Часть 27

Глава 27. На случай, если ты не вернёшься Е Сюань узнал о пропаже Сун Синь с опозданием. И именно это выжигало изнутри сильнее всего. Пока на первом этаже Башни грохотали приказы, пока из пролома лезли орки, а его собственный крик ломал их строй, выигрывая для армии драгоценные секунды — где-то на другом конце города Сун Синь уже исчезла. Он воевал, не подозревая, что его мир только что дал трещину. Правда настигла его лишь на обратном пути. Глохнущему после использования способности Е Сюаню сунули в руки бутылку воды и телефон. На экране мигало короткое уведомление: «Сун Синь пропала во время зачистки. Сектор три. Если у тебя с ней близкий контакт — явись в штаб». Контакт. Какое мерзкое, сухое слово. Он перечитал сообщение трижды, словно буквы могли перестроиться во что-то менее пугающее. Не перестроились. — Что случилось? — спросил кто-то из бойцов. Е Сюань не поднял головы. — Ничего. Голос выдал его с потрохами. Потому что «ничего» так не звучит. Всю дорогу до базы он просидел у окна. Е Сюань смотрел на серую ленту дороги и чувствовал: если он сейчас выпрыгнет на ходу, никто даже не удивится. Но он сидел на месте. Потому что не знал, куда бежать. Сектор три? Медблок? Неведение било больнее любого ранения. Сегодня её утащил орк. И в этот момент рядом с ней был кто-то другой. Он злился на себя. В голове крутился один и тот же честный и жалкий вопрос: «Почему в самые важные моменты её спасаю не я?» На базе он не пошёл к себе. Административный корпус, медблок, бесконечные коридоры... В конце концов один из дежурных, устав листать планшет, поднял на него глаза: — Кого ищешь? — Сун Синь. Тот сверился с данными. — Уже вернули. Жива. Воздух наконец-то хлынул в легкие. Е Сюань замер посреди коридора, а потом вспомнил о её родителях. Он почти не знал их, но пройти мимо сейчас казалось невозможным. Дверь в их комнату была приоткрыта. Линь Жоу, мать Сун Синь, сидела на краю кровати. Бледная, с застывшим, но красивым лицом. Отец, Сун Чэнго, стоял у окна — прямой и неподвижный, как человек, который держится только на одной силе воли. — Простите, — негромко сказал Е Сюань. — Я узнал, что Сун Синь вернулась. Хотел убедиться... что всё в порядке. Линь Жоу внимательно посмотрела на него. — Ты Е Сюань? Он кивнул. — Простите за визит без предупреждения. — Сейчас не до церемоний, — устало отозвалась она. Сун Чэнго обернулся, смерив его тяжелым взглядом. В нём не было враждебности — только оценка. — Ты был в группе на первом этаже? — Да. — Значит, не мог быть рядом. Это не было упреком, но Е Сюаню стало только хуже. — Не мог, — подтвердил он. — Сказали, ран почти нет, — Линь Жоу поставила чашку на тумбочку. — Но после таких новостей всё равно страшно. Е Сюань замер у двери, чувствуя себя лишним и одновременно на своём месте. Через паузу женщина добавила: — Спасибо, что зашёл. В такое время люди либо становятся чужими, либо — своими. Ты хотя бы пришёл спросить. Сун Чэнго молчал несколько секунд, а потом негромко произнёс: — Раз пришёл, значит, она тебе дорога. Е Сюань едва заметно напрягся, но спорить не стал: — Да. — Тогда не медли, — отрезал отец. — Что? — Иди ищи её, сейчас её здесь нет! Е Сюань кивнул и быстро вышел. Слова отца хлестнули по самолюбию, но он не обиделся — он был благодарен за этот толчок. Он почти бежал по коридорам жилого блока, пока не свернул в коридор, ведущий к комнате Сун Синь. Там он и замер. Сун Синь стояла у двери, выглядя до пугающего бледной и измотанной. Но она была не одна. Рядом с ней, вплотную, стоял Се Ян. Он почувствовал себя лишним. Третьим лишним, который опоздал на самую важную битву в своей жизни. Тот самый «запоздавший спутник» из строк, что уже начали складываться в голове. Он не стал подходить. Он не хотел видеть, как Сун Синь посмотрит на него — с вежливой благодарностью или, что хуже, с жалостью, сравнивая его с тем, кто был рядом в момент ужаса. Е Сюань невольно усмехнулся. Се Ян раздражал Е Сюаня своей избыточностью. Слишком громкий. Слишком уверенный для мира, который рушится на глазах. Се Ян принадлежал к тому типу людей, которые заходят в комнату так, будто она уже оформлена на их имя. Рядом с Сун Синь он был естественным: легко шутил, сокращал дистанцию, лез вперёд. А Е Сюань на его фоне казался себе медленным. Слишком вежливым. Слишком «правильным». Он не умел брать пространство силой. Его талантом было слушать, подбирать верную интонацию, быть рядом, не нарушая границ. Но в реалиях конца света это казалось слабостью. Он вернулся в свою комнату, когда база погрузилась в ночную тишину. Когда психика уже не справлялась с эмоциями, Е Сюань переводил их в ритм. Он сел на кровать и взял гитару. Провел пальцами по струнам — звук вышел тихим, почти виноватым. Мотив рождался тягучим, лишенным сценического лоска. Это была песня про холодные коридоры, про новости в мессенджерах и про чужую кровь на лице. Он набросал строчки: 耳鸣还没散去，世界一片寂静 Гул в ушах еще не прошел, мир погружен в тишину, 屏幕上的消息，刺痛我的眼睛 Сообщение на экране колет мои глаза. 当你在深渊挣扎，无助地呼喊 Пока ты сражалась в бездне, беспомощно взывая, 我却在远方，对着余烬生还 Я был далеко, выживая среди пепла. 我没能目睹，黑暗将你吞没 Я не видел, как тьма тебя поглотила, 只剩下网络，传来恐惧的脉搏 Осталась лишь сеть, передающая пульс моего страха. 若在你身边的，终究不是我 Если рядом с тобой в итоге буду не я, 愿他能有力气，抱紧你，逃离这战火 Пусть хотя бы у него хватит сил прижать тебя крепче и вынести из этого огня. 吉他的琴弦，弹不出那种慌乱 Струны гитары не могут передать эту панику, 我的身份，只是个迟到的同伴 Моя роль — всего лишь опоздавший спутник. 嫉妒他的果断，恨我太晚知道 Ревную к его решимости, ненавижу себя за то, что узнал слишком поздно, 在这破碎的世界，温柔最没预兆 В этом разбитом мире нежность приходит без предупреждения. 哪怕不是我... Даже если это не я... 只要你还活着。 Лишь бы ты была жива. (Автор: Слушать так же в аудио к главе) Е Сюань невесело усмехнулся. «Прекрасно. Гимн для тех, чья личная жизнь рушится вместе с цивилизацией». Но лист не выбросил. Вспомнил цвет её волос, её голос в лифте, её привычку выживать там, где другие сдаются. И вдруг понял: он ревнует не к силе Се Яна. Он ревнует к его решимости. Один просто идёт к цели. Второй — слишком долго думает. Эта мысль заставила его отложить гитару. Дальше было либо «сейчас», либо «никогда». Он открыл чат. Долго печатал, стирал, снова подбирал слова. В итоге отправил всего три: «Ты как? Жива?» Ответ пришел спустя вечность. «Жива». Ни смайлов, ни подробностей. Но Е Сюаню этого хватило. Он выдохнул и, пока смелость не испарилась, дописал: «Написал песню. Не самую веселую. Покажу потом, если не передумаю». На этот раз экран мигнул почти мгновенно: «Не передумывай». Никакой романтики. Никаких громких слов. Но в груди стало теплее. Е Сюань снова взял гитару и доиграл мелодию до конца. Песня получилась рваной и слишком честной. А где-то в другом корпусе наверняка ошивался Се Ян. Эта мысль никуда не делась, но теперь Е Сюань знал, что делать. Не ждать «подходящего момента». Не уступать тем, кто громче. Просто подойти напролом.