Часть 16

Глава 16 Звонки в старый мир Комнату мне выделили на третьем этаже. Небольшую, чистую, с узкой кроватью, письменным столом, шкафом, душем и окном на Лоянцзян. За стеклом дрожала чёрная вода, по берегу тянулась цепочка фонарей, а дальше темнел город, в котором уже начиналась новая жизнь — нервная, плохо освещённая и совсем не похожая на вчерашнюю. Я поставила сумку на пол и села на край кровати. Только теперь до меня по-настоящему дошло, как сильно я вымоталась. За один вечер мир успел сменить правила, набиться людьми, шумом, криками, приказами, выстрелами и новыми обязанностями. Я вытащила из бокового кармана плеер, пакет с батарейками и на секунду сжала их в ладони. Смешно. Я заранее знала, что меня переведут на базу у Лоянцзяна. Не готовилась слишком. Купила батарейки и скачала побольше музыки — из страха, из упрямства, из тоски по родине, которую легче было прятать в наушники, чем признавать вслух. Если станет совсем тяжело, у меня хотя бы останется что-то знакомое. Теперь это казалось почти детской мерой подготовки. И всё же не бесполезной. Потому что, когда мир выключают, тишина тоже начинает давить. Я достала телефон. Сети не было почти минуту. Потом одна полоска мигнула, исчезла, вернулась. Хватит. Сначала Е Сюань. Я открыла диалог и быстро напечатала: song520: Ты где? Ответ пришёл не сразу. Я уже успела написать второе сообщение, когда экран наконец вспыхнул. yexuan: В общаге. Точнее, уже нет. Нас согнали в актовый зал. У нас жертвы. Я уставилась на экран. Потом медленно напечатала: song520: Сколько? На этот раз он отвечал дольше. Почти мучительно долго. yexuan: Не знаю точно. На нашем кампусе говорят про погибших и раненых. Вокальный корпус закрыли первым. Одна девочка с младшего курса… Чёрт. Я закрыла глаза. Цюаньчжоуский педагогический университет. Отделение вокального исполнительства. Е Сюань должен был сидеть среди репетиционных аудиторий, сценических классов и концертных залов, а не считать погибших в собственной альма-матер. Теперь в этом корпусе уже были жертвы. Я быстро напечатала: song520: Ты ранен? yexuan: Нет. Просто… Я впервые видел, как человек умирает рядом. Это не должно было случиться так быстро. Я смотрела на экран и почти слышала его голос. Не сценический. Не красивый. Не тот, которым удобно петь. Настоящий. Сбитый, хриплый, перепуганный. Е Сюань боялся честно, без красивой позы. И от этого становился ещё живее. song520: Слушай внимательно. Если сможешь выехать — выезжай. Не жди, пока ваш кампус окончательно закроют. Приезжай в Бюро изучения аномалий. Ответ пришёл сразу. yexuan: Куда? song520: База у Лоянцзяна. Защищённый жилой комплекс. Свет, вода, охрана, резервное питание. Здесь собирают людей с проявившимися способностями и нестандартными реакциями. Он молчал дольше. Потом: yexuan: Ты сейчас серьёзно? Это звучит как ловушка из плохого романа. Я невольно усмехнулась. song520: Я серьёзно. Я уже здесь. Пауза. Потом на экране медленно появились три точки. Исчезли. Снова появились. yexuan: Ты в порядке? Я посмотрела в окно на чёрную воду Лоянцзяна. Потом на собственные пальцы. И ответила честно, насколько могла. song520: Жива. Этого пока достаточно. Через несколько секунд пришло новое сообщение. yexuan: Я приеду. И почти сразу второе: yexuan: Если нас вообще выпустят. Я быстро набрала: song520: Если не выпустят — найди способ связаться снова. Не геройствуй. Не бегай один. И держись ближе к тем, кто умеет думать, а не орать. Ответ пришёл неожиданно быстро. yexuan: Ты сейчас звучишь так, будто уже пережила конец света. Я на секунду застыла. Потом написала: song520: Я сейчас звучу как человек, который не хочет, чтобы ты сдох. Несколько секунд он не отвечал. Потом прислал: yexuan: …Ладно. Тогда я постараюсь не сдохнуть. И да, если выберусь — ты мне всё объяснишь. Вот ведь. Почему все мужчины вокруг меня сегодня решили, что однажды я им всё объясню? Я не стала отвечать на это. Только написала: song520: Жду. Экран погас. Я медленно выдохнула. Следующий звонок был куда тяжелее. Родители Сун Синь. Точнее, родители той Сун Синь, чьё тело я теперь носила. Люди, которые не были моими и всё же стояли слишком близко, чтобы от них отмахнуться. Мысль пришла резко, почти болезненно, и на миг мне стало трудно дышать. Это были не мои родители. Не те, что остались в моей прошлой жизни. Не те, по кому я уже однажды успела отболеть до немоты. И всё же тело Сун Синь, её память, её привязанности — да и что там, уже не только они — отзывались на эту мысль слишком живо. Душа будто не желала разбираться, где здесь чужое, а где моё. Стоило представить их одних, в темноте, среди тревоги, слухов и надвигающегося хаоса, как внутри всё болезненно сжималось. Я могла сколько угодно напоминать себе, что эта семья не была моей по крови и по прошлой судьбе. Но страх за них всё равно был настоящим. Я нашла нужный номер и несколько секунд просто смотрела на него. Точнее, родители той Сун Синь, чьё тело я теперь носила. Люди, которые не были моими и всё же стояли слишком близко, чтобы от них отмахнуться. Потом нажала вызов. Гудок. Ещё один. Ещё. Я уже решила, что сеть снова умерла, когда на том конце наконец взяли трубку. — Синьсинь? Голос матери. Усталый, нервный, сразу очень живой. У меня на секунду сжалось горло. — Да, это я. — Где ты? Ты в порядке? Мы тебе звонили! По телевизору несут какой-то ужас, отец уже хотел ехать за тобой. На фоне послышался мужской голос: — Дай сюда! Синьсинь? Сун Синь? Ты где сейчас? Отец. Я закрыла глаза. Ладно. Соберись. — Я в безопасности, — сказала я ровно. — Папа, мама. Вам нужно выехать. На том конце сразу стало тише. — Куда выехать? — резко спросил отец. — К базе Бюро изучения аномалий у Лоянцзяна. Здесь безопаснее, чем дома. Есть свет, вода, охрана, резервное питание. — Что за бюро? — спросила мать. — Это вообще официальное место? Очень хороший вопрос. И отвечать на него пришлось быстро. — Сейчас это не так важно. Важно то, что здесь организованный защищённый комплекс, а в городе в любой момент может начаться настоящий провал по свету и связи. На несколько секунд в трубке повисла тишина. Потом отец сказал уже другим тоном: — Ты что-то знаешь? Проклятье. Слишком прямой человек. — Я знаю, что сидеть дома — плохая идея, — ответила я. — Если блэкаут ударит всерьёз, в городе начнётся паника. Лифты встанут, вода пойдёт с перебоями, связь может лечь. Лучше не проверять это на себе. Мать тихо вдохнула. — Синьсинь… ты нас пугаешь. Я прижала пальцы ко лбу. — Я специально и пугаю. Потому что иначе вы останетесь дома. Отец молчал дольше. Потом спросил: — Нас туда пустят? — Я постараюсь это устроить, — сказала я. Прозвучало увереннее, чем я чувствовала. Но сейчас им нужна была не моя честность. Им нужна была опора. — Что брать? — быстро спросила мать. — Если ехать, то что брать? — Документы. Лекарства. Тёплую одежду. Зарядки. Воду, если есть под рукой. Не набивайте сумки ерундой. — А еду? — Возьмите немного. Но не пытайтесь утащить полквартиры. Отец наконец сказал коротко: — Понял. Вот и всё. Решение принято. Иногда взрослые тоже становятся очень простыми, когда мир снаружи становится слишком сложным. — Я пришлю адрес и имя для пропуска на контрольный пункт, — сказала я. — Как только будете выезжать — напишите. — Синьсинь, — тихо позвала мать. — Да? — Ты правда в порядке? Я посмотрела на собственное отражение в тёмном стекле. Чужое лицо. Мои глаза. И весь этот новый мир за спиной. — Пока да, — сказала я. — Этого тоже пока достаточно. Когда звонок закончился, я ещё какое-то время просто сидела на краю кровати, держа телефон в руке. Тишина в комнате была не полной. Где-то в коридоре катили тележку. За дверью кто-то быстро прошёл. На улице, у входа в базу, коротко пискнул электронный пропуск. База жила. Не как временное убежище. Как место, которое собирается простоять долго. Я снова посмотрела в окно на Лоянцзян. Вода была тёмной, почти чёрной, но по ней всё ещё тянулись полосы света от базы. За рекой лежал Цюаньчжоу — плотный, живой, слишком населённый для такой ночи. Если электричество ляжет всерьёз, страшно будет не только на главных улицах. Страшно будет в каждом доме, в каждом кампусе, в каждом подъезде, где люди останутся один на один с тем, чего не понимают. Даже не столица. А всё равно город, который может захлебнуться хаосом за одну ночь. Я положила телефон рядом, вытащила плеер и на секунду улыбнулась. Хорошо, что я всё-таки купила батарейки, скачала музыку. Регрессор позаботился о месте, где можно не только выжить, но и не сойти с ума в темноте. А ещё — хорошо, что Е Сюань ответил. Потому что мысль о вокальном отделении Цюаньчжоуского педагогического университета, где уже были жертвы, царапала особенно неприятно. Наверное, потому что сцена была слишком простой. Студенты-вокалисты, которые утром ещё думали о дыхании, диапазоне и зачётах. И мир, которому на это оказалось плевать. Я подняла телефон ещё раз. Сеть мигнула. Потом пришло одно короткое сообщение. yexuan: Мне страшно. Я смотрела на него несколько секунд. Потом медленно написала: song520: Я знаю. Просто доезжай. И только после этого наконец положила телефон и позволила себе просто сидеть у окна, глядя на воду.