Часть 9

Глава 9 Первый осмотр Мы вернулись в зал с водой, аптечками и коробкой батончиков как раз тогда, когда в спортзале снова наводили порядок. Вернее, пытались. Преподаватели уже не просто уговаривали всех сохранять спокойствие. Теперь людей быстро сортировали: распределяли по факультетам, курсам, состоянию, отдельно выводили тех, кто плакал, спорил или, наоборот, сидел слишком тихо и смотрел в одну точку. Переход от «всё под контролем» к почти полевому лагерю произошёл пугающе быстро. У служебного входа стояли двое мужчин в одинаковой серой форме без университетских знаков. Не военные. Не полиция. Но и не обычная администрация. Один разговаривал с деканом, второй листал что-то в планшете и время от времени поднимал глаза на зал так, будто оценивал не людей, а показатели. Мне это не понравилось сразу. — Сюда, — коротко бросил Гу Юй, кивая в сторону нашего места у стены. Мы поставили воду на пол, аптечки рядом, и почти сразу к нам начали тянуться люди. Не потому, что мы внезапно стали каким-то островком порядка. Просто в хаосе любой человек с бутылкой воды в руках мгновенно превращается в полезную точку. Я отдала аптечку девушке с дрожащими руками, потом открыла коробку с батончиками. Шоколадные. Песочные. Ореховые. И, конечно, именно в этот момент мне снова вспомнилась строка системы. Заставить Хэ Цзиньяня полюбить десерты. Очень уместно. Просто безупречно. Я так мрачно уставилась на батончики, что это заметил даже Гу Юй. — Они тебя чем-то оскорбили? — Пока нет. — Тогда почему ты смотришь на них так, будто собираешься объявить им личную войну? — У меня сложные отношения со сладким. — Странно. В столовой ты обычно берёшь десерт. Я резко подняла голову. — Ты и это запомнил? — А это было секретом? Проклятье. В нём было нечто особенно неприятное для человека, которому есть что скрывать: он правда замечал детали. Не напоказ, не пытаясь впечатлить, не превращая это в игру. Просто смотрел, запоминал и делал выводы. Такие люди и в книгах всегда создают проблемы. В жизни, как выяснилось, тоже. Я уже собиралась ответить чем-нибудь колким, когда над залом снова загрохотал динамик: — Просим всех студентов оставаться на местах! Через несколько минут начнётся первичная медицинская и регистрационная проверка! Студенты с жалобами на головокружение, шум в ушах, нарушения зрения, сильную слабость, онемение конечностей или необъяснимое чувство жара должны немедленно обратиться к ближайшему сотруднику! Спортзал загудел ещё сильнее. — Чего?.. — Это ещё зачем? — У меня, кстати, правда голова болит… — У меня тоже… — Это просто стресс! — А если нет? Я сжала пальцы. Вот и началось. Первые «аномальные реакции». Первые признаки. Первые люди, чьё тело уже начинает отвечать миру иначе. Пока всё это ещё называли медицинской проверкой. Но очень скоро такие слова станут просто мягкой оболочкой для совсем другой реальности. — Сун Синь. Я подняла глаза. Гу Юй смотрел прямо на меня. — У тебя что-нибудь из этого было? Очень плохой вопрос. Потому что честно ответить я не могла, а врать ему в лицо под этим внимательным взглядом было неприятно. — У всех сейчас стресс, — сказала я. — Это не ответ. — Тогда пусть будет уклонение. Он едва заметно нахмурился. — В ушах шумело? Я промолчала. — Свет мигал странно? Сильнее, чем для остальных? Вот ведь. Я отвела взгляд. — А ты всех сейчас так допрашиваешь? — Только тех, кто выглядит так, будто знает немного больше, чем должен. Я коротко усмехнулась. — У тебя отвратительная манера начинать разговор. — Но работает же. К сожалению, да. Пока я думала, чем оборвать этот диалог, у входа в зал началось движение. Внутрь вошли новые люди. Не преподаватели. Не студенты. Это ощущалось сразу — другой тип присутствия. Тише. Жёстче. Собраннее. Четверо в тёмной форме без заметных знаков различия. За ними — двое в светлых медицинских куртках с планшетами. И ещё трое в строгих костюмах, будто их выдернули не из кризисного штаба, а прямо из переговорной посреди совещания. Последний сразу притянул взгляд. Не потому, что я мгновенно узнала лицо. Пока нет. Просто вся группа невольно подстраивалась под него. Когда человек ничего не говорит, никуда не спешит и просто входит в помещение, а остальные уже замедляются, смещаются и оставляют ему нужную траекторию, — это всегда заметно. Высокий. Тёмный костюм. Белая рубашка без единой складки. Чёрные волосы падали на лоб, частично прикрывая взгляд, и от этого выражение лица казалось ещё холоднее. Он шёл спокойно, без демонстративной оглядки по сторонам, и всё же было ясно: не упускает ничего. У меня внутри словно все оборвалось. Нет. Только не говорите, что… Один из преподавателей тут же подошёл к нему и начал быстро что-то объяснять. Тот выслушал, коротко кивнул, взял у сопровождающего планшет и только потом поднял взгляд на зал. Лицо я увидела в профиль. И мне сразу захотелось поставить коробку с батончиками на пол и выйти в окно. Хэ Цзиньянь. Ну конечно. Разумеется. Как будто Башни, разломов, системы и Гу Юя рядом мне было мало. Он был моложе, чем в тех образах, которые позже разойдутся по новостям и деловым статьям. Но уже сейчас в нём читалось всё, что потом сделает его одной из самых тяжёлых фигур нового мира. Сдержанность. Холод. Раздражающая собранность. И то особое качество, из-за которого люди либо мгновенно начинают его ненавидеть, либо автоматически выпрямляют спину рядом с ним. Я смотрела на него, а в голове совсем некстати всплывали обрывки будущего. Группа He одной из первых встроится в новую систему власти. Хэ Цзиньянь окажется одним из тех, кто научится разговаривать с хаосом на языке выгоды. И да, он действительно ненавидит сладкое. А мне, разумеется, нужно будет это изменить. Потрясающе. — Ты чего? — тихо спросил Гу Юй. Проклятье. Я отвела взгляд слишком поздно. — Ничего. — Врёшь. — Это начинает раздражать. — Тогда перестань смотреть так, будто только что увидела личного врага. Я стиснула зубы. Очень хотелось ответить: не врага, хуже. К счастью, остатки здравого смысла меня ещё не покинули. — Просто устала, — сказала я. Гу Юй проследил за направлением моего взгляда, заметил новых людей у входа и чуть сузил глаза. — Знаешь кого-то из них? Вот же чёрт. — А должна? — Я спросил, первая ли это встреча.  Клянусь, однажды я начну отвечать ему исключительно междометиями. Из принципа. Но сейчас было не до этого. В центре зала уже выставляли столы. Медики начали вызывать студентов по рядам. Тех, у кого жалобы были заметнее всего, выводили первыми. А Хэ Цзиньянь тем временем спокойно принял краткий отчёт от одного из своих людей, что-то отметил в планшете и вдруг сказал — негромко, но так, что даже с нашего места я услышала: — Сначала тех, у кого во время первой волны были зрительные и слуховые аномалии. По позвоночнику будто провели куском льда. Нет. Только не это. Он приехал не просто как представитель корпорации посмотреть на редкое ЧП. Он приехал работать. И сразу по делу. Значит, корпорации уже в игре. С первой же ночи. Быстро. Слишком быстро. — Эй, — снова окликнул меня Гу Юй. — Что? — Ты побледнела. — Спасибо, успокоил. — Сун Синь. На этот раз он произнёс моё имя уже без насмешки. Просто чтобы я посмотрела на него. Пришлось посмотреть. — Если у тебя правда были симптомы, лучше сказать сейчас, чем потом. Я молчала. Потому что он был прав. И именно поэтому раздражал ещё сильнее. Если у меня были какие-то реакции — а они были, просто я пока не понимала, что считать системой, что стрессом, а что чем-то ещё, — то по логике происходящего мне следовало уже идти к столам. Но по логике сюжета — нет. По логике сюжета, как только ты добровольно делаешь шаг в сторону контроля, тебя начинают учитывать. Измерять. Оценивать. Записывать. А я пока не была готова позволить новому миру внести меня в свои списки раньше времени. — Ничего критичного, — сказала я наконец. — Обойдусь. — Звучит ненадёжно. — А ты с каких пор отвечаешь за мою надёжность? — С тех пор, как вытащил тебя из давки, наверное. Сказано было почти лениво. Но всё равно попало точно в цель. Потому что спорить с этим фактом было бессмысленно. Я резко отвернулась, будто меня внезапно заинтересовала стена. В этот момент по залу разнёсся новый голос: — Студенты из левого сектора — готовьтесь к первичному осмотру! Повторяем: левый сектор к первичному осмотру! Наш сектор. Прекрасно. Люди вокруг зашевелились. Кто-то сразу поднялся. Кто-то, наоборот, начал упрямиться. Одна девушка у стены расплакалась, повторяя, что не хочет, чтобы её «куда-то забирали». Подруга пыталась её успокоить, но выходило плохо. Я крепче сжала пальцы на крае коробки. Хэ Цзиньянь уже сместился к первому столу. Стоял чуть в стороне от врачей, но не как лишний наблюдатель. Скорее как человек, который будет принимать решения после них. И почти одновременно с этим перед глазами вспыхнуло окно системы. Резко. Не вовремя. [Промежуточное условие Желания №4 обновлено.] Я едва не выругалась вслух. Следующая строка появилась сразу: [Первый контакт с Хэ Цзиньянем должен состояться сегодня.] Ну конечно. Разумеется. С чего бы мне пережить хотя бы один кризис без дополнительного романно-сюжетного задания. — Ты сейчас выглядишь так, будто тебя ведут на казнь, — тихо заметил Гу Юй. Я медленно вдохнула. Потом выдохнула. — Не драматизируй. — Это не я. И вот тут, к сожалению, он снова оказался прав. Потому что где-то между Башней, разломами, экстренным штабом и Хэ Цзиньянем я окончательно почувствовала: жизнь перестала быть хотя бы относительно управляемой. — Левый сектор! — рявкнул кто-то из сотрудников. — Не задерживаем очередь! Пришлось поставить коробку на пол и двинуться вместе со всеми. Гу Юй пошёл рядом. Не вплотную. Не навязчиво. Просто рядом. И почему-то именно это ощущалось опаснее всего. Я старалась смотреть только вперёд, но взгляд всё равно цеплялся за столы, за медиков, за планшеты, а потом снова — за Хэ Цзиньяня. Он стоял у края ряда, выслушивал отчёты и время от времени сам задавал вопросы. Спокойно. Без суеты. Без лишних жестов. И почему-то рядом с ним все автоматически начинали говорить тише. Когда подошла наша очередь, один из медиков взял у студента передо мной браслет, проверил зрачки, что-то записал и задал пару вопросов про шум в ушах и жар в ладонях. Следующей была я. И именно в этот момент один из сотрудников у соседнего стола окликнул: — Господин Хэ. Хэ Цзиньянь повернул голову. — У нас два студента с совпадающими симптомами. Вам стоит взглянуть. Он сделал шаг в сторону. Потом ещё один. И оказался ровно там, где через секунду должна была остановиться я. Замечательно. Просто великолепно. — Следующая, — сказала медик, даже не поднимая глаз. Я шагнула вперёд. И одновременно с этим подняла взгляд. Хэ Цзиньянь тоже посмотрел на меня. Впервые. Его взгляд был холодным, точным и абсолютно незаинтересованным в человеческом смысле слова. Не мужской взгляд на красивую девушку. Не праздное любопытство. Не раздражение. Скорее так смотрят на странную цифру в отчёте: она может оказаться ошибкой, а может — важной закономерностью. Мне это сразу не понравилось. Очень. — Имя, — сказала медик. — Сун Синь. — Возраст. — Восемнадцать. — Жалобы: шум в ушах, перепады зрения, слабость, озноб, ощущение жара? Я на миг запнулась. Медик подняла глаза. И, кажется, эту крошечную заминку заметила не только она. Потому что рядом прозвучал спокойный голос: — Отвечайте точно. Хэ Цзиньянь. Вот и познакомились. Я перевела взгляд на него. Мужчина редкой красоты. Мужчина с ледяным взглядом. И мужчина, с которым судьба свела меня в отвратительно неподходящий момент. — Кратковременный шум в ушах был, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — И свет мигал странно. Но сейчас всё в порядке. Медик быстро внесла что-то в планшет. Хэ Цзиньянь не отвёл взгляда. — До проявления объекта или после? — спросил он. Ну да. Разумеется. Сразу уточняющий вопрос. — Во время первой волны. — Интенсивность? — Коротко. Не критично. На долю секунды в его лице что-то изменилось. Даже не эмоция — скорее внутренняя отметка. Он что-то зафиксировал. Потом коротко кивнул медику: — Отметьте для повторной проверки через два часа. И просто ушёл дальше. Вот так. Никакого пафоса, затянутой сцены или случайного соприкосновения рукавами. И уж тем более — никакого «наши взгляды встретились, и время остановилось». Просто оценил, задал два вопроса, принял решение и двинулся дальше. И почему-то именно это произвело самое сильное впечатление. Потому что он совсем не походил на человека, которого можно очаровать. Тем более десертом. Я отошла от стола, чувствуя, как внутри медленно поднимается очень неромантическое раздражение. — Ну как? — спросил Гу Юй, когда я вернулась к стене. — Поздравляю, — сказала я. — В моей жизни официально стало на одного неприятного мужчину больше. — Судя по тону, кого-то ты уже успела невзлюбить. Я бросила взгляд в сторону, где Хэ Цзиньянь разговаривал с медиками. — Очень взаимно, надеюсь. Гу Юй проследил за моим взглядом. Потом чуть прищурился. — А. Вот оно что. — Что — оно? — Значит, всё-таки знаешь его. Я устало прикрыла глаза. Нет, этот человек буквально создан для того, чтобы осложнять мне жизнь. — Ты сегодня невероятно дотошный. — Просто день такой. И тут он был прав на все сто. День действительно выдался именно таким. Мир только что треснул. Башня уже стояла над горизонтом. Разломы открывались. Людей сортировали по симптомам. А система хотела, чтобы я начала выстраивать какую-то нелепую линию с человеком, который даже на фоне глобальной катастрофы умудрялся выглядеть как идеально собранная корпоративная угроза. Потрясающе. Лучше не придумаешь. Перед глазами снова коротко мигнуло окно. [Первый контакт с Хэ Цзиньянем зафиксирован.] Да уж. Спасибо. Я бы и без подсказки не перепутала.