Часть 4

Глава 4 Сигарета Гу Юй попался на глаза сразу после пар. Как обычно, один — без компании, без разговоров, с тем видом, будто весь университет для него не более чем фон. С ближайшего подоконника тут же была схвачена первая попавшаяся книга, после чего началась слежка. Со стороны это, наверное, выглядело жалко. Книга держалась перед лицом с таким сосредоточенным видом, будто внутри скрывалось откровение века, а на деле краем глаза приходилось следить только за его спиной. Университет, как назло, был устроен неудобно: слишком много коридоров, лестниц, переходов и дверей. Стоило на секунду потерять его из виду, как сердце неприятно ухало вниз. Он свернул в боковой коридор — пришлось свернуть следом. Спустился по лестнице — тоже. Прошёл мимо одного выхода, потом мимо второго. Каждый раз, когда он слегка поворачивал голову, взгляд тут же утыкался то в книгу, то в стенд, то в окно, то в расписание. Куда угодно, лишь бы не быть пойманной с поличным. Если бы в тот момент кто-нибудь спросил, о чём книга, ответить всё равно бы не получилось. Чтения не было. Было только ожидание того момента, когда Гу Юй наконец вытащит сигареты. Система молчала. И от этого становилось только хуже. Она не отступила. Просто ждала, когда всё дойдёт до нужной точки — до места, до сцены, до движения руки в карман, после которого уже не получится сделать вид, будто ничего не происходит. Главный выход он миновал. У лестницы не задержался. К общежитию не пошёл. Стало ясно почти сразу: курить он собирался подальше от универа. Не у корпуса. Не под окнами аудиторий. Не там, где можно попасться преподавателю или дежурному. Дальняя дорожка, потом ограда, потом тихая улица, где деревьев больше, а студентов меньше. Пришлось тащиться за ним и чувствовать себя участницей какой-то идиотской пародии на шпионский фильм. Вот он замедляется. Вот книга мгновенно поднимается выше. Вот он чуть поворачивает голову. Вот уже изучается афиша на стене с видом человека, глубоко заинтересованного культурной жизнью кампуса. Вот он снова идёт. Не хватало только закадрового смеха. Вообще Гу Юй по вузу в основном ходил один. Не потому, что был нелюдимым. Просто по-настоящему близких людей у него было мало. Вокруг кто-то постоянно крутился, но большую часть времени он всё равно двигался сам по себе — так, будто никто рядом ему особенно не нужен. Это делало слежку проще. И позорнее. Когда за спиной осталась территория кампуса, появилась робкая надежда, что всё обойдётся без свидетелей. Разумеется, зря. Не успел он свернуть к тёмной полосе деревьев вдоль улицы, как сбоку вынырнули двое знакомых оболтусов. Те самые — шумные, самодовольные, вечно болтающиеся рядом, когда им скучно. Они пристроились к нему почти без приглашения. Один что-то оживлённо рассказывал, второй ржал слишком громко. Гу Юй отвечал коротко, без интереса, но и не гнал их прочь. Шаг тут же замедлился. Вот теперь стало совсем плохо. Следить за одним человеком — уже унизительно. Следить за ним в компании двух придурков — почти подвиг. Пришлось увеличить дистанцию. Потом сделать вид, что проверяется телефон. Потом снова раскрыть книгу. Потом остановиться у дерева, будто именно здесь и были свои дела. Каждый раз, когда кто-то из них оглядывался, взгляд моментально уходил в сторону. Длилось это недолго. Один из оболтусов всё-таки заметил слежку. Ткнул второго локтем, что-то шепнул, и оба одновременно уставились в эту сторону. Проклятье. Книга тут же снова стала предметом невероятной важности. Через несколько секунд рядом послышались шаги. — Эй, — протянул один из них. — Ты чего за нами шаришься? Голову пришлось поднять. Оба стояли слишком близко и явно развлекались. У одного уже играла на лице та самая мерзкая ухмылка человека, который заранее уверен, что сейчас будет смешно — но только ему. — Ни за кем не шарюсь, — прозвучало спокойно. — Да ну? — фыркнул второй. — А книжка случайно открывается всякий раз, когда брат Гу поворачивается? Пальцы сжались на корешке так сильно, что бумага едва не хрустнула. Гу Юй, шедший чуть впереди, наконец остановился и обернулся. Сначала посмотрел на них. Потом — сюда. Взгляд у него был ленивый, но слишком внимательный. — Не трогайте её, — сказал он. Оба сразу притихли, но переглянулись с жадной весёлостью, которую уже хотелось возненавидеть. — Ого, — протянул первый. — А что так? И тогда, даже не изменившись в лице, Гу Юй ответил: — Это моя девушка на сегодняшний день. На секунду повисла тишина. Первой мыслью было: что? Второй: он издевается. Третьей: ладно. Если сам бросаешь спасательный круг, грех не схватиться. Поэтому растерянность длилась ровно мгновение. Шаг вперёд, мягкая улыбка, рука ложится на его локоть так естественно, будто именно там ей и место. — Именно, — сказала я. — Так что можете расслабиться. Оба оболтуса синхронно скривились. — Чёрт, — пробормотал один. — Мы, похоже, не вовремя. — Очень не вовремя, — подтвердил второй. Они переглянулись, бросили на нас ещё по одному выразительному взгляду и, решив, что веселье пошло не по плану, наконец убрались. Только когда они отошли достаточно далеко, пальцы разжались и рука с его локтя соскользнула. — На сегодняшний день? — тихо переспросила я. Уголок его рта дрогнул. — Сработало же. — Самый странный способ меня спасти. — Но подыграла ты быстро. — А ты дал мало времени на моральные сомнения. Он коротко хмыкнул. Потом полез в карман и достал пачку сигарет. Вот. Вот ради этого и пришлось тащиться за ним через пол-университета с дурацкой книгой в руках. Одну сигарету он вытащил, сунул в рот и с важным видом щёлкнул зажигалкой. Взгляд зацепился за это почти гипнотически. Система молчала. Разумеется. Она уже всё рассчитала. Довела до нужного места, подвела к нужному моменту и теперь оставляла перед самой чертой, чтобы последний шаг пришлось делать самостоятельно. Гу Юй затянулся, выдохнул дым в сторону и только потом посмотрел на меня. — Ну? — спросил он. — Ты же не просто так за мной ходила. От возмущения едва не перехватило дыхание. То есть всё это время он видел? Конечно видел. Проклятье. Пришлось медленно выдохнуть. — Я тоже хочу, — сказала я. Бровь у него чуть приподнялась. Потом взгляд скользнул к сигарете в его пальцах, вернулся обратно, и неожиданно прозвучало: — Я не люблю, когда ты куришь. В ответ оставалось только смотреть на него. В голове вспыхнула совершенно ясная мысль: Как будто мы с ним уже когда-то курили. А следующая оказалась ещё яснее: Ну уж нет. Не зря же на это ушло полдня. Рука вытянулась сама. Сигарета была выхвачена прямо из его пальцев, почти без раздумий. Он явно не ожидал. А потом табак уже коснулся губ, и пришлось сделать затяжку — нормальную, настоящую, без символических полумер. В ушах в ту же секунду заиграла системная музыка. Вспыхнула панель. Высветилась строчка. Сначала именно музыка — торжествующая, мерзко довольная, как будто только что был выигран какой-то извращённый конкурс. Дым ударил в горло резко, тяжело, горячо. Глаза защипало сразу. Но мерзко не было. Вообще нет. Не после него. Не после человека, который нравился так давно и так сильно, пусть прежде существовал только на страницах. Лицо удалось удержать. Дыхание — тоже. Сцену — тем более. Перед глазами наконец вспыхнуло окно: [Желание №1 выполнено.] [Задание перевыполнено.] [Вы сорвали непрямой поцелуй с губ героя.] [Награда: «Повелительный взгляд».] [Объект привязки: Гу Юй.] Пришлось буквально уставиться в воздух. Вот именно этого для полного счастья и не хватало. Непрямого поцелуя. Система, похоже, вообще не знала слова «границы». — Ты чего зависла? — лениво спросил Гу Юй. Пришлось моргнуть и перевести взгляд на него. Он смотрел с тем самым выражением, где смешивались удивление, насмешка и лёгкое, опасное любопытство. — Ничего, — сказала я, возвращая ему сигарету. — Просто задумалась о цене чужой доброты. Он взял её обратно, посмотрел на фильтр и чуть заметно усмехнулся. — Смело. — Ты же сам не любишь, когда я курю. — А ты, смотрю, быстро осваиваешься в роли. — В какой именно? — В той, где говоришь так, будто мы давно знакомы. Ответить не удалось. Позади снова раздались шаги. Те самые две твари, как назло, ещё не ушли далеко и теперь обернулись на полпути. Один заметил сигарету в руках Гу Юя, потом перевёл взгляд на меня и с мерзким удовольствием протянул: — М-да. Мы точно не вовремя. — Абсолютно, — подтвердил второй. — Уже уходим. На этот раз они действительно ушли, больше не оглядываясь. Проводив их взглядом, пришлось снова посмотреть на Гу Юя. Он щёлкнул пепел в сторону и спросил: — И долго ещё собиралась делать вид, что всё это было спонтанно? — У меня плохо получается? — Сносно. — Щедрая оценка. Он чуть склонил голову набок. — Ты действительно шла за мной с самого корпуса с этой книгой? Внутри всё медленно сжалось. — Ты заметил? — Почти сразу. Захотелось развернуться и уйти в ближайшую темноту, чтобы там умереть от стыда второй раз за жизнь. — И почему молчал? — Было интересно, чем закончится. — То есть ты решил досмотреть? — Ага. — Жестокий человек. — Не спорю. На несколько секунд между нами повисло молчание. Тихое, чуть насмешливое. Он докуривал уже спокойно, а во рту всё ещё держались вкус табака, жар затяжки и мерзко довольный перезвон системной музыки где-то на границе сознания. Проклятье. Это действительно произошло. Пол-университета было пройдено за Гу Юем хвостом. Было дождаться, пока он уйдёт курить подальше от кампуса. Всё это было настолько абсурдно, что уже почти переходило в разряд легенд, которыми потом пугают собственную совесть. Гу Юй затушил окурок и снова посмотрел на меня. — Ну что, девушка на сегодняшний день, — лениво сказал он, — теперь довольна? Подбородок сам собой вскинулся. — Пока не решила. — Тогда решай быстрее. День заканчивается. — Очень трогательная забота. — Я стараюсь. — Не видно. Он усмехнулся. Оставаться дольше было уже опасно. Слишком долго для первой такой сцены. Слишком явно для канона. Слишком легко для того, что должно было быть трудным. — Ладно, — сказала я. — Спасибо за помощь. — За какую именно? — За весь этот… спектакль. — Обращайся. — Лучше не надо. Он чуть прищурился. — Не обещаю. Проклятье. Очень опасный человек. Пришлось развернуться и уйти. С прямой спиной, ровным шагом и максимально нейтральным лицом — так, будто внутри не происходила полномасштабная катастрофа. Только когда деревья и фонари между нами стали плотнее, вырвался первый настоящий выдох. Система молчала. Ночь была тихой. Во рту всё ещё оставался вкус табака. Под деревом пришлось остановиться, прикрыть глаза — и почти сразу перед ними вспыхнуло новое окно: [Следующее желание будет выдано после стабилизации линии.] [Текущий уровень отклонения от канона: 4.2%] Взгляд застыл на цифре. Четыре и два. После одного вечера. После одной сигареты. После одной сцены. Внутри медленно похолодело. Если всё пойдёт такими темпами, к середине арки от оригинального сюжета может не остаться почти ничего. А значит, спасти их будет либо проще. Либо наоборот — окончательно невозможно. У судьбы и правда было очень дурное чувство юмора. Пальцы медленно сжались в кулак. — Ладно, — тихо сказала я в пустую ночь. — Один раунд за вами. Но это ещё не значит, что я проиграла.