Часть 19

Глава 19 Не та команда Проснулась я оттого, что в комнате было слишком светло. Несколько секунд я лежала, не двигаясь, и просто смотрела в потолок. Тело было тяжёлым, как после болезни, но не больным — просто выжатым. Такое чувство бывает, когда тебя не ранили, не сломали, не добили, а просто использовали до последней капли и только потом оставили в покое. Потом память догнала меня: двенадцать часов штрафа. Я перевернулась на бок, нащупала телефон и прищурилась от яркости экрана. 10:17. Под таймером системы всё ещё висел штраф. [Штрафной режим действует.] [Оставшееся время: 06:23:11] Я медленно выдохнула в подушку. Прекрасно. То есть я действительно поспала по максимуму, как и собиралась. Просто штрафу было плевать на мои планы. Он всё ещё сидел у меня на шее, как злая, терпеливая тварь, не спеша, но с удовольствием дожёвывающая остатки моего везения. Я полежала ещё минуту. Потом села. Комната выглядела обычной. Слишком обычной. Стол, шкаф, окно, узкая кровать, мини-холодильник, вчерашняя сумка на полу. Всё на месте. Всё знакомо. Всё будто чуть-чуть потускнело. Не внешне. По ощущению. Я подошла к зеркалу и посмотрела на себя. Волосы всё ещё были тёмно-зелёными. Лицо Сун Синь всё ещё оставалось красивым. Но в первую очередь в глаза бросались тени под глазами, сухость губ и то, как тяжело, оказывается, держится спина, когда никто незримо не подправляет тебе осанку и выражение лица. Ну да. Вот так, значит, я теперь выгляжу без сюжетной поблажки. Умывание не помогло. Кофе у меня не было. Еды тоже. Холодильник, разумеется, встретил меня пустотой, как и в прошлый раз. Я быстро оделась, стянула волосы, сунула телефон в карман и вышла. В коридоре уже пахло базой. Не домом. Не обычным утром. А именно базой — кипятком, дешёвым кофе, чистящим средством, пластиком и какой-то сухой деловитостью, которая появляется там, где люди слишком быстро учатся жить по новым правилам. Где-то дальше, у общей кухни, переговаривались. Кто-то раздражённо хлопнул дверцей шкафчика. Внизу, у лифтов, коротко пискнул электронный турникет. База работала. И, что хуже, работала уже без моей красивой драматической паузы. Лифт, разумеется, пришлось ждать. Потом оказалось, что он сначала поехал не вниз, а вверх. Потом, когда двери наконец открылись, внутри стоял кто-то с тележкой, заставив меня вжаться в угол. Потом на первом этаже двери закрылись перед самым носом у женщины с коробкой, и их пришлось удерживать рукой, потому что она не успевала. Обратная удача не была эффектной. Она просто делала всё раздражающе кривым. Когда я добралась до административного холла, распределение уже шло полным ходом. Людей было много. Пробуждённые. Военные. Техники. Медики. Те, кто за ночь уже стал нужным. Те, кого ещё только собирались куда-то пристроить. На больших экранах висели схемы районов Цюаньчжоу, сектора, маршруты, отметки опасных зон и короткие списки групп. Их было видно сразу. Собранные, вооружённые, уже внутренне ушедшие в задачу. И среди них — все главные мужские персонажи. Гу Юй. Се Ян. Е Сюань. И ещё несколько сильных пробуждённых, которых я слишком хорошо помнила по книге. Моего имени там, разумеется, не было. Я подошла ближе. У распределительного стола стоял Хэ Цзиньянь. Сегодня он выглядел так, будто ночь для него вообще не считалась уважительной причиной быть мягче. Чёрная рубашка, собранное лицо, планшет в руке, короткие, точные указания. Он не повышал голос. Ему не нужно было. Я резко вспомнила вчерашнее системное окно. [Желание №4: заставить Хэ Цзиньяня полюбить десерты — провалено.] Вовремя, как всегда. Он поднял взгляд, когда я подошла. Скользнул по мне быстро, оценивающе, без лишней паузы. — Сун Синь, — сказал он. — Хорошо. Подойди. Я подошла ещё на шаг. — Моё распределение? — спросила я. Он открыл таблицу. — Очистительные работы. Сектор три. Цюаньчжоуский педагогический университет. На секунду я решила, что ослышалась. — Что? — Сектор три, — повторил он спокойно. — Цюаньчжоуский педагогический университет. — Я SS-ранг. — Поэтому и идёшь. Это было сказано так буднично, что я даже не сразу нашлась с ответом. Не передовая. Не быстрый отряд. Не центр развития событий. Уборка. Расчистка. Последствия боя. — Я подхожу для группы быстрого реагирования, — сказала я. — Подходишь, — отозвался Хэ Цзиньянь. — Но не только для неё. Он листнул экран. — На очистке тоже нужны сильные ранги. Там остались опасные зоны и нестабильные остатки. Я отправил туда несколько SS. Несколько. То есть это не выглядело личным унижением. Не выглядело ссылкой. Не выглядело наказанием лично от него. Просто холодная функциональность. И от этого спорить было сложнее. Я всё равно открыла рот — и в этот момент у стола прозвучал мягкий женский голос: — Брат, ты опять решил держать меня подальше от опасности? Я повернула голову. И узнала её сразу. Сестра Хэ Цзиньяня. Святая огня. Один из моих любимых второстепенных персонажей. Вживую она оказалась именно такой, какой я её и помнила: мягкие черты, спокойный взгляд, тонкая фигура — и огненное копьё в руке, слишком серьёзное для её тихого характера. Пламя по древку текло спокойно, как если бы огонь у неё слушался не приказа, а дыхания. На секунду я даже забыла о себе. Потому что правда любила её в книге. Не за силу даже. За то, что она умудрялась остаться тёплой в мире, который слишком быстро делал людей жёсткими. — Я решил поставить тебя туда, где ты сейчас полезнее, — ответил Хэ Цзиньянь, даже не повернув головы полностью. — Это очень красивый способ сказать “не мешайся под ногами”. — Да. Она тихо вздохнула — не капризно, а скорее с привычной покорностью человеку, который уже не первый раз сталкивается с братской гиперопекой. И именно в этот момент Се Ян, уже почти подошедший к своей группе, скользнул взглядом по экрану распределения. Пауза была крошечной. Но я её увидела. Он перевёл взгляд на меня. Потом снова на список. И в этой короткой заминке было слишком многое. Он читал книгу. Он знал эту арку. Знал, что Сун Синь должна быть не здесь. Не в зачистке. Не на уборке последствий. Не в стороне от главной линии. А в быстром отряде. Он ничего не сказал. Только лицо на секунду стало чуть жёстче. Потом его окликнули, и внимание сцены сместилось: сестра Хэ Цзиньяня задала ещё какой-то вопрос, кто-то передал планшет, один из бойцов подошёл за маршрутом, и момент ушёл. Точно так же, как уходит всё, когда штраф делает тебя не центром, а просто ещё одним человеком в толпе. — Сун Синь, — снова сказал Хэ Цзиньянь. Я заставила себя оторваться от Се Яна. — Что? Он протянул мне маршрутный планшет. — Выезд через семь минут. Основные задачи: маркировка опасных участков, расчистка проходов, сбор биологических остатков, эвакуация тел, поиск выживших, если таковые остались. Эвакуация тел. Сбор биологических остатков. Чудесно. — Я могу сменить группу? — спросила я прямо. Его взгляд остановился на мне чуть дольше, чем раньше. Но только чуть. — Нет. — Почему? — Потому что распределение уже собрано. — А если я считаю, что на другой линии буду полезнее? — Тогда покажешь это результатом в своей. И всё. Никакой дополнительной сцены. Никакого шанса. Никакой скрытой уступки. Он уже повернулся к следующему человеку. Разговор был закончен. Я отошла в сторону, чувствуя, как внутри медленно и неприятно сжимается раздражение. Не потому, что уборка была “ниже” меня. А потому, что канон двигался без меня. Пока главные персонажи уходили в быстрый отряд, я отправлялась разгребать руины после уже случившегося кошмара. И если там, впереди, сейчас начнёт раскладываться следующая важная цепочка событий, я просто пропущу её. Се Ян всё-таки поймал мой взгляд. Всего на секунду. Но этого хватило. Он уже видел список. И понял, что меня поставили не туда, куда должны были. В лице у него почти ничего не изменилось, но пауза была слишком явной, чтобы я её пропустила. Потом его уже позвали, и отряд быстрого реагирования двинулся к выходу. Гу Юй лениво прокрутил оружие в руке, бросил кому-то короткую фразу и пошёл первым. Се Ян — чуть позади, уже собранный, уже в другой задаче. Е Сюань тоже был там. Сестра Хэ Цзиньяня осталась у распределительного стола. А я стояла с планшетом маршрута на Цюаньчжоуский педагогический университет и слишком ясно понимала, что штраф работает куда глубже, чем мне хотелось бы. — Сун Синь? Я обернулась. Ко мне подошла женщина лет тридцати с небольшим в форме базы. Короткие волосы, усталое лицо, перчатки, респиратор на шее. — Сектор три? — спросила она. — Да. — Хорошо. За мной. Машина ждёт. — Можно вопрос? — Можно по дороге, — ответила она. — Через пять минут выезд. Ну да. Конечно. По пути нам выдали плотные перчатки, маски, контейнеры, маркеры опасных зон и короткий инструктаж, из которого стало окончательно ясно: это не “немного прибраться”. Это настоящая очистка места бойни. Я села в машину одной из последних. Внутри пахло пластиком, дезинфекцией и железом. Напротив сидели двое пробуждённых из моей группы: один SS, второй S. Оба выглядели так, будто спали меньше меня и рады этому не больше. Координатор захлопнула дверь и села впереди. Машина тронулась. Цюаньчжоу за окнами выглядел дневным, но не живым. Светло, влажно, тесно. Брошенные машины. Перекрытые участки. Полиция. Баррикады. Местами выбитые стёкла. Слишком много порядка, наложенного поверх слишком свежего ужаса. — Что там было ночью? — спросил сидевший напротив SS. Ему ответила координатор: — Локальное столкновение с прорывом внутрь кампуса. Часть жертв погибла в давке, часть — при прямом контакте. Ночью зону удержали, но до конца не дочистили. Остатки есть. — Остатки чего? — спросил второй. — Увидишь. После этого в машине стало тихо. Чем ближе мы подъезжали, тем плотнее стягивался внутри холод. Не из-за крови даже. Из-за понимания, что я еду не туда, где по идее должна была быть. Если быстрое реагирование сейчас раскладывает новую линию событий, то я уже выпала из неё на несколько часов. А в таких историях иногда одного часа хватает, чтобы всё пошло под откос. Цюаньчжоуский педагогический университет встретил нас разбитыми воротами. На асфальте у входа ещё темнели разводы, которые явно пытались смыть, но не успели. Ленты безопасности трепетали на влажном ветру. У главного корпуса уже работали люди в защитных костюмах. Мы вышли. Координатор обвела нас взглядом. — Работаем быстро и внимательно. Если видите остаточную активность — сразу зовёте старших. Главный корпус, восточный коридор, лестничный блок и главный зал — самые тяжёлые зоны. Главный зал. Ну конечно. Мы вошли внутрь. Запах ударил почти сразу. Железо. Химия. Сырость. И что-то сладковато-гнилое, от чего желудок сжался сам собой. Внутри было тихо. Слишком тихо для места, где недавно кричали и умирали. На полу темнели разводы крови. В сетке баскетбольного кольца застрял клочок ткани. Вдоль стены уже лежали чёрные мешки. Рядом — перевёрнутые лавки, разбитые сиденья, брошенные рюкзаки, высыпавшиеся тетради, бутылки воды, чья-то куртка с порванным рукавом. Не “место события”. Не “опасный объект”. Не “зона зачистки”. Просто место, где ещё совсем недавно были люди. — SS со мной, — сказала координатор, бросая мне тепловизор и маркер опасных зон. — Проверяем восточный коридор и лестницу. Потом возвращаемся сюда на завал. Я кивнула и пошла вперёд. Под подошвами хрустело стекло. Где-то в глубине корпуса плеснула вода. Или показалось. Восточный коридор выглядел так, будто люди пытались прорваться сразу в обе стороны. На стенах — следы удара. На плитке — тёмные полосы. Под окном лежал опрокинутый стеллаж. Рядом — чья-то сумка с рассыпанными ручками и бумажками. Я шла медленно, стараясь смотреть только туда, куда надо. Тепловизор в руке изредка коротко попискивал. Слабый остаточный фон. Нестабильный. Но в пределах нормы после столкновения. Лестничный блок оказался хуже. Там было больше крови. Больше хаоса. И следы, оставшиеся на ступенях, были слишком человеческими, чтобы мозг продолжал воспринимать их как абстракцию. Я сглотнула и отвела взгляд. Нет. Не сейчас. Если начну разваливаться прямо здесь, то только подарю штрафу ещё одну победу. — Здесь, — окликнул меня кто-то из группы. Я обернулась. Один из бойцов стоял у стены, хмуро глядя вниз. Я подошла ближе — и увидела выжженный след. Тонкая линия на стене, будто жар прошёл изнутри материала, а не снаружи. Слишком ровная, слишком неслучайная, чтобы списать её на обычный удар в бою. Тепловизор у меня в руке коротко и резко пискнул. Чуть сильнее, чем раньше. Я замерла. Не кровь. Не мусор. Не остаточная грязь после обычного столкновения. Что-то ещё. Что-то, чего здесь быть не должно. Я присела чуть ближе, не касаясь стены. Линия шла под странным углом, словно была частью знака или контура, который успел сохраниться только кусками. По позвоночнику медленно поднялся знакомый холод. Нет. Если я права, это не просто след вчерашнего боя. Это уже что-то из следующей линии. Из того, что должно было прийти позже. Значительно позже. — Что у тебя? — спросила координатор, подходя ближе. Я не сразу ответила. Потому что смотрела на выжженный след и с неприятной ясностью понимала: дело уже не только в том, что меня поставили не в ту группу. Пока я теряла место в каноне, сам канон успел сдвинуться вперёд. — Остаточная активность, — сказала я наконец. — Но странная. Координатор нахмурилась. — Насколько странная? Я медленно поднялась. — Настолько, что я хочу проверить весь участок ещё раз. Она посмотрела на тепловизор, потом на стену, потом на меня. — Хорошо. Проверяй. Только не лезь одна. Я кивнула. Но, глядя на выжженный след, уже понимала: оставаться в этой группе нельзя.