Часть 31

Глава 31. Ритм выживания Е Сюань не отнял руку. Его пальцы оставались на моей щеке, тёплые и чуть шершавые от струн. В его глазах, обычно прикрытых полушутливой небрежностью, плавал сейчас какой-то иной свет — глубокий, почти болезненно ясный. — Я не понимаю половины того, что с тобой происходит, — тихо сказал он. Голос был низким, почти шепотом, без привычной театральности. — И не понимаю, откуда ты знаешь то, чего знать не можешь. Но когда ты говоришь «тринадцать дней», я слышу в голосе не только цифры. Я слышу отсчёт. Как в той песне, что я написал. Он провёл большим пальцем по моей щеке — лёгкое, почти невесомое движение. — И в этом отсчёте есть место не только для Башни и нежити. Есть место и для того, чтобы просто стоять вот так. Его взгляд на секунду опустился на мои губы, потом снова встретился с моим. В воздухе повисло молчание, густое, наполненное невысказанным. Звук его дыхания, чуть более частого, чем обычно, смешивался с тихим гулом системы вентиляции. За окном его комнаты, в отличие от моей, Башня не была видна. Было лишь тёмное небо и огни периметра. Но её присутствие чувствовалось в каждом тихом моменте, в каждой паузе. Он медленно, как будто давая мне время отстраниться, наклонился чуть ближе. Запах чая, древесины и  мыла — стал отчётливее. — Я не Гу Юй, — прошептал он почти у самого моего уха. — Я не буду рваться напролом и не буду строить планы спасения человечества, как Хэ Цзиньянь. Я могу только обещать одно: пока этот голос во мне звучит, я буду стараться, чтобы ты не забывала, ради чего вообще стоит выживать. Потом он отступил на полшага, опустив руку, но его взгляд всё ещё смотрел на меня, будто фиксируя эту сцену, этот островок тишины в наступающей буре. На его кровати гитара лежала молча, струны слегка поблёскивали в тусклом свете лампы. [ВНИМАНИЕ. Протокол Выживания зафиксировал установку глубокой эмоциональной связи. Объект Е Сюань переведен в статус «Приоритетный защитник».] Я моргнула, стряхивая розовое мерцание перед глазами. В этот момент оно казалось особенно неуместным. Е Сюань говорил о жизни, а алгоритм — о ресурсах. — Спасибо, — выдохнула я, чувствуя, как холод в груди немного отступает. — Мне... мне нужно идти. Завтра будет тяжелый день. — Завтра будет первый день из тринадцати, — поправил он, провожая меня до двери. — Спокойной ночи, Сун Синь. Я вернулась в свою комнату почти на автопилоте. Ночь прошла в полузабытьи. Мне снился  белый код, который пожирал розовые лепестки системы, и пустые глазницы скелетов, которые медленно поднимались из темной воды Лоянцзяна. Утро в Бюро началось не с кофе, а с воя сирен внутренней тревоги. Кратковременный, три сигнала — сбор командного состава. Когда я вошла в конференц-зал, атмосфера была такой плотной, что её можно было резать ножом. Хэ Цзиньянь стоял у главного экрана, его лицо казалось высеченным из камня. Гу Юй, уже переодетый в чистую форму, но с заметно ограниченной подвижностью левого плеча, сидел в углу. Его взгляд был мрачным. Се Ян нервно стучал пальцами по столу. Хэ Цзиньянь не стал тратить время на прелюдии. — Датчики в Секторе 2 зафиксировали изменение частоты пульсации Башни, — начал он, и по залу прошел холодок. — Она перешла в фазу ускоренного созревания. Время до открытия Второго Этажа сократилось. Он нажал кнопку, и на экране всплыл таймер. 12д. 16ч. 45мин. — Тринадцать дней, — глухо произнесла Линь Юэ. — Сун Синь была права. Все взгляды обратились на меня, но Хэ Цзиньянь поднял руку, призывая к тишине. Он обвёл присутствующих ледяным взглядом регрессора, который уже видел, как этот мир горит. — Слушайте внимательно, — его голос звучал как приговор. — На Втором Этаже нас не ждут орки. Это будет Город Мертвецов. Нежить. И забудьте всё, что вы читали в сказках. Серебряные пули не работают. Святая вода — это просто вода. По залу прошел ропот недоумения. Линь Юэ нахмурилась: — Если серебро не работает, то как их остановить? — Только полное уничтожение тела, — отрезал Хэ Цзиньянь. — Разрушение костей, сожжение плоти до пепла, расчленение на фрагменты, которые не смогут двигаться. Если у мертвеца останется голова и рука — он будет ползти и кусать. Единственный способ убить их окончательно — это огонь или магический резонанс, разрывающий структуру. Гу Юй выругался под нос. Се Ян побледнел ещё сильнее. — Значит, свинец бесполезен? — спросил Се Ян. — Почти, — Хэ Цзиньянь посмотрел на него. — Пули могут замедлить, сбить с ног, но они не остановят армию, которая не чувствует боли. Нам нужны огнеметы, термитные смеси и направленные энергетические удары. Я поняла, что пора вмешаться. Хэ Цзиньянь знал «что», но я могла предложить «как» сделать это эффективнее. — Нам всё ещё нужен Урхаг, — сказала я, поднимаясь. — Его магия разума работает на иных частотах. Нежить излучает некротический фон — холодную энергию энтропии. Урхаг может чувствовать её пульсацию до того, как скелеты выйдут из тени. Он станет нашим радаром. Если мы объединим его чутье и наши термические ресурсы, у нас будет шанс не дать им окружить базу. Хэ Цзиньянь долго молчал, постукивая пальцем по планшету. В его глазах шел просчет. Он знал о нежити, но в его «прошлом» орки не были союзниками. Я предлагала ему новую переменную. — Се Ян, — наконец произнес Хэ. — Твоя группа сопровождает Сун Синь в Сектор D. Мне нужно согласие шамана. Если он хочет выжить, его люди должны стать нашей первой линией обнаружения. — Будет сделано, — отозвался Се Ян, бросив на меня быстрый взгляд. Когда совещание было официально закрыто, Гу Юй преградил мне путь у выхода. Его раненое плечо было напряжено, а взгляд буквально впивался в моё лицо. [ВНИМАНИЕ. Конкуренция между защитниками увеличивает шансы на выживание Носителя на 15%.] — Заткнись, — прошептала я пустоте. Таймер на экране продолжал отсчитывать секунды. Тринадцать дней. Я направилась к Сектору D. Урхаг ждал меня. И, кажется, он уже чувствовал ту могильную стужу, которая начала сочиться сквозь Якорь в наш мир. Гу Юй не сдвинулся с места, его здоровая рука упёрлась в косяк двери, преграждая выход. Его лицо было близко к Сун Синь, дыхание — ровным, но слишком сдержанным, будто он контролировал каждый вдох. — «Нам всё ещё нужен Урхаг», — он процитировал слова Сун Синь голосом, в котором не осталось ни капли прежней игры. — Ты говоришь это так, будто он инструмент. Как огнемёт или пулемёт. Ты говоришь о его магии, о его чувствительности к... к этой «некротической энергии», как будто читаешь техническую спецификацию. Он наклонился ещё на дюйм. Глаза, всегда яркие, сейчас горели холодным, аналитическим огнём. — Но эти «спецификации» не существуют. Их нет в базах Бюро. Их не знает Хэ Цзиньянь, который видел, как это всё уже горело. Знаешь, что я думаю, Сун Синь?.. или кто бы ты ни была? Он отступил на шаг, но не опустил руку. Его раненое плечо слегка подрагивало от напряжения. — Я думаю, ты всё это уже видела. И теперь ты пытаешься переписать сценарий, собирая нас, как детали. Даже орка. В его тоне не было обвинения. Была почти клиническая констатация, от которой стало ещё холоднее, чем от слов Хэ Цзиньяня о нежити. — И я не буду тебе мешать. Потому что даже если ты ведьма подсказанный тобой план — единственное, что у нас есть. Но помни, — его голос стал тише, почти интимным, но от этого не менее опасным. — Я тоже буду изучать тебя. Так же, как твой шаман изучает наши книги. И если я найду слабое место в твоей логике... или в тебе самой... ты узнаешь об этом первой. Он опустил руку и шагнул в сторону, давая пройти. Но его взгляд не отрывался от моего лица, будто пытаясь зафиксировать малейшую реакцию. В коридоре было прохладно и пусто. Отсвет красного таймера со стены конференц-зала слабо мерцал в полутьме. Шаги Гу Юя за спиной медленно затихли, растворяясь в гуле систем жизнеобеспечения Бюро.