Часть 8

Глава 8 Зал ожидания Я успела сделать всего несколько шагов к Гу Юю, когда над кампусом завыла сирена Не пожарная. Не учебная. Глухая, вязкая, мерзкая — из тех звуков, от которых тело сжимается раньше, чем разум успевает что-то понять. Сразу после неё ожили динамики. — Всем студентам и преподавателям немедленно пройти в ближайшие внутренние залы сбора! Повторяем: немедленно пройти в ближайшие внутренние залы сбора! Не приближаться к воротам кампуса! Не покидать территорию! Толпа дёрнулась мгновенно. Вот теперь это была уже не просто тревога. Это была паника, которой только что официально разрешили начаться. Кто-то рванул к общежитиям. Кто-то — к выходу. Кто-то, наоборот, застыл на месте с таким лицом, будто ждал, что сейчас кто-нибудь рассмеётся и скажет: «Да шутка это, расслабьтесь». Но никто не смеялся. Башня на горизонте стала ещё отчётливее. Ненормально высокая. Тёмная. До ужаса настоящая. Я успела сделать ещё шаг, когда в следующую секунду кто-то резко схватил меня за локоть. — С ума сошла? — отрывисто бросил Гу Юй. — Туда нельзя. Я обернулась. Он уже стоял вплотную. Слишком близко для человека, с которым я познакомилась только вчера. Но спорить сейчас было не о чем. Слева меня толкнули плечом, справа кто-то вскрикнул, а потом вся толпа качнулась разом — как вода в тазу, который кто-то резко перевернул. Если бы Гу Юй не дёрнул меня к себе, я бы просто не удержалась на ногах. — В спортзал! — крикнул один из парней рядом с ним. — Администрация всех туда сгоняет! — Не стойте! — заорал кто-то сзади. — Быстрее внутрь! Меня снова толкнули в спину. Гу Юй коротко выругался и, уже не церемонясь, перехватил меня за запястье. — Бежим. Мы сорвались с места вместе с остальными. До спортзала было недалеко, но в ту минуту мне казалось, что весь кампус внезапно стал в несколько раз длиннее. Люди бежали, оглядывались, кричали друг другу, роняли вещи на ходу. Чей-то телефон с глухим стуком упал на асфальт. Где-то позади заплакала девушка. Кто-то уже звонил домой прямо на бегу и почти срывался на крик: — Мам, это правда! Я не шучу, тут реально что-то в небе! Я не оборачивалась. Не потому, что не хотела. Потому что знала: если ещё раз посмотрю на Башню, ноги станут ватными. Знание сюжета отлично помогает, когда ты сидишь в комнате с книгой и заранее знаешь, какая сцена случится через десять страниц. Оно почти бесполезно, когда эта сцена разворачивается вокруг тебя, а рядом сотни людей по-настоящему напуганы. У входа в спортзал уже началась давка. Охранники и преподаватели орали так, будто одна только громкость способна заменить порядок. — По одному! — Не толкаться! — Быстрее внутрь! — Телефоны не роняйте! — Девушка, не назад, внутрь! Меня снова качнуло, но Гу Юй не отпустил руку. Он двигался быстро и жёстко, прокладывая путь через толпу не столько силой, сколько каким-то почти инстинктивным пониманием, где можно проскользнуть, где срезать, где притормозить, а где, наоборот, резко пойти вперёд. Его приятели не отставали. В итоге внутрь мы влетели не самыми первыми, но и не среди тех, кто намертво застрял у дверей. Спортзал уже гудел. На трибунах, у стен, прямо на полу — люди были везде. Кто-то сразу сел. Кто-то остался стоять. Кто-то плакал. Кто-то судорожно обновлял новости. В центре площадки преподаватели пытались выстроить хоть какое-то подобие рядов, но получалось у них откровенно плохо. Народу было слишком много. Информации — до смешного мало. А всё произошло так быстро, что никто не успел собраться с мыслями. — Сюда, — бросил Гу Юй. Мы сместились к боковой стене — подальше от входа, но не настолько, чтобы отрезать себе путь к выходу. Место было удачное: посвободнее, без давки, и главный экран под потолком отсюда просматривался отлично. Только когда мы остановились, он наконец отпустил моё запястье. На коже тут же остался жаркий, почти обжигающий след. Я быстро отвела взгляд. Не время. Вообще не время. Один из парней рядом с ним — высокий и дёрганый — сразу уткнулся в телефон. — Связи почти нет… Чёрт… У меня сестра в старшей школе за городом. Второй, наоборот, даже не смотрел в экран телефона — только на большой монитор под потолком. — Это вообще законно — вот так запирать людей? — Сейчас тебя именно это волнует? — рявкнул первый. Я уже не слушала. Потому что именно в этот момент экран дёрнулся и снова вывел экстренную трансляцию. Та же женщина. Тот же костюм. То же лицо, которое уже начинало трещать по швам, хотя голос она всё ещё удерживала усилием воли. — По состоянию на восемнадцать часов сорок две минуты подтверждено появление нескольких аномальных объектов на территории страны. Ведётся экстренная оценка риска. Гражданам рекомендуется сохранять спокойствие, оставаться в помещениях и не приближаться к внешним границам объектов. — «Объектов»?.. — нервно повторил кто-то у меня за спиной. — Они так башни называют? — Значит, она не одна? — прошептала девушка у стены. — Заткнитесь и слушайте! — раздражённо рявкнул преподаватель физкультуры, стоявший ближе к центру. Женщина на экране продолжала: — В некоторых районах зафиксированы вторичные пространственные искажения. Возможно временное ухудшение связи, перебои в подаче энергии и навигационные ошибки. Просим не распространять неподтверждённую информацию и дождаться дальнейших указаний. Вторичные искажения. То есть разломы они пока тоже не называли разломами. Логично. Человечество вообще любит сначала подбирать безопасные слова, а уже потом признавать, что никакой безопасности за ними не было. Я машинально достала телефон. Сеть то появлялась, то пропадала. Новостное приложение открывалось рывками. Чат общежития уже взорвался сообщениями. В группе факультета преподаватели требовали никуда не расходиться. В личных переписках у людей начиналась полноценная истерика. Гу Юй заметил, что я смотрю в экран. — Кто-то важный? — спросил он. — С чего ты взял? — У тебя лицо стало ещё мрачнее, чем обычно. — Спасибо. Очень тонкое наблюдение. — Не за что. Он стоял рядом, прислонившись к стене, и на фоне общего хаоса выглядел почти пугающе собранным. Не расслабленным. Именно собранным. Как человек, который уже понял главное: паника ничем не поможет, сначала нужно дождаться информации, а потом действовать. Жаль только, что информация в таких мирах почти всегда приходит тогда, когда уже поздно. — Ты знаешь, что делать? — спросил тот нервный парень с телефоном. — Пока — ничего, — коротко ответил Гу Юй. — Ждать. — Отличный план. — Есть лучше? Парень замолчал. Я бы, если честно, тоже промолчала. Потому что лучшего плана у меня не было. Я знала лишь общее направление катастрофы, но не точную схему первых часов. Когда читаешь роман, тебе не рассказывают, сколько времени уйдёт на то, чтобы согнать весь университет в спортзал, кто именно будет плакать у выхода и как быстро у всех начнут садиться телефоны. Зато тебе прекрасно показывают, кто после этого выживет. И кто — нет. Я скользнула взглядом по людям вокруг. Десятки лиц. Десятки тех, кто пока ещё жив, хотя логика жанра уже давно занесла их в категорию «фон». От этой мысли по спине пробежал холодок. — Тебе холодно? — вдруг спросил Гу Юй. Я резко повернула голову. — Нет. — Тогда перестань дрожать. Я стиснула зубы. Вот ведь внимательный. — Может, я просто нервничаю, как все нормальные люди? — Может. Но по его тону было ясно: он мне не верит. Впрочем, сейчас это было далеко не главной проблемой. Потому что в следующий момент экран в спортзале снова мигнул, и женщина исчезла. Вместо неё появился мужчина в военной форме. В зале сразу стало тише. Он даже не пытался ничего сглаживать. Это чувствовалось с первого взгляда. — Граждане, слушайте внимательно. В связи с подтверждённым появлением пространственных структур вводится режим экстренного реагирования. До получения дальнейших приказов все гражданские объекты массового пребывания переходят под внутренний контроль. Просим сохранять порядок и не покидать обозначенные безопасные зоны. — Военные?.. — выдохнул кто-то справа. — Всё настолько серьёзно? — прошептала девушка на трибунах. Я сжала пальцы. Да. Именно настолько. Мужчина на экране продолжал: — В течение ближайших часов на места будут направлены мобильные группы и представители временного координационного штаба. На данный момент особое значение имеет распределение ресурсов, медицинская проверка и регистрация возможных аномальных реакций. Регистрация. Вот оно. Значит, уже скоро начнут отслеживать первые признаки пробуждения. Пока неофициально — как «аномальные реакции». Потом — как редкое явление. А дальше — как новую норму. Мир смещался так быстро, что сознание уже не поспевало за телом. — Повторяем: не покидать безопасные зоны. Не приближаться к внешним периметрам. Не вступать в контакт с неизвестными световыми, звуковыми и пространственными явлениями. На словах про световые, звуковые и пространственные явления несколько человек нервно хихикнули. Плохой смех. Тот, что рождается не от веселья, а от перегруза. Я не смеялась. Потому что уже слишком хорошо видела: слова безнадёжно отстают от происходящего. Как только трансляция закончилась, спортзал загудел ещё сильнее. — Что значит «аномальные реакции»? — У кого-нибудь из вас голова болит? — Я домой хочу! — Если ворота закрыты, как мы вообще… — Да кто им теперь поверит? — Вы видели эту штуку в небе?! Преподаватели пытались распределить людей по факультетам и курсам. Волонтёры таскали воду. Кто-то уже притащил из буфета коробки с печеньем и сухпайками. Всё это напоминало плохо организованный лагерь выживания, который ещё сам не понял, что уже стал лагерем выживания. — Сун Синь. Я подняла голову. Гу Юй смотрел на меня чуть нахмурившись. — Ты вообще слышала, что я сказал? — Нет. — Я заметил. — Тогда зачем спрашиваешь? На колкость он не ответил. Просто кивнул в сторону левого коридора спортзала. — Там вода и аптечки. Сходишь со мной. Я моргнула. — Почему я? — Потому что ты всё равно сейчас не сможешь спокойно сидеть. Это оказалось до обидного точным. Я быстро взглянула на его приятелей. Те были заняты попытками кому-то дозвониться и, судя по всему, идти никуда не собирались. — Ладно, — коротко сказала я. Мы двинулись вдоль стены к служебному проходу. Чем дальше мы отходили от основной толпы, тем тише становилось вокруг. Оставались только гул голосов, эхо шагов и редкие объявления по внутренней системе. В служебном коридоре уже стояли коробки с бутылками воды, какими-то сладкими батончиками и аптечками. Двое преподавателей что-то быстро обсуждали у двери в подсобку и почти не обращали на нас внимания. Гу Юй без лишних слов подхватил сразу две упаковки воды. Я взяла аптечки и коробку с батончиками. И в ту же секунду перед глазами вспыхнуло окно системы. Резко. Как назло, в самый неподходящий момент. [Желание №4 открыто.] Я чуть не выронила коробку. Следом всплыла новая строка: [Желание №4: заставить Хэ Цзиньяня полюбить десерты.] Я уставилась в пустоту. Нет. Просто нет. Только не сейчас. Не в этот момент. Не тогда, когда над городом торчит Башня, по небу расползаются разломы, а людей согнали в спортзал, как перед стихийным бедствием. Хэ Цзиньянь? Серьёзно? Президент группы He. Будущий магнат. Человек, который терпеть не может сладкое. И ещё один из тех мужчин, с которыми у Сун Синь в этой безумной сюжетной конструкции будет слишком личная история. Я на секунду закрыла глаза. Господи, система, у тебя вообще есть чувство момента? — Эй. Я открыла глаза. Гу Юй стоял совсем рядом. — Ты опять зависла. — Нормально. — Это уже перестаёт звучать убедительно. — Привыкай. Он ещё секунду смотрел на меня так, будто хотел что-то спросить, но в итоге промолчал. Именно в этот миг за дверью коридора снова прокатился гул. Слабее, чем раньше. Но достаточно, чтобы лампы под потолком мигнули, а одна из бутылок в упаковке слегка покатилась по полу. Мы оба одновременно повернули головы к выходу. — Похоже, всё только начинается, — тихо сказал Гу Юй. Я крепче прижала к себе коробку с батончиками. Хэ Цзиньянь. Десерты. Башня. Разломы. Спортзал, забитый перепуганными людьми. И Гу Юй рядом — внимательный до раздражения и пугающе живой. Да. Похоже, всё действительно только начиналось.