баскетбольный мяч с той ленивой небрежностью, которая выглядит естественно только у людей, слишком уверенных в себе. Он что-то ответил парню слева, тот засмеялся, а я, как последняя идиотка, застыла, хотя прекрасно знала: в такие моменты главное правило — не смотреть. Наверное, дело было не только во внешности. Хотя внешность, конечно, тоже. Но сильнее работало другое — знание. Я знала, кто он. Знала, каким станет дальше. Знала, сколько людей он ещё успеет очаровать, разочаровать, спасти, ранить и потерять. Знала, какой ценой обойдётся его линия ближе к финалу. И всё это делало один-единственный взгляд на него почти болезненным. Потому что он ещё ничего этого не пережил. Пока. В какой-то момент мяч перестал крутиться. Гу Юй поднял голову. И посмотрел прямо на меня. Не скользнул взглядом мимо, как по случайной фигуре. Не оценил рассеянно, не отмахнулся вниманием. Нет. Он остановился. Взгляд задержался на моём лице, скользнул ниже и снова вернулся к волосам. На короткую секунду в его выражении мелькнуло что-то похожее на удивление — или, скорее, заинтересованность, ещё слишком слабая, чтобы назвать её вслух, но уже достаточно заметная, чтобы меня внутренне перекосило. Вот. Вот он, этот момент. Первый настоящий сбой. Я почти физически почувствовала, как в структуре сцены что-то сместилось. В оригинале он, кажется, замечал Сун Синь позже. Или не так. Или не с такой задержкой взгляда. Не в этой точке. Не после этого дурацкого задания с волосами. В груди неприятно кольнуло. Перед глазами на долю секунды вспыхнуло окно: [Ключевой персонаж зафиксировал изменение внешнего образа.] [Вероятность формирования новой линии взаимодействия: повышена.] — Чтоб тебя, — прошептала я себе под нос. Парень, стоявший справа от Гу Юя, проследил за его взглядом, потом тоже заметил меня и присвистнул: — Ого. Брат Гу, это же та девочка с иняза, да? Она что, перекрасилась? Я бы очень хотела сейчас стать асфальтом. Гу Юй не ответил сразу. Он всё ещё смотрел. Это длилось секунды две, не больше. Но в романах иногда и половины секунды хватает, чтобы потом об этом вспоминали триста глав. Наконец уголок его рта дёрнулся. — Странно, — сказал он лениво. Парень рядом хохотнул: — Странно — в смысле плохо? Гу Юй ещё раз окинул меня взглядом. Я стояла ровно и изо всех сил удерживала на лице нейтральное выражение. Ни смущения, ни восторга, ни желания провалиться под землю. Сун Синь в таких сценах должна была выглядеть если не спокойной, то хотя бы собранной. Внутри же у меня в это время творился пожар. Потому что я слишком хорошо знала жанр. Слишком хорошо понимала, как выглядят сцены, в которых «ничего не произошло». И слишком хорошо знала, что именно они потом оказываются самыми опасными. — Нет, — наконец сказал Гу Юй. — Неплохо. После этого он просто пошёл дальше. Парни двинулись за ним. Несколько человек напоследок ещё раз обернулись, кто-то усмехнулся, и шумная компания постепенно удалилась. А я осталась стоять на месте и чувствовать, как сердце колотится то ли от злости, то ли от тревоги, то ли от всего сразу. Проклятье. Мне совершенно не нравилось, как всё это начиналось. Потому что я не просто поймала взгляд Гу Юя. Я заставила канон обратить на себя внимание раньше времени. В историях вроде этой мелочи не существуют. Есть только первый сдвиг. За ним — второй. Потом третий. А потом однажды ты оглядываешься и понимаешь, что стоишь уже не в том сюжете, который знала наизусть. Я медленно выдохнула. Перед глазами снова вспыхнуло окно системы. На этот раз короткое. [Промежуточная цель достигнута.] — Ты издеваешься? — прошипела я. Новая строка появилась почти сразу: [Подготовьтесь к выполнению Желания №1.] [Срок: сегодня.] Я закрыла глаза. Разумеется. Конечно. Раз уж Гу Юй меня заметил, сюжет не собирался отпускать сцену просто так. Сегодня. То есть сегодня мне действительно придётся подойти к нему. К человеку, которого я так любила как персонажа, хорошо знала как будущую катастрофу и при этом почти не понимала как живого человека. Меня замутило — не от страха даже, а от осознания того, насколько абсурдна вся ситуация. Умереть от рака желудка. Переродиться в Сун Синь. Получить систему желаний. И теперь идти навстречу одному из ключевых парней апокалипсиса с мыслью: здравствуйте, я случайная фанатка из другого мира, давайте вместе нарушим технику безопасности и канон. Я открыла глаза. Солнце почти село. В стеклянных окнах корпуса отражались тени деревьев и тускнеющее небо. Мои волосы в этом свете казались почти чёрными, но стоило шевельнуться — и в прядях вспыхивал зелёный. Красивая приманка. Я медленно провела пальцами по кончику волос. — Ладно, — тихо сказала я самой себе. — Если вы хотите сцену, я дам вам сцену. Но это не значит, что я позволю вам написать её так, как вам хочется. Система, конечно, ничего не ответила. И всё же, уходя с площадки, я чувствовала её почти как чужую улыбку где-то у себя за плечом.