Часть 18

Глава 18 Обратная удача Когда он отстранился, мир не вернулся сразу. Тепло его губ ещё держалось на коже, пальцы всё ещё легко касались моей руки, а над Лоянцзяном по-прежнему лежала густая предрассветная темнота. За спиной светилась база, впереди чернела вода, и на короткое, почти невозможное мгновение всё это — разломы, монстры, беготня, пробки, выстрелы — будто отступило. Е Сюань смотрел на меня так, словно сам не до конца понял, как дошёл до этой точки. Усталый. Светлый. Немного растерянный. И слишком живой. Я уже хотела сказать что-нибудь лёгкое, чтобы разрядить тишину после поцелуя, когда перед глазами резко вспыхнул розовый экран. [Отклонение от основной сюжетной линии: 30%] У меня похолодели пальцы. Следующая строка проступила сразу: [Желание №4: заставить Хэ Цзиньяня полюбить десерты — провалено.] Сердце ухнуло вниз. Я даже не успела толком выругаться про себя, как система добавила ещё: [Наказание активировано: обратная удача.] И сразу следом, сухо и безжалостно: [Наказание активировано: утрата приоритетной сценической коррекции.] Последняя строка легла внизу, как пломба на приговоре: [Продолжительность эффекта: 12 часов.] Что-то исчезло мгновенно. Не сила. Не лицо. Не тело. А тот невидимый слой, который раньше постоянно подправлял для меня реальность: мягче свет, удачнее ракурс, чуть красивее неловкость, чуть дольше чужой взгляд, чуть легче поворот головы. Всё то, что делало даже абсурдную сцену почти естественной, а иногда — слишком хорошей, чтобы ей верить. Теперь этого не было. Я резко поднялась со скамейки — и тут же зацепилась ногой за край. Не упала, но пошатнулась так неловко, что едва сама себя не возненавидела. Е Сюань мгновенно тоже поднялся и поймал меня за запястье. — Осторожно. — Вижу, — пробормотала я. Голос прозвучал глуше, чем обычно. Он не отпустил руку сразу. Секунду смотрел на меня — уже не тем мягким, чуть затуманенным взглядом, который остался после поцелуя. Не холодно. Не отстранённо. Просто иначе. Прямее. Внимательнее. — Что такое? — спросил он. — Ничего. — Ты побледнела. Я едва не рассмеялась. Ну конечно. Не пауза после поцелуя. Не романтическая неловкость. Не “ты смущаешься”. Бледность. Усталость. Реальность без фильтра. — Просто ночь была длинная, — сказала я. Он продолжал смотреть. И именно тогда я окончательно поняла: система не соврала. Его взгляд действительно изменился. Не потому, что он внезапно охладел или передумал. Просто больше ничего не выставляло меня в удачный кадр. Я не выглядела “нежно уставшей”. Не выглядела “трогательно измученной”. Не выглядела “красиво бледной”. Я выглядела как девушка, которая после ночи конца света еле стоит на ногах. И это почему-то било сильнее, чем хотелось бы. Е Сюань медленно отпустил мою руку. — Я сам поднимусь, — сказал он. — Что? — До комнаты. Не надо идти со мной дальше. — После того как только что поцеловал? — Именно поэтому и говорю. Я моргнула. Он чуть нахмурился — не раздражённо, а так, будто его самого не радовало, что приходится говорить очевидное. — Ты выглядишь измождённой, — сказал он. — Тебе надо лечь. Вот оно. Система даже не стала делать наказание сложным. Просто отобрала удачный свет — и мир сразу стал честнее. Слишком честным. — Я не развалюсь по дороге до лифта, — сухо сказала я. — Я не про лифт. — А про что? — Про тебя вообще. На несколько секунд между нами повисла тишина. Ещё вчера или даже час назад такая фраза автоматически легла бы в красивую романтическую рамку. Система бы помогла. Подложила бы нужную паузу, воздух, свет, интонацию. Сейчас ничего этого не было. Просто усталый парень смотрел на не менее усталую девушку и говорил ей идти спать. И, проклятье, от этого всё ощущалось ещё реальнее. — Ладно, — сказала я. — Тогда хотя бы покажу тебе, где комната. Он, кажется, хотел возразить, но я уже пошла к жилому корпусу. Через пару секунд он всё-таки двинулся следом, катя рядом скутер. Теперь, когда мы шли медленнее, я рассмотрела его багаж лучше. Сумки на руле и по бокам скутера действительно были набиты наспех, но вещей всё равно оказалось мало. Слишком мало. И только сейчас я заметила чехол за спиной. — Ты ещё и гитару притащил? — спросила я. Он коротко глянул на меня. — Да. — Конечно. — Что “конечно”? — Конец света, пробки, монстры, база, эвакуация. И всё равно гитара. — Она полезнее половины вещей, которые обычно берут люди. — Очень спорное заявление. — Не спорное. Просто ты не умеешь ею пользоваться. — Я и не собиралась. Он чуть усмехнулся. Хорошо. Значит, хоть это у него осталось. Мы вошли в жилой корпус. Внутри было тихо. Лифтовой холл заливал ровный белый свет. У стены стоял кулер, рядом — низкий столик с одноразовыми стаканчиками, но уже пустыми. Несколько дверей были приоткрыты, в глубине коридора мелькнула чья-то тень. Я нажала кнопку лифта. Ничего. Нажала ещё раз. Тоже ничего. Только с третьей попытки круглый индикатор наконец загорелся. Я медленно выдохнула. Вот и первое. Обратная удача, значит. Е Сюань, похоже, тоже заметил мою короткую паузу, но комментировать не стал. Когда лифт приехал, мы вошли внутрь. Я машинально подняла глаза на зеркальную панель — и почти не узнала кадр. Не потому, что внешность изменилась. Потому что исчезла подача. Зелёные волосы всё ещё были зелёными. Лицо Сун Синь всё ещё оставалось красивым. Но теперь в глаза лезло не это. Тени под глазами. Сухость губ. Напряжённые плечи. То, как тяжело, оказывается, я держу спину. Рядом Е Сюань выглядел так же: не “мальчик из красивой сцены у реки”, а человек после долгой опасной дороги — красивый, да, но бледный и выжатый. Лифт дёрнулся вверх. — Что у тебя вообще с собой? — спросила я. — Самое нужное. — Это очень пугающая формулировка. — Документы. Ноутбук. Пара вещей. Зарядки. — И гитара. — И гитара. — А еда? Я закрыла глаза на полсекунды. Прекрасно. То есть человек, который доехал через ночной Цюаньчжоу на скутере, взял документы, гитару, провода, но не догадался захватить с собой что-нибудь, что можно съесть. — Я думал, — сказал он немного тише, — сначала просто зарегистрируюсь, осмотрюсь, а потом, если что, съезжу обратно. — Некуда уже “обратно”, — вырвалось у меня. Он поднял взгляд. Слишком резко. Слишком уверенно. Я сразу же смягчила голос: — В смысле… не сегодня. Он кивнул. Без спора. Без лишних слов. Похоже, и сам уже всё понял, просто ещё не успел оформить это до конца. Двери открылись на его этаже. Мы вышли в коридор. Свет здесь был мягче, чем внизу. Тихо гудела вентиляция. Где-то за стеной шумела вода — видимо, кто-то в душе. Всё выглядело почти как обычное общежитие для обеспеченных людей, если забыть, что снаружи мир уже пошёл трещинами. — На базе есть общая кухня, — сказала я, пока мы шли к его секции. — Но это не значит, что тебя кто-то будет кормить. Здесь каждый сам решает вопрос с продуктами. — Понял. — Склад с едой пока закрыт. Его не собираются открывать, пока нет реальных проблем с припасами. — Очень обнадёживает. — Это не обнадёживание. Это реальность. — Я заметил. — То есть завтра тебе всё равно придётся думать, где брать еду. — Сам разберусь. — Один? — А что? — А то, что ты только приехал, базы не знаешь и уже начал с того, что привёз гитару, но не привёз воду. Уголок его рта дёрнулся. — Аргумент неприятный, но честный. — Я вообще сегодня неприятно честная. — Я уже понял. Мы дошли до нужной двери. Он приложил карточку. Красный огонёк. Приложил ещё раз. Снова красный. Я почти почувствовала, как система довольно улыбается у меня за спиной. — Попробуй сильнее прижать, — сказала я. — Угу. Третья попытка. Наконец зелёный сигнал, короткий писк, дверь открылась. — Видишь, — сказала я. — База просто хотела проверить твою стойкость. — Или моё терпение. Он толкнул дверь плечом, завёл внутрь сначала скутерные сумки, потом снял с себя гитару. Комната оказалась почти такой же, как у меня: кровать, стол, шкаф, окно, санузел. Чисто, пусто, безлично. Очень удобно для новой жизни, которую никто не планировал начинать. Е Сюань бросил вещи на кровать и начал разбирать. Документы. Ноутбук. Зарядки. Пара футболок. Толстовка. Зубная щётка. Паста. Пауэрбанк. Блокнот. Какие-то таблетки без коробки. И гитара в чехле у стены. Я молча посмотрела на всё это. Потом всё-таки спросила: — И это весь твой план выживания? Он тоже окинул вещи взглядом. — В моменте это казалось достаточным. — В моменте ты был идиотом. — Возможно. — Возможно? — Ладно. Точно был. Я невольно хмыкнула. И в ту же секунду его сумка, которую он не до конца положил, соскользнула с кровати на пол. Очень красиво. Очень вовремя. Я наклонилась поднять её — и тут же задела локтем край стола. Стоявший там пустой стаканчик упал, покатился, ударился о ножку кровати и, разумеется, не остановился, пока не оказался у меня под ногами. Пришлось ловить равновесие второй раз за десять минут. Е Сюань мгновенно шагнул ближе. — Вот об этом я и говорил. — Даже не начинай. — Ты сейчас выглядишь так, будто тебя кто-то проклял. Я застыла на полсекунды. Потом медленно выпрямилась. — Очень смешно. — Я не шутил. Проклятье. Он смотрел на меня уже без малейшего романтического смещения, и именно это было самым неприятным. Не потому, что между нами всё исчезло. А потому, что исчез фильтр, который раньше делал меня центром удачного кадра. Теперь я была просто выжатой девушкой, которая второй раз за короткий срок едва не рухнула на ровном месте. — Всё нормально, — сухо сказала я. — Нет. — Да. — Сун Синь. Он произнёс моё имя негромко, но слишком прямо. — Ты еле стоишь, — сказал он. — Не надо ещё и со мной возиться. На секунду я ничего не ответила. Просто стояла и чувствовала, как раздражение, усталость и эта новая, неприятная ясность медленно трутся друг о друга внутри. В этот момент из коридора послышались шаги. Кто-то остановился у двери, уже почти прошёл мимо — и вдруг вернулся. Я обернулась. Парень лет двадцати с чем-то, в спортивных штанах и футболке, смотрел сначала на меня, потом на Е Сюаня, потом снова на него, и на лице у него медленно проступало то особое выражение, когда память уже узнала человека, а разум ещё пытается догнать. — Подожди… — сказал он. — Ты же… Е Сюань едва заметно напрягся. — Ты же Е Сюань? — выдохнул парень. — Финалист «Голоса весны»? Из Цюаньчжоу? Я не ошибся? Ну конечно. Обратная удача не могла ограничиться кнопкой лифта и падающими сумками. Ей обязательно надо было добить сцену социально. Е Сюань на секунду прикрыл глаза. Очень коротко. Но я всё равно увидела. Устал. Не хочет. Совсем не сейчас. — Да, — сказал он наконец. — Это я. Парень мгновенно оживился. — Чёрт, я так и знал! Я тебя в полуфинале видел! У нас весь район тогда обсуждал! Ты же из Цюаньчжоу, да? Я просто сначала не поверил… — Да, из Цюаньчжоу, — спокойно ответил Е Сюань. — Ничего себе… — парень нервно усмехнулся. — Вот это встреча. Извини, я просто… не ожидал. В коридоре уже приоткрылась ещё одна дверь. Отлично. Прямо замечательно. — Ему нужно отдохнуть, — сказала я раньше, чем коридор окончательно превратился в сборище зрителей. — Дорога была тяжёлая. Парень тут же спохватился. — А, точно. Извини. Просто неожиданно. Я Чжан Юй. Тоже из Цюаньчжоу, кстати. — Е Сюань, — коротко сказал он. — Да-да, это я уже понял. Ладно, отдыхай тогда. И… держись. — Ты тоже. Чжан Юй ушёл, но уже на ходу полез за телефоном. Я проводила его взглядом. Потом повернулась обратно к Е Сюаню. — Поздравляю. Твой тихий въезд провалился. — Спасибо. Очень поддерживает. — Я стараюсь. Он устало усмехнулся, но сил на что-то большее у него явно не осталось. Я посмотрела на его вещи ещё раз. На гитару у стены. На ноутбук. На полное отсутствие чего-либо съедобного. Завтра и правда придётся что-то решать. И, возможно, гораздо раньше, чем хотелось бы. — Ладно, — сказала я. — Слушай внимательно. Сейчас ты закрываешь дверь, пьёшь воду из-под крана только если совсем припрёт, никаких героических походов по базе до утра не устраиваешь, а завтра мы думаем, как добыть тебе еду. — Мы? — Да, мы. Потому что если пустить тебя одного, ты, судя по всему, вернёшься с медиатором для гитары и без лапши. Он посмотрел на меня несколько секунд. А потом очень тихо сказал: — Иди спать, Сун Синь. — Ты мне не командир. — Нет. Но ты сейчас правда выглядишь так, будто ещё немного — и сядешь прямо в коридоре. И это снова попало слишком точно. Грубо. Открыто. Без той мягкой подсветки, что раньше сглаживала острые углы. Просто правдой. Я отвела взгляд первой. — Спокойной ночи, Е Сюань. — Спокойной ночи. Он уже взялся за дверь, когда ремешок моей сумки вдруг тихо треснул. Сумка шлёпнулась на пол. Молния разошлась. Телефон, пропуск, салфетки и печенье, которое мать сунула мне наверху, высыпались на ковровую дорожку. Я застыла. Потом медленно опустила взгляд. Е Сюань тоже посмотрел вниз. Пауза длилась секунды две. А потом он очень тихо сказал: — Теперь верю. — Во что? — Что тебе действительно надо лечь. Я выдохнула сквозь зубы и присела собирать вещи. Печенье хрустнуло в пальцах. Сладкое. Конечно. Система умела издеваться с композицией. [Желание №4: заставить Хэ Цзиньяня полюбить десерты — провалено.] Я быстро сунула всё обратно, не пытаясь уже аккуратно раскладывать по местам. В голове медленно собиралось завтрашнее утро: кухня, продукты, поиск, новая база, обратная удача, двенадцать часов штрафа. Я поднялась. — Утром напишу, — сказала я. — Напишешь, если выспишься. — Очень смешно. — Я серьёзно. Я посмотрела на него. На светлые волосы. На светло-карие глаза с зелёным отливом. На усталость, которая уже почти не скрывалась. А потом неожиданно ясно подумала: без ореола главной героини всё вокруг стало менее красивым, зато намного более настоящим. И, возможно, именно это было самым неприятным в наказании. Оно не уродовало меня. Оно просто лишало мир желания подыгрывать. — Закрывайся, — сказала я. — Иди спать, — ответил он. Я махнула рукой и пошла обратно по коридору. До лифта оставалось шагов десять, когда перед глазами снова коротко вспыхнуло розовое окно: [Штрафной режим действует.] [Оставшееся время: 11:46:52] Я с мрачным лицом нажала кнопку. Разумеется, лифт не приехал сразу.