Часть 26

Глава 26 Элита, а не варвар Изолятор медицинского блока встретил Хэ Цзиньяня абсолютной, стерильной тишиной. Он приказал охране остаться снаружи, за бронированной дверью. Ему не нужны были свидетели для этого разговора. В его первой жизни этот момент был бы невозможен: тогда он просто вошёл бы в комнату, чтобы оборвать жизнь твари. Но сейчас всё было иначе. Хэ Цзиньянь сел на металлический стул напротив Урхага. Между ними был только холодный стол и диктофон. Орк выглядел жалко. Его серо-зелёная кожа была покрыта коркой засохшей грязи и крови, изорванная кожаная броня пахла гарью и сыростью. Но даже в таком виде он не горбился. Он сидел прямо, глядя на человека своими тускло-оранжевыми глазами. — Начнём, — Хэ Цзиньянь нажал кнопку записи. — Твоё имя и статус. — Урхаг, — хрипло ответил орк. Человеческие слова давались ему с трудом, он словно выплевывал их. — Шаман клана Пепельного Клыка. Избранный Духами Разума. — Расскажи мне про Башни. Зачем вы здесь? Урхаг оскалился, обнажая клыки, но в этом не было угрозы. Только горькая насмешка. — Башни... Вы называете их так. Для нас это Якоря. Механизмы слияния. Когда наше небо стало падать, Якорь пронзил землю. Он всосал наш мир, выкачал из него всё живое и выплюнул здесь. Мы завоеватели, Человек. Которых швырнули в загон к другим зверям. Хэ Цзиньянь молча впитывал информацию. Якоря. Механизмы. Каждое слово шамана выжигало клеймо на его «памяти будущего». Его знания о первой жизни превращались в бесполезную макулатуру. Враг был не в этих зелёных существах. — Сколько вас? — спросил Хэ. — В этом городе — сотни. В других... Я чувствую пульсацию Якорей по всей вашей земле. Тысячи. Десятки тысяч. Многие уже мертвы. Твои воины хорошо убивают тех, кто напуган. Хэ Цзиньянь наклонился вперёд, его взгляд стал жёстким. — Если вы хотите выжить, вы должны прекратить нападения. Мы можем дать вам убежище и еду в обмен на информацию и сотрудничество. Мне нужно, чтобы ты записал обращение к своему клану. Урхаг опустил взгляд на свою грязную броню, потом посмотрел на чистую, безупречную одежду Хэ Цзиньяня. В его глазах вспыхнула странная, почти человеческая гордость. — Нет, — сказал он. Хэ Цзиньянь нахмурился. — Ты хочешь, чтобы твой вид истребили? — Я хочу, чтобы со мной говорили как с равным, — Урхаг выпрямил спину, и внезапно в нём проступила властность, которую Хэ Цзиньянь раньше видел только у высших офицеров. — Ум — элита. Я — шаман. Я не дикий варвар и не домашнее животное. Если я буду говорить со своим кланом и с вашим миром, я хочу выглядеть подобающе. Дай мне одежду. Чистую. Хэ Цзиньянь замер. В его голове на секунду возник диссонанс. Орк в клетке требовал дресс-код. Это было бы смешно, если бы не было так логично. Урхаг понимал силу образа. Он не хотел быть «говорящим чудовищем», он хотел быть политической фигурой. — Хорошо, — Хэ Цзиньянь нажал кнопку связи. — Отделу обеспечения, найти одежду для орка, она должна быть новой и обеспечьте возможность для умывания. Через двадцать минут Урхаг преобразился. На нём была огромная чёрная толстовка с капюшоном и широкие штаны. Амулеты остались на шее. Он вытер лицо, и теперь, без слоя грязи, его черты казались более четкими, почти благородными в своей суровости. Он сел перед камерой, которую установил Хэ Цзиньянь. — Говори, — приказал регрессор. Урхаг посмотрел прямо в объектив. Его голос зазвучал иначе — низко, резонируя в стенах комнаты. Он заговорил на орочьем: — Клан Пепельного Клыка! Те, кто прячется в тени камней и железа. Это Урхаг. Я жив. Я ем хлеб людей и говорю с их вождём. Якоря перенесли нас, но этот мир может стать нашим домом, если мы сложим топоры. Не нападайте. Ждите посланников. Он замолчал, и Хэ Цзиньянь уже хотел выключить камеру, но Урхаг поднял руку. — Но есть проблема, Человек, — сказал шаман, обращаясь уже к Хэ Цзиньяню. — Другие города. Другие Якоря. В них выбросило другие расы. Синих орков, горных кочевников, обитателей пепла. — Ты можешь связаться с ними? — быстро спросил Хэ. — Нет. Я не знаю их языков. В нашем мире мы редко говорили с теми, кто живёт за Великим Хребтом. Если ты пойдёшь к ним с моими словами, они не поймут. Они убьют тебя, а ты убьёшь их. Кровь зальёт всё. Это был тупик. Языковой барьер мог превратить планету в бесконечное поле битвы. Урхаг крепко сжал край металлического стола. — Но я — шаман Разума. Я не позволю моему виду исчезнуть. Я знаю магию быстрого познания. Это запретное искусство, оно ускоряет мой мозг, приносит великую боль. Но если я применю его... смогу вырвать знания из воздуха. Я выучу как ваш язык и языки других кланов за несколько дней. Он посмотрел на Хэ Цзиньяня с отчаянной решимостью. — Я стану вашим голосом. Вашим переводчиком. Я свяжу эти разрозненные куски в одну цепь. Но за это ты пообещаешь мне: мой народ не будет жить в клетках. Хэ Цзиньянь смотрел на орка в чёрной толстовке и понимал: перед ним сидит самый важный ресурс в этой войне. — Договорились, — произнёс Хэ, выключая запись. Он вышел из допросной, чувствуя, как внутри него всё гудит. Мир ломался. Сценарий, который он знал наизусть, превращался в прах. И всё это началось с той девчонки, Сун Синь.